Глава 4. Вот тут-то и вынырнул чёрт Дэйви Джонс…

«Жемчужина» направлялась к архипелагу, похожему по форме на фигуру, в которую сложились крабьи клешни. Там, на мелководье, стоял накренившийся корабль. Край палубы едва не касался воды. Воздух над водой был не просто темным, а каким-то густым, неестественно тихим, будто сама вода затаила дыхание. Мэрилин стояла у борта, спиной к остальным, вглядываясь в эту тишину. По её спине пробежал холодок, знакомый и ненавистный — тот самый, что предвещал близость невыразимого ужаса. При свете старой масляной лампы Джек и Гиббс молча разглядывали потрепанное судно. — Это и есть «Летучий голландец»? — спросил у них Уилл. — Что-то не очень похоже. — Ты-то что понимаешь? — огрызнулся Джек. — Не всё на деле таково, каким кажется. Кстати, у тебя уже есть план? — Я подгребу к кораблю на лодке и обыщу его от палубы до трюмов, пока не найду твой чертов ключ, — сердито ответил Уилл. — А если наткнешься на кого-нибудь из команды? — испытывая юношу, спросил Джек. — Я проткну шпагой любого, кто встанет у меня на пути! — Проткнешь? — резкий, почти насмешливый голос Мэрилин раздался из темноты. Она обернулась, её лицо в свете лампы было бледным и напряженным. — Ты слышал хоть слово из того, что говорила Тиа? Команда Джонса — это не люди, Уилл. Это тени, сросшиеся с кораблем, с морем. Ты думаешь, их проткнешь шпагой, как пьяного патрульного в портовой таверне? Они тебя просто разберут на куски, пока ты будешь замахиваться. — в её голосе не было злорадства, только холодная, отрезвляющая правда и горечь. — Что ж, мне такой план по душе, — улыбнулся Джек, явно игнорируя предупреждение Мэрилин, но его глаза метнулись к темному силуэту корабля с едва уловимым беспокойством. — Всё просто и легко запомнить. Уилл кивнул, но его уверенность пошатнулась. Его взгляд блуждал по тряпице, которую крепко сжимал пират. — Я принесу тебе ключ, а ты отдашь мне компас, — напомнил юноша Джеку. — Конечно-конечно, — закивал тот. — А если тебя поймают, скажи: «Джек Воробей послал меня вернуть его долг». Это может спасти тебе жизнь. — Или отправить тебя к Джонсу в компании его кракена еще быстрее, — тихо, но отчетливо добавила Мэрилин. Она подошла к самому борту, глядя на Уилла, уже спускавшегося к шлюпке. — Помни, что сказала Тиа. И не верь тишине. На том корабле тишина — самая страшная ложь. Она не стала смотреть на Джека, но её поза — скрещенные руки, напряженные плечи — была немым укором его легкомыслию. Уилл махнул пиратам рукой на прощанье и спустился в ожидавшую его шлюпку. Он плыл к полузатонувшему судну, а Джек глядел ему вслед. Мэрилин стояла рядом, её взгляд был прикован не к Уиллу, а к черной воде вокруг «Голландца». Она вслушивалась, её пальцы бессознательно сжали планширь так, что костяшки побелели. «Тия была права», — пронеслось у неё в голове. Море предупреждает. Оно шепчет об опасности прямо сейчас, но никто, кроме меня, не слышит. Она почувствовала легкую, едва уловимую вибрацию под ногами — не от волн, а словно от глубокого, подводного движения. Её дыхание участилось. — Потушить все огни! — резко скомандовал Джек Гиббсу, отрывая взгляд от удаляющейся шлюпки. — Все до одного! Тише мыши! Одна за одной лампы гасли. Теперь черные паруса «Жемчужины» слились с темнотой. Корабль сделался невидимым. Лишь слабо поблескивал во мраке золотой зуб капитана Джека Воробья. И чуть поодаль, у самого борта, едва различимый силуэт Мэрилин. Она не шевелилась, замершая как статуя, её глаза, широко открытые, были устремлены в черноту вод вокруг «Летучего Голландца», будто пытаясь разглядеть то, что скрывалось под поверхностью. Её рука судорожно сжимала что-то в кармане плаща — маленький