Бля, ну и возня

Уэнсдей Аддамс шла по лесу с безжалостной эффективностью армейского дрона. Энид, плетущаяся следом, пыталась не отставать, ее радужное настроение окончательно померкло под сенью гигантских, подозрительно тихих деревьев. Уэйн шел сзади, держась на почтительной дистанции. Он не хотел участвовать в этом цирке, но его вело то же самое, что заставляло его заглядывать под капот каждого раздолбанного пикапа на стоянке — упрямое, необъяснимое чувство, что здесь что-то не сходится. И еще этот парень с фотографии на доске. Тайлер. Его лицо не давало покоя. В нем была какая-то знакомая боль. — Мы почти на месте, — без оборачивания бросила Уэнсдей. — Почувствовала запах крови. И примитивного дезодоранта. Вероятно, это были рейнджеры. Они вышли на поляну. Картина, открывшаяся им, была вырвана из трешового лесного триллера. Участок папоротников был примят, будто здесь боролись несколько человек. Темные, бурые пятна крови украшали листья и кору ближайшей сосны. Воздух гудел от напряжения — его создавали несколько человек в форме службы охраны парка, которые вполголоса переговаривались, и директор Тодд, который отчаянно пытался сохранять вид степенного руководителя, но по его лицу было видно, что он вот-вот расплавится от ужаса. — Мисс Аддамс! — взвизгнул он, заметив их. — И… мисс Синклер. И… о, боже, мистер Макклоу. Я же просил… то есть, я не просил… что вы все здесь делаете? Это место оцеплено! Происшествие! — Именно поэтому мы здесь, директор, — гладко ответила Уэнсдей, проходя мимо него как нечто само собой разумеющееся. — Мы пришли предложить свою помощь. Юджин — наш товарищ. Его клуб пчеловодов находится под моим… покровительством. Она уже склонилась над самым крупным пятном крови, доставая из кармана маленькую пробирку и лопатку. Уэйн обошел поляну по периметру, игнорируя осуждающие взгляды рейнджеров. Его глаза, привыкшие искать не очевидные поломки, а их косвенные признаки, выхватывали детали. Тяжелые сапоги рейнджеров уже затоптали большую часть следов, но кое-что уцелело. В метре от кровавой плесени, под корнями поваленного буреломом дерева, лежал осколок стоп-сигнала. Красный пластик. Следы старой ржавой окалины по слому. Не от новой машины. А еще… он принюхался. Пахло сосной, сыростью, страхом и кровью. Но под этим, едва уловимо, витал другой запах. Сладковатый, химический. Как антифриз. Или тосол. И еще что-то… металлическое. Как будто кто-то недавно чинил здесь машину. Он наклонился, чтобы подобрать осколок, но его опередила черная туфля. Уэнсдей подцепила осколок кончиком своего ботинка и ловко подбросила его в руку, уже одетую в перчатку. — Стеклоочиститель, — констатировала она, поворачивая осколок на свет. — Не оригинальный. Дешевый аналог, произведенный не ранее пяти лет назад. Следы коррозии от контакта с некачественной водой в омывателе. Интересно. Монстр, который ездит на автомобиле. — Это, наверное, от машины рейнджеров, — неуверенно предположила Энид. — Их джипы припаркованы в полукилометре отсюда, — парировала Уэнсдей, не отрывая взгляда от осколка. — И у них целые стоп-сигналы. Директор Тодд, нервно подпрыгивая на месте, пытался оттеснить их. —Дорогие мои, пожалуйста, это не место для экскурсий! Полиция уже в пути! Прошу вас, вернитесь в академию! ... Вечером Уэйн сидел в своей комнате и чистил молоток. Фотография Pontiac лежала перед ним на столе. Он мысленно возвращался к запаху на поляне. Антифриз. Старое железо. В дверь постучали. Не Энид — ее стук был бы дробным и энергичным. Не Тодд — тот бы вначале прокашлялся. Этот стук был твердым, однократным и лишенным всякого выражения. Он открыл. На пороге стояла Уэнсдей. В руках она держала планшет. — Я проанализировала состав грязи с твоих ботинок, — заявила она без предисловий. — В образцах присутствуют следы смазочных материалов, характерных для американского автопрома конца семидесятых, и микрочастицы краски — черный лак с металликом и золотая инкрустация. Уэйна будто током ударило. Он выпрямился. —Где? — Там, где ты и был. На месте