Остров Ики

Дзин с сожалением смотрел на обезумевших и окруженных лекарями крестьян с Берега Утопленника. Ощущение беспомощности съедало изнутри – он никак не мог помочь этим людям. Всё, что Сакай может сделать – не допустить новых жертв. Он услышал топот лошадиных копыт за спиной, обернулся и с облегчением выдохнул, увидев Юну. – Как узнала, сразу пришла. – Девушка спешилась за долю секунды, быстро подошла к Дзину. Её взгляд, и без того настороженный, зацепился за больных. – О боги... – С ними лекари, но вряд ли им уже поможешь. – С трудом выговорил Дзин, вновь обращая взор на крестьян. Юна перевела обеспокоенный взгляд на Сакая. – Что это за недуг? – Сам не знаю. – Он ответил на её взгляд своим, а затем продолжил. – Этих монголов я прежде не видел. Их ведёт какая-то Орлица. Они хотят напасть на Цусиму. – Эти люди обезумели. – Взволнованно сказала Юна, жестом указывая на больных. – Орлица весь остров сведёт с ума.. – Не сведёт. – Спокойно и твёрдо возразил Дзин, глядя девушке прямо в глаза. Он понимал её беспокойство, тоже его ощущал, но не мог этого показать. Юна сразу всё поняла. – Как ты её найдешь? Дзин качнул головой в сторону трупов монголов. – Её человек говорил про остров Ики. – Там одни пираты и разбойники. – Хмуро констатировала Юна. – А самураи не в почёте. – Знаю, – тяжело выдохнул Дзин. – Отец повёл войско их усмирять, и там.. – Он невольно запнулся, опустил взгляд, вспоминая события пятнадцатилетней давности. – Там он и погиб. Тогда самураи отступили. Теперь же на острове что-то страшное.. – Снова тяжелая пауза. –И отступать нельзя. Юна кивнула. – Корабль ждет. Идем. Дзин нахмурился. – Ты не останешься? – Думаешь, я отпущу тебя одного на остров, на котором идёт грызня между монголами и ненавидящими самураев разбойниками? – Я справлялся и не с таким. – Но там ты будешь один. Для чего мне здесь оставаться? С Цусимы мы монголов уже прогнали. Разве помощь будет лишней? Сакай задумался и неохотно пожал плечами. Что-то в глубине его души беспокойно встрепенулось, но он не придал этому значения. – Ладно, ты права. Идём. Перед отплытием капитан корабля что-то сказал про грядущую бурю, но в шторм трудно было поверить, глядя на безоблачное небо, по которому ленивым золотым диском нехотя катилось солнце. Дзин облокотился о борт корабля, вдыхая свежий морской воздух. Дзин бросил взгляд на Юну: она стояла неподалёку, и солнечные лучи мягкой каймой обрамляли тонкие ресницы её прикрытых глаз, её чёрные словно ночь волосы, её усталое лицо. Хотелось самому стать этими лучами, чтобы также безбоязненно окружить девушку тёплыми объятиями, ласковым светом коснуться вожделенных волос, щёк, носа, губ. Хотелось стать мягким ветром, осторожно перебирающим тёмные пряди, теребящим тёмно-красную рубаху. Хотелось стать крошечными морскими брызгами, что покрывали сейчас её лицо мягкими и лишь слегка охлаждающими кроткими поцелуями. Сакай нехотя отмел эти мысли, отворачивая голову. Не о том сейчас стоило переживать. Не справившись с искушением, он бросил на Юну еще один вороватый взгляд. Спустя ещё пару часов пути погода вдруг стала портиться: на горизонте показались чёрные тучи, задул сильный ветер. Краем глаза Дзин заметил быстрый проблеск молнии где-то вдалеке. Он оглянулся на Юну – она тоже заметила эти признаки грядущего шторма. И, пусть тому не удивилась, но нахмурилась, уже представляя наступающую бурю. Они с Дзином переглянулись: пора было готовиться к худшему. Сквозь бесконечно громкий шум ливня вперемешку с раскатами грома Дзин не слышал уже команд капитана, крепко держа Юну за предплечье. Ветер, окрепший и возмужавший, стремился унести их за борт, бил в глаза, путался в волосах. Юна в темноте повернулась к Дзину лицом, будто собираясь что-то сказать, но громкий гул смиренно переламывающейся древесины прервал её. И ничто уже не могло помочь им остаться рядом, когда с громоподобным треском корабль вдруг перевернулся на одной из волн. В суматохе тонкая рука невольно выскользнула из крепкой хватки, и, как бы Сакай ни старался, он не мог уже найти Юну снова средь этих холодных тёмно-серых морских волн. Лишь испуганное ржание их лошадей забилось в его ушах, когда Дзин вдруг ненароком погрузился под воду. Месяц, выглянувший на долю секунды в высоком, завешенном