холщовый мешочек с пригоршней земли, которую она, по совету Тии, набрала у причала колдуньи. Держись земли, — снова пронеслось в её сознании, единственная молитва в этой кромешной, зловещей тишине. *** Стоя на палубе, слившейся с темнотой «Черной жемчужины», Джек наблюдал за происходящим в подзорную трубу. Рядом, почти невидимая в тени грот-мачты, стояла Мэрилин. Она не смотрела в сторону «Голландца» — её взгляд был устремлен вниз, в черную воду у борта. Её пальцы вцепились в планширь, костяшки побелели. Она чувствовала это — холодную, тягучую волну присутствия, поднимающуюся из глубин. «Он здесь», — пронеслось у неё в голове снова. Вдруг Джек ахнул — Дэйви Джонс глядел прямо на него через трубу. Воробей медленно опустил трубу, и внезапно ужасный морской дьявол возник прямо перед ним, материализовавшись из самой ночи и соленого воздуха. Мэрилин вздрогнула и сделала шаг назад, подавив крик. Её глаза, полные чистого, животного ужаса, были прикованы к кошмарной фигуре. Он был настоящим. И он был бесконечно хуже всех её самых мрачных ожиданий. Не монстр из сказок, а олицетворение самой гниющей, мертвой пучины. Запах соли и разложения ударил ей в ноздри. — Пора платить долги, — злобно прорычал Джонс, его щупальца шевелились в такт словам. — Ты капитанствовал на «Черной жемчужине» тринадцать лет — как мы и договаривались. — Строго говоря, я был капитаном только два года, — возразил Джек, пытаясь сохранить браваду, но его голос чуть дрогнул. — А потом команда подняла гнусный мятеж, и меня свергли. — И тем не менее, ты был капитаном, — ответил Джонс, его голос булькал, как вода в трюме тонущего корабля. — Разве ты все эти годы не представлялся новым знакомым как капитан Джек Воробей? — Что-то я не припомню. А почему ты спрашиваешь? Ты ведь уже получил от меня плату. Душу, которая будет служить на твоем корабле. Парень у тебя в руках, — сказал Джек, имея в виду Уилла. Он бросил быстрый, почти умоляющий взгляд в сторону Мэрилин, словно говоря: «Молчи!». Но она не могла отвести глаз от Джонса. — В этих делах нельзя торговаться! — взревел Джонс, и воздух затрясся от его гнева. — Ты не можешь послать вместо себя другого! Джек значительно поднял палец. — Что касается службы, был один прецедент… Согласно кодексу пиратского братства… Щупальца в бороде Джонса отчаянно свивались и закручивались, словно змеи. — Одна душа — совсем не то же самое, что другая! — Думаю, можно считать, что предложение в принципе принято. Осталось только определиться с ценой… — начал Джек, его улыбка стала натянутой. — Раз когда-то уже был подобный случай, я вынужден тебя выслушать, — признал Джонс, его голос стал опаснее тишины перед штормом. Джек понял, что у него появился шанс, и ухватился за него, как утопающий за соломинку. — Мы с тобой договоримся, вот увидишь. Вопрос лишь в том, сколько душ ты хочешь в обмен на мою. Джонс задумался, его щупальца замерли. — Сто, — наконец изрек он. — И собрать ты их должен за три дня. Джек сверкнул лихой улыбкой, но в его глазах не было веселья — только отчаяние и расчет. — Ты просто золото, приятель. Пришли мне назад паренька, и я сию же минуту начну собирать души. — Лучше я оставлю его себе, в качестве задатка. Теперь тебе остается найти только девяносто девять душ. — Что?! — притворно изумился Джек. — Ты что, не разглядел Уилла Тернера? Он благородный герой, у него великолепный тенор… он стоит как минимум четверых. Кстати, я упоминал, что он влюблен? Собирается жениться на очаровательной юной девушке. Ты же ненавидишь всю эту ерунду! Зачем он тебе? — Кэп, нет… — прошептала Мэрилин, наконец найдя голос. Это был негромкий стон, полный ужаса и предвидения. Она понимала, куда