нападения на Юджина. — Она вошла в комнату, ее темные глаза внимательно осмотрели скудную обстановку, остановившись на фотографии. — Совпадение маловероятно. Вывод: твой автомобиль каким-то образом связан с монстром, напавшим на ученика. Либо его использовали для перевозки тела, либо он принадлежит тому, кто контролирует существо. Она положила планшет ему на стол рядом с фотографией. —Ты становишься интересным переменным в моем уравнении, Макклоу. Непредвиденной аномалией. Твоя примитивная цель неожиданно совпала с моей. — Что ты предлагаешь? — хрипло спросил Уэйн. — Я предлагаю временный альянс, — сказала она, и в ее голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдаленно напоминающего уважение. — Ты обладаешь определенной… грубой физической компетенцией и мотивацией, выходящей за рамки школьных драм. Я предоставляю тебе данные своих расследований и доступ к ресурсам, которые ты, как норм, никогда не найдешь. Взамен ты помогаешь мне, когда требуется применение той самой грубой силы. И идешь туда, куда я, как ученица Невормора, не могу пойти официально. Она посмотрела на молоток в его руке. —Это орудие может оказаться более полезным, чем я предполагала. Уэйн молчал, глядя на нее. Эта девочка-психопат была его единственным ключом. Единственным человеком во всей этой сумасшедшей школе, который говорил с ним на языке фактов, а не вздохов и шепотов. — Ладно, — буркнул он наконец. — Но только до тех пор, пока я не найду машину. — Естественно, — кивнула Уэнсдей. — Как только твой автомобиль будет найден, а твое присутствие здесь станет бессмысленным, магические свойства местности, несомненно, позволят тебе уехать. Или ты станешь следующей жертвой монстра. В любом случае, проблема разрешится сама собой. С этими словами она развернулась и вышла, оставив его наедине с мыслями, которые крутились вокруг одного: его Pontiac был здесь. ——— Атмосфера в Nevermore на следующий день напоминала улей, в который ткнули палкой. Новость о нападении на Юджина витала в воздухе, смешиваясь со страхом и дикими теориями. Уэйн, проходя по коридору, ловил на себе уже не просто любопытные взгляды, а оценивающие. Слухи о его «союзе» с Уэнсдей Аддамс, который к утру оброс невероятными подробностями, сделали его персонажем если не принятым, то как минимум опасным. Его цель, однако, оставалась неизменной. Осколок стоп-сигнала, который Уэнсдей забрала на анализ, и ее слова о следах краски его машины гвоздем сидели в его мозгу. Он решил обойти периметр академии, двигаясь в сторону старого карьера Его путь лежал мимо знаменитого Дерева — старого, могучего, с искривленным стволом, которое было местной достопримечательностью и, по слухам, могилой того самого гениального ученого. Сегодня у его подножия копошилась небольшая фигурка в полосатом свитере. Пагсли Аддамс, младший брат Уэнсдей, с упоением копался в земле маленькой саперной лопаткой. Рядом с ним лежала открытая книга с пожелтевшими страницами и схемами какого-то механического устройства. Уэйн уже было прошел мимо, но его внимание привлек странный звук — глухой, металлический скрежет, будто под землей скрипела ржавая шестеренка. Пагсли замер, а потом с удвоенной энергией начал раскапывать что-то у корней дерева. — Да ты же совсем глухой! — весело бормотал он сам себе. — Сигналит и сигналит, а ты копаешь не там! Уэйн нахмурился. Он слышал этот звук. Слабый, но отчетливый — ритмичное тиканье, похожее на работу старинного механизма. Оно доносилось из-под земли. Любопытство взяло верх. Он подошел ближе. —Эй, парень. Ты там у себя картошку сажаешь или клад ищешь? Пагсли вздрогнул и обернулся. Увидев Уэйна, он не испугался, а радостно улыбнулся. —О, привет! Ты тот самый норм с молотком! Я слышал о тебе! Я Пагсли. Нет, я не клад ищу. Я слушаю. Он зовет. Слышишь? Он ткнул пальцем в землю. Тиканье стало чуть громче. — Кто зовет? — Уэйн присел на корточки, чувствуя себя идиотом. — Айзек! Ну, или то, что от него осталось. — Пагсли указал на книгу. — Он был гениальным ученым. Сделал себе механическое