тучами небе, безвольно наблюдал за разыгравшейся непогодой. Дзин очнулся от надсадных воплей чаек, кружащих над ним и, кажется, пытавшихся его клевать. Одной половиной он лежал в воде, накрывающей его одеялом приливных волн, а второй уткнулся в сырой песок, словно в подушку. Сакай поднял голову, сплюнул песок, забившийся в рот и облепивший губы, протёр лицо. С трудом встал на ноги – всё тело ломило. – Юна? – неуверенно позвал Дзин, даже не надеясь так сразу услышать ответ. Сакай огляделся. Место, на которое его выплюнуло море, не было ему знакомо. Песок, скалы, обломки затонувших кораблей, облепленные кроваво-красными кораллами, огромные белые кости каких-то морских существ, выброшенных на берег. Острый ветер, кажущийся теперь совсем ледяным, пробирался под промокшую насквозь одежду, если не под кожу. Солнца не было, а значит и возможности скорее согреться. Ну ничего, бывало и хуже. Чуть сгибаясь от боли в рёбрах (должно быть, он приложился о камень или что-то еще, пока безвольной тушей болтался в пенистых волнах), Дзин пошел дальше по берегу. Кости и скалы образовывали своеобразный коридор, ведущий бывшего самурая прямо в пещеру. Другой дороги не было, если, конечно, не отходить обратно в море, чтобы обплыть препятствия и выйти на берег в другом месте, что сейчас для обессиленного Дзина не представлялось возможным. Он шёл, стараясь не думать о том, что же будет, если Юне повезло меньше. Сакай жалел, что не нашел причин оставить её на Цусиме, но старался не раскисать – надежда еще есть. Он переживал и за Кадзе тоже, но мысли о коне всё же не бились в его голове бесконечным ключом, как бы Дзин его ни ценил. Сакай влез на одну из скал, чтобы добраться до пещеры, в надежде, что та окажется сквозной. – Остров Ики? – пробормотал себе под нос Дзин, осматриваясь с высоты. Местность действительно напоминала искомый остров, но спустя пятнадцать лет Сакай мог вспомнить только самые яркие места, а не простой серый берег. Подходя к пещере, Дзин заметил внутри нагроможденные кучи деревянных ящиков, отсыревшие припасы, некогда годные в пищу, даже сооружения из обломков. Но пещера все равно не выглядела обитаемой. – Чьё-то заброшенное убежище.. – негромко констатировал Дзин, проходя внутрь. На каменном полу пещеры лежал окровавленный труп человека, который, видимо, жил здесь когда-то. Сама пещера была покрыта копотью, будто человека,что здесь прятался, пытались выкурить пожаром. Рядом с телом лежали деревянные колодки со странными символами, отдалённо напоминавшими раскинувшую крылья птицу. Знак Орлиного племени? Это явно дело рук монголов. Задерживаться смысла не было, Дзин пошел дальше. В глубине пещеры стало темнее, но тем проще стало заметить вдруг замерцавший в дымчатой тьме свет. Сакай ускорился и наконец увидел узкий выход из пещеры, заблокированный доской, накрепко застрявшей между каменных стен. К Дзину скоро пришла идея: он достал крюк, который когда-то сделал для него Така – инструмент чудом не остался в море – и зацепился им за доску. Пришлось приложить немного усилий, но вскоре древесина поддалась, с режущим уши треском проваливаясь внутрь пещеры. – Ха, – выдохнул Дзин. – Получилось. Он наконец вышел из пещеры, вновь вдыхая прохладный ветер, ударивший в лицо, и взглянул вперёд – обзор на берег теперь был куда лучше. Сакай уже мог узнать видневшийся вдалеке маяк, начинающийся неподалеку лес. Это точно был остров Ики. Он огляделся, пристальным взглядом окидывая прибрежную полосу. На берегу было много обломков некогда затонувших кораблей, оставшихся лежать у чужой земли, но Дзин не мог найти взглядом среди них тот, на котором они с Юной отплыли с Цусимы. Решил пройти по кромке воды дальше, корабль ведь не мог затонуть где-то далеко, а возле него, должно быть, Сакай сможет найти и Юну. – Надеюсь ты выплыла, – пробормотал себе под нос Дзин, прежде чем спрыгнуть со скалы на мокрый песок. Он устало побрёл по берегу, выискивая глазами хоть что-то знакомое, когда вдруг услышал слабое, но неистово яростное бормотание. Дзин остановился, прислушался. Он не мог разобрать слов, но, поняв откуда доносится голос, сумел взглядом найти и его обладателя – мужчина, сгорбившись, сидел на песке, обхватив руками голову. – Его разум помутился, как у людей на