он ведет, и это было хуже, чем все его предыдущие авантюры. Гиббс, стоявший чуть поодаль, перекрестился. Но Джонса было не одурачить. — Мальчишка останется у меня, — отрезал он, и в его тоне не было места для споров. — Ты должен собрать еще девяносто девять душ. За три дня. Но сможешь ли ты жить дальше с таким грузом вины? Джек немного подумал, его взгляд скользнул по бледным, перекошенным от страха лицам команды, мельком задержался на Мэрилин, чье лицо было маской ужаса и осуждения. — Да, — ответил он, и в его голосе прозвучала ледяная решимость. — Сможешь ли ты обречь невинного человека — может, даже друга — на вечное проклятие, чтобы самому остаться на свободе? — спросил Джонс, его голос стал шепотом, полным ядовитой сладости. — Да всё нормально, — отмахнулся Джек, стараясь казаться небрежным, но тень промелькнула в его глазах. — Ну что, скрепим договор кровью? То есть чернилами? — Будем считать, что договор уже заключен. Согласен? — Согласен, — кивнул Джек, лучезарно улыбаясь, и поглядел на свою ладонь. Черная метка пропала, оставив лишь чистую кожу. Мэрилин почувствовала, как что-то рвется в воздухе — не облегчение, а сдвиг, подмена. Исчезла одна угроза, но её место заняла другая, более страшная и коварная. А когда Джек поднял взгляд, оказалось, что Дэйви Джонс и его команда тоже исчезли, растворились так же внезапно, как и появились. «Летучий голландец» с Уиллом на борту плыл где-то вдалеке, ища новых штормов. Джек молча глядел вслед призрачному кораблю, его лицо было каменным. Ему предстояло за три дня собрать девяносто девять заблудших душ. А это можно было сделать только в одном уголке земли — на Тортуге. — Тортуга? —голос Мэрилин прозвучал хрипло, как будто она долго не говорила. Она подошла к Джеку, её глаза горели холодным огнем. Она не смотрела на его чистую ладонь. Она смотрела ему в лицо. — Девяносто девять душ, Джек? Тортуга? Джек проигнорировал её вопрос, точнее, сделал вид, что не слышит. Он резко развернулся к Гиббсу, его лицо снова стало маской решимости, пусть и натянутой. — Мистер Гиббс! Курс на Тортугу! Полный вперед! Нам нужны… попутчики. Много попутчиков. — Но, капитан… — старпом попытался возразить, бросив взгляд на Мэрилин, чье лицо выражало ледяное презрение. — БЕЗ «НО»! — рявкнул Джек, и в его голосе впервые зазвучала нешуточная, отчаянная властность. — Или ты хочешь лично объясниться с нашим… кредитором? Гиббс сглотнул, беспомощно развел руками и пошел отдавать приказы. Паруса «Жемчужины» наполнились ветром, унося их прочь от того места, где их настиг кошмар, и towards нового — человеческого — ада. Путь до Тортуги занял меньше суток. За это время Мэрилин не проронила ни слова в адрес Джека. Она работала вместе со всеми, её движения были точны и выверены. Тортуга встретила их привычным шумом, вонью и разгулом. Но на сей раз веселье портовой лужи казалось зловещим карнавалом. Джек, натянув на лицо самую бесшабашную ухмылку, первым сошел на берег. — Не терять времени, джентльмены! — крикнул он, оборачиваясь к команде. — Ищем всех, кто хочет сменить скучную жизнь на полную… э-э-э… приключений! Рассказываем о щедрости капитана Джека Воробья! О богатствах, что ждут нас за горизонтом! Он бросил взгляд на Мэрилин, которая сошла на берег последней, с выражением лица человека, идущего на казнь. — Соловушка, а тебя я ставлю на самое ответственное дело — на поиски… ну, знаешь, тех, кто особо жаждет искупить свои грехи или начать жизнь с чистого листа. У тебя глаз острый. — У меня совесть есть, кэп, — холодно парировала она. — В отличие от некоторых. Я не буду заманивать людей в ловушку, из которой нет выхода. Его ухмылка сползла с лица. — Это не