Катана Сакая

Господин Симура с разочарованием оглядел двор, заполненный трупами монгольских воинов. Погибших не от честной руки самурая, а от яда, в ночи подсыпанного в их напиток Призраком. Дзин встал чуть впереди Юны, сам не зная зачем. – Сёгун потребует виновного, – произнес дзито, грозно глядя на племянника. Но его лицо вдруг смягчилось, он положил руки на плечи Дзина. – Но ты ни в чем не виноват. Я знаю, это она тебя вынудила.. – Дядя.. – Сакай начинал злиться. – Забудь о Призраке, – негромко выдохнул Симура. – Пусть она отвечает за все злодеяния.. – Дзито замолчал, отчаянно глядя в глаза племянника. – Скажи, что ты верный слуга сёгуна. Скажи, что ты Дзин Симура. – он протянул вперед свиток, позволяющий ему впредь называть Дзина своим сыном. Свиток от сёгуна. Последний шанс Дзина. – Мой сын.. Повисла тишина, пугающая и немая. Но она продлилась недолго. – Я не ваш сын, – спокойно отрезал Дзин, отступая назад, ближе к Юне. – Я Призрак. Симура отчаянно зарычал. – И за это тебя будут судить! – выпалил дзито, отворачиваясь. Дзин, понимая к чему все идет, обернулся к Юне и снял с пояса ножны с катаной. Сакай протянул оружие девушке. – Отправляйся на север, разыщи хана. Она удивленно смотрела на него, а Дзин чувствовал, как утекает драгоценное время. – Ну же! – Дзин вложил оружие ей в руки, не в силах позволить, чтобы она искала хана без достойного меча. Он не сможет пойти, как бы ни хотел. Но это и не важно – важно, чтобы хан был убит. Только это. – Дзин.. – начала было Юна, но он её перебил. – Иди! – прикрикнул Сакай, теряя терпение. Она должна была уйти, как можно скорее. – Ради Таки. Юна со вздохом покрепче перехватила его катану, осторожно кивнула, и убежала куда-то во тьму. Дзин вдруг ощутил странное спокойствие и вновь повернулся к самураям, готовый сдаться. Убравшись из замка Симура, Юна не была уверена в том, что ей делать дальше. Нужно было отправляться за монгольским ханом на север, пока он не скрылся и не запутал следы, однако Дзин... Его нельзя было оставлять вот так. Зачем он вообще сдался? Но вся эта неуверенность, впрочем, была мнимой. На самом деле Юна поняла куда отправится дальше, стоило ей отойти от Дзина на пару шагов. Она прекрасно знала, что грозит Призраку на суде у сёгуна, и потерять Сакая не могла. А потому сразу же помчалась на поиски Кэндзи, ведь только этот изворотливый торговец смог бы пробраться в самурайский стан, не вызвав ни у кого подозрений. Найти Кэндзи оказалось нетрудно (стоило лишь идти туда, откуда раздавались грубые возгласы обманутых покупателей), а уговаривать торговца помочь и вовсе не пришлось: Кэндзи всей душой уважал самурая и оставить в беде не мог. Юне хотелось бы присутствовать при вызволении Дзина, хотя бы встретить его снаружи после побега, ради подстраховки, но нужно было скорее отправляться на север, в Камиагату. Кэндзи должен был также передать Дзину, где её искать: в Кине у священного дерева. В Камиагате она смогла найти неплохое место для лагеря, не привлекающее внимание и расположенное вблизи Кина. Юна ходила к священному дереву каждый день, несмотря на то, что также выискивала и следы хана, в надежде встретить там своего Призрака, и каждый день его отсутствие всё сильнее её пугало. Кэндзи не смог отвлечь самураев? Дзина убили, когда он пытался бежать? А может, он погиб по дороге? Без доспехов и оружия ему должно быть тяжело преодолеть такое расстояние.. Юна все еще надеялась на лучшее, но также не могла и подавить мысли о худшем. Что с ней будет, если Дзин и вправду погиб? Она боялась представить. Юна сидела возле костра, пытаясь отогреть заледеневшие пальцы. Камиагата оказалась еще холоднее, чем она думала. Солнце давно уже село, и костер оставался единственным источником света и тепла, что был у Юны. Она всё думала про Дзина, про катану, что он ей отдал. Сталь клана Сакай манила её, но Юна не могла позволить себе использовать эту катану, сама не до конца понимая почему. Это казалось ей чем-то неправильным. Какое право она имела брать в руки такое оружие? Катана Дзина, как и его доспехи, выкраденные Кэндзи, лежала в маленькой хижине, которую Юна избрала для сна, и словно выделялась на фоне серых половиц. Чтобы этого избежать, девушка накрывала снаряжение Дзина потрёпанной тканью, так, что вломись в дом кто-то посторонний, он вряд-ли быстро обнаружит дорогие вещи. Впрочем, катану Юна все равно всегда носила с собой. Дзин доверил ей своё оружие, и она не могла рисковать этим доверием. Меч должен был оставаться у неё на виду. Посидев еще немного, Юна затушила костёр, оставив себя в полной тьме. Она не боялась темноты, но вдруг вспомнила, как Така в детстве не мог оставаться без света один. Боялся, будто из черноты выйдет демон и съест его, или может чего-то еще. Юна только помнила, как всегда сидела рядом, пока он не уснёт, успокаивала его и обещала что ни один монстр не сможет пройти мимо неё. Помнила, как он прижимался к ней крепче, вытирая слёзы о её рубаху, и с тоненьким всхлипом спрашивал: – Точно никто не придёт? – Точно, спи. – Отвечала Юна всегда. И Така всегда ей верил. Сейчас же, в окружении чёрных теней, на Юну вновь нахлынула боль одиночества. Така погиб, Дзин возможно тоже. И что она будет делать одна? Разве сможет сама найти и убить хана? Разве она справится? Юна вдруг поняла, что ей уже почти все равно, что с ней будет дальше. Если Дзин не придет, она выследит хана сама. Она не сможет его убить, девушка прекрасно это понимала, монгольский хан слишком силён для неё. Найдя его, ей останется лишь принять смерть в бою. По правде, Юна почти этого ждала. Хотун-Хана мог бы победить лишь Призрак, но где-то он сейчас? Жив ли? Юна безуспешно попыталась отмахнуться от навязчивых мыслей, преодолевая короткую дорогу до дома, в котором спала. Ей не давало покоя упрямое желание Дзина защитить Цусиму, защитить свой дом. "Дом – это там, где мы с Такой" – вспомнила Юна слова, сказанные Дзину в самом начале их знакомства. Прошло столько времени, они столько вместе прошли.. А теперь даже эти слова не имели смысла. Она не могла подвести Дзина, должна была разобраться с ханом, если Сакай не сможет прийти. Но справится ли она? Останутся ли в ней тогда еще силы? Юна легла спать, глядя на груду тряпья рядом, в глубине которой вновь была спрятана самурайская катана клана Сакай. Девушка закрыла глаза, слушая завывания ветра снаружи, и её засыпающему сознанию почудилось, будто подле неё лежит не катана, а её владелец.