Цусиме.. – задумчиво произнес Дзин, продолжая путь. Он не мог помочь этому бедолаге, а значит ни к чему было и задерживаться, хоть уход от несчастного и резал душу затупившимся лезвием чувства вины. На влажном сером песке оставалась вереница неуверенных следов. Их было оставлено не так уж много, когда Дзин вдруг заметил знакомое цусимское знамя, украшавшее павшую мачту искомого корабля. Он сквозь боль в боку ускорил шаг, окрылённый не то страхом, не то надеждой. Сакай видел чьё-то тело, темнеющее средь песчаной серости мрачной тенью. Человек не выглядел живым, а потому Дзин молился всем богам, чтобы это оказалась не Юна. Подойдя ближе он невольно выдохнул с облегчением: тело принадлежало мужчине, а, взглянув на него с еще более близкого расстояния, Призрак понял, что это был капитан их корабля. Он слабо вздохнул. – Всё-таки он погиб.. После достойного погребения капитана, Дзин встал подле свежей могилы, укрытой густым одеялом крупных камней, со скорбным уважением склонив голову и произнес прощальные слова: – Война с монголами забрала еще одну жизнь. Я не смог его уберечь. Он служил Цусиме до самой смерти. Больше никого поблизости он не увидел, зато обнаружил следы. Его накрыло новой волной надежды, когда средь отметин лошадиных копыт он увидел и человеческий след. – Юна! – на выдохе выпалил Дзин. Никто больше не мог оставить этих следов. Обнадёженный, Сакай даже посмел улыбнуться: как-то до глупого безумно и странно, как улыбается человек, обнаруживший то, на что едва смел уповать. Он поспешил по следам, параллельно размышляя о том, что следов копыт для одной лошади оставлено многовато. – Должно быть, Кадзе тоже выбрался.. – Пробормотал Дзин неуверенно, а после сразу же вернул мысли в прежнее русло. Он успеет еще найти коня, жеребец не был сейчас первостепенной задачей. Следы вели его дальше по побережью: должно быть, Юна тоже его искала. Дзин поспешил вперёд, превозмогая усталость и боль. Вновь возродившаяся надежда трепыхалась в его груди запертой птицей, которой нельзя было позволить запеть слишком сладко и воспарить слишком высоко, чтобы позже не было так больно её убивать, коль придётся. Лошадиные следы были более старыми, ветер почти уже скрыл их под новым слоем песка, и вскоре оказалось, что с человеческими они разминулись. Дзин, не раздумывая, отложил поиски коня и продолжил свой путь по берегу. Чуть дальше песок был примят, словно Юна останавливалась здесь, чтобы отдохнуть. – Ты ранена? – негромко спросил у пустоты Дзин. Ответом ему были лишь завывания ветра. – Или просто устала? Осмотрев место стоянки, он не нашел ничего, что могло бы дать ему больше информации, а потому продолжил путь по следам. Тревожный холодок пробежал вдоль позвоночника, когда на пути Дзину встретились багровые пятна, смочившие песок там, где множество отпечатков человеческих ног сплетались в единую вереницу хаотичного боевого танца. Однако ни одного тела здесь не лежало, а следы, смешавшись друг с другом, в итоге вели Сакая уже в чащу леса. – Погоня.. – Догадался Дзин и побежал по следам, надеясь успеть. Уже совсем скоро, еще даже не заметив самих сражающихся, он услышал отзвуки битвы и заставил себя ускориться. Среди монгольских выкриков, он также слышал и более чем знакомый голос, яростно обругивающий противников на японском. От облегчения хотелось заплакать, когда, выбежав на опушку леса, Дзин наконец увидел Юну. Раненую, но живую и способную сражаться. Он кинулся на монголов, помогая девушке их добить. От неожиданности враги кричали еще истошнее, но издавали уже не предупреждения для своих и не боевые вскрики, а вопли нестерпимого ужаса и боли. Некоторые бежали с поля боя. Знакомая реакция на Призрака. Какое-то время Дзин слышал лишь монгольские крики боли, но затем, когда всё вдруг стихло, уловил также тяжелое дыхание Юны. Он обернулся на девушку: та зажимала рукой на вид неглубокую, но не единственную рану в боку. Она слабо улыбнулась сквозь боль. – Ты вовремя, Дзин. Он не нашелся с ответом, вместо него быстро – в два шага – сократил расстояние между ними и стиснул Юну в крепких объятиях. – Я боялся не успеть, – вдруг пришел ему на ум ответ. Дзин почувствовал, как одной рукой она тоже его обнимает, прерывисто выдыхает ему в плечо. – Давай я тебя подлатаю.