ловушка. Это… контракт. Взаимовыгодный обмен. Они получат то, о чем мечтают… — А заплатят за это вечностью в рабстве у монстра? — её голос был тихим, но резал, как нож. — Нет. Делай свою грязную работу сам. Она развернулась и пошла прочь от него, вглубь шумных улиц, не зная куда, но зная, что не может смотреть на это. Оставшись без её поддержки, Джек погрузился в вербовку с удвоенной энергией, словно пытаясь заглушить внутренний голос, который звучал у него в голове тем же ледяным тоном, что и у Мэрилин. Он завлекал в тавернах, сулил золотые горы, заключал сделки с отбросами общества, которые и так были уже наполовину мертвы. Он собирал свой «урожай». Мэрилин же бродила по порту, и каждый пьяный смех, каждая ссора, каждое предложение «заложить за воротник» отзывались в ней болью. Она видела этих людей — беглых каторжников, спившихся моряков, юнцов, мечтающих о славе. И она знала, что ждет их. Через несколько часов, она вернулась к причалу. Картина, открывшаяся ей, заставила сжаться сердце. У трапа «Жемчужины» толпилась кучка самых отчаянных и потерянных людей, каких она только видела. Они были пьяны, громки и полны глупых надежд. А перед ними похаживал Джек, снова играя роль лихого капитана. — Вот и наша смотрительница за новобранцами! — крикнул он, замечая её. — Ну что, Соловушка, присмотрела нам кого-нибудь этакого… душевного? Она остановилась в паре шагов от него, её взгляд скользнул по его новоиспеченной «команде», и в её глазах они увидели не одобрение, а… жалость и ужас. К ним приближались ещё двое. — Капитан Воробей! – окликнул парнишка в поношенной матросской робе, пока его пьяный спутник пытался найти путь на трап. Джек поглядел в их сторону. — Хочешь присоединиться к моей команде, паренек? Что ж, отлично, добро пожаловать на борт! — Я ищу своего возлюбленного. Мэрилин посмотрела в небеса. Вот те на те... Джек кивнул, все еще не догадываясь, с кем разговаривает. — Я глубоко польщен, сынок, но моя первая и единственная любовь – это море, – сказал пират. — Я имела в виду Уильяма Тернера, капитан Воробей, – сквозь зубы процедила девушка. — Элизабет? Мэрилин не стала слушать дальше, так как уже знала, чем это закончится. Она отвернулась и, прислонившись к груде бочек, закрыла глаза, пытаясь заглушить голос Джека, который с сладковатой ядовитостью рассказывал Элизабет о сундуке Джонса и о том, как её «заветное желание» может указать путь к нему. Она слышала, как он вложил ей в руку компас. Слышала, как его голос стал властным и командирским, когда он приказал Гиббсу поднять паруса. Она открыла глаза, когда «Жемчужина» уже отчаливала от Тортуги, увозя с собой девяносто девять душ для расплаты и трех новых пешек в игре Джека. Она стояла у борта и смотрела на удаляющийся остров — символ всего самого порочного и отчаянного, что есть в человеке. К ней подошел Гиббс, его лицо было мрачным. — Ничего, мисс Мэрилин, — пробормотал он, глядя в ту же сторону. — Капитан… он знает, что делает. Всегда выпутывается. — Выпутывается всегда он, мистер Гиббс, — тихо ответила она, не оборачиваясь. — А платим за это всегда мы. Она посмотрела на корму, где Джек, окруженный своим жалким «экипажем», с театральным flourish указывал курс Элизабет, в чьих руках теперь был компас. А потом её взгляд упал на Джеймса Норрингтона, который стоял поодаль, с ненавистью вглядываясь в спину Джека. Не нравился ей этот Норрингтон. Но за борт его выкинуть ей никто не позволит. Игра продолжалась. Ставки росли. А Мэрилин чувствовала, как её собственная душа все сильнее затягивается в эту трясину. Она сунула руку в карман. Холщовый мешочек был пуст. Земля просыпалась где-то на улицах Тортуги, и теперь за нее держаться было нечего.