сердце, чтобы жить вечно, но что-то пошло не так, и его похоронили тут. А сердце все еще работает! Оно тикает! Я пытаюсь его найти. Должен же там быть какой-то люк, панель, что-то! Внезапно лопата Пагсли во что-то уперлась с глухим стуком. Мальчик ахнул и начал быстро разгребал землю руками. Из-под слоя глины и корней показалась гладкая, потрескавшаяся от времени металлическая пластина. А в центре ее — странное устройство, похожее на шестеренчатый замок с единственным ключевым отверстием в форме руки. Тиканье было уже отчетливым, оно вибрировало в костях. — Вот он! — закричал Пагсли в восторге. — Я нашел! Теперь нужно… Он не успел договорить. Земля под пластиной вдруг провалилась, образовав небольшую яму. Из темноты потянулось что-то бледное, обвитое корнями и грязью. Длинные, костлявые пальцы с обломанными ногтями схватились за край ямы. Пагсли отпрянул с испуганным взвизгом. Уэйн инстинктивно рванулся вперед, оттаскивая мальчика за шиворот и заслоняя его собой. Его правая рука потянулась к молотку. Из ямы, с противным чавкающим звуком, выползла фигура. Вернее, то, что когда-то было фигурой. Оно было худым до истощения, кожа серой и обтягивала кости, как пергамент. Одежда истлела и висела лохмотьями. Но самое жуткое было его лицо — пустые глазницы, безгубый рот, сквозь который виднелись почерневшие зубы. И на груди, в клетке из согнутых ребер, мерцало и тикало сложное механическое устройство — бронзовые шестеренки, пружины и трубки, соединенные с тем, что когда-то было сердцем. — Ого… — прошептал Пагсли, его страх мгновенно сменился жадным любопытством. — Он настоящий! Здравствуй, мистер зомби! Зомби издал низкий, клокочущий звук и сделал шаг вперед. Его пустые глазницы уставились на Уэйна. Уэйн сжал рукоять молотка. Он видел всякое, но оживший труп с тикающими часами внутри — это было за гранью даже его понимания. В этот момент сзади раздался ледяной, знакомый голос. —Пагсли Аддамс. Я потратила три минуты своего времени на его поиски. Объясни, почему ты пытался выкопать наше семейное древо и при этом нанял себе в помощники этого варвара? Уэнсдей стояла в нескольких шагах, ее руки были скрещены на груди. Ее взгляд скользнул с перепачканного землей брата на зомби и на Уэйна с молотком в руке. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. — Уэнсдей! Смотри! Я нашел Айзека! Ну, или Хлюпа, как я его назвал! — запищал Пагсли, выскальзывая из-за спины Уэйна и подбегая к сестре. — Хлюп? — переспросила Уэнсдей, скептически подняв бровь. —Ну, он же хлюпает, когда ходит! Смотри! Зомби действительно, делая очередной шаг, издал влажный, хлюпающий звук. Уэнсдей внимательно осмотрела его, ее взгляд задержался на механическом сердце. — Механизм грубой работы, но для своего времени, несомненно, передовой, — заключила она. — И он явно не в восторге от того, что его потревожили. Хлюп сделал еще один шаг, его рука потянулась к Пагсли. Уэйн, не раздумывая, шагнул между ними, подняв молоток. Он не знал, может ли молоток убить зомби, но был готов выяснить это. Уэнсдей, однако, опередила его. Она быстрым, точным движением подобрала с земли длинную сухую ветку и ткнула ею в механическое сердце. Шестеренки внутри устройства жалобно взвизгнули, и зомби замер, его тело затряслось в конвульсиях. Он издал горловой, пузырящийся звук и безвольно рухнул на землю. Тиканье стало неровным, прерывистым. — Сердце — его источник энергии и его уязвимое место, — прокомментировала Уэнсдей, бросая ветку. — Элементарно. — Ты его сломала! — взвыл Пагсли, бросаясь к неподвижному телу. — Временно вывела из строя. Он самовосстанавливающийся. Через несколько часов придет в себя. И, судя по всему, он испытывает непреодолимую тягу к мозговой ткани. Возможно, это побочный эффект механизма, пытающегося восстановить когнитивные функции. Уэйн медленно опустил молоток, все еще не веря своим глазам. —Ты знала, что он тут? — Я знала легенду. Но считала ее аллегорической историей о тщеславии ученых, — ответила Уэнсдей, подходя ближе и рассматривая зомби. — Очевидно, я недооценила буквальность местного фольклора. И идиотизм моего брата. Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть механическое сердце. Уэйн, все еще находясь на взводе, сделал то же самое. Их головы оказались в сантиметрах друг от друга. Он почувствовал слабый запах ее духов — что-то холодное, как влажный камень после дождя, и горькое, как полынь. Она обернулась, чтобы что-то сказать ему, и их взгляды встретились. Слишком близко. Он видел каждую ресницу в ее глазах, темных и глубоких, как колодец. В них не было страха, ни волнения, только чистое, незамутненное любопытство и острый, как бритва, интеллект. Он почувствовал странное напряжение в воздухе. Не сексуальное, а… энергетическое. Как будто они были двумя противоположными полюсами магнита, которые то отталкивались, то с невероятной силой притягивались. — Твое дыхание пахнет бензином и дешевым кофе, — нарушила молчание Уэнсдей. — Это мешает концентрации. — А от тебя пахнет моргом и дорогим сарказмом, — парировал Уэйн, не отводя взгляда. — Привык. Уголки ее губ дрогнули. Почти улыбка. Пагсли, тем временем, уже устроился на земле рядом с зомби и пытался при помощи саперной лопатки починить шестеренки. —Не волнуйся, Хлюп, мы тебя починим! И найдем тебе мозгов! Ты же хочешь снова стать умным? Уэнсдей выпрямилась, смотря на эту сюрреалистичную картину. —Поздравляю, брат. Ты только что усыновил зомби-ученого с нестабильной психикой и тягой к каннибализму. Мать будет в восторге. — Ага! — радостно сказал Пагсли, не понимая сарказма. Внезапно Уэнсдей замерла. Ее взгляд упал на металлическую пластину, которую откопал Пагсли. Она стерла с нее грязь пальцем. Под слоем земли проступила гравировка — не слово, а символ. Стилизованное изображение когтя или шипа. — Этот символ… — прошептала она. — Я видела его в архивах. Он был на личных вещах Айзека. И… — она подняла на Уэйна взгляд, в котором вспыхнула новая догадка, — он был выгравирован на рукоятке ключа от старого гаража в городе. Гаража, который когда-то принадлежал семье Галпин. Мысль ударила Уэйна с почти физической силой. Галпин. Тайлер Галпин. Его мать — хайд. Его машина… Pontiac… могла быть там. — Где этот гараж? — хрипло спросил он. Уэнсдей посмотрела на него, и в ее глазах читалось то же самое стремительное вычисление вариантов. —На окраине Джерико. Рядом с старой психиатрической лечебницей. Но он заброшен много лет. — Значит, нам есть что проверить, — Уэйн переложил молоток в другую руку. Союз с готкой-садисткой suddenly приобретал совсем иной, concrete смысл. — Нам? — подняла бровь Уэнсдей. —Ты хотела грубую силу? — он указал молотком на зомби. — А я хочу свою машину. Похоже, наши интересы снова совпали, Аддамс. Она молча кивнула, ее взгляд был уже прикован к символу на пластине. Расследование снова набирало обороты, и теперь у нее был таран, который можно было бросить на любую дверь. А Уэйн смотрел на нее и понимал, что эта сумасшедшая гончая-ищейка, возможно, единственное живое существо во всем этом безумии, которое говорило с ним на одном языке — языке действия и цели. И это пугало его гораздо больше, чем любой зомби с тикающим сердцем. ——— План был прост, как удар молотком: проникнуть в заброшенный гараж Галпинов. Уэнсдей, с ее талантом к взлому и сарказму, отвечала за информацию и отвлечение внимания. Уэйн, с его грубой силой и неукротимым упрямством, был тараном на случай запертых дверей и нежданных гостей. Они дождались глубокой ночи. Кампус Невормора погрузился в сюрреалистичную тишину, нарушаемую лишь уханьем сов и далеким, тоскливым воем какого-то оборотня, тоскующего по полной луне. Встретились у главных ворот. Уэнсдей была облачена в черное тактичное облачение, делающее ее неотличимой от тени. Уэйн — в своей привычной кожанке, с молотком за поясом. — Готов к нашему маленькому вандализму? — спросила она, его голос был ровным, но в нем чувствовалась та же опасная искра азарта, что и в лесу. — Я готов к тому, чтобы наконец найти ответы, — проворчал он в ответ. — И свою машину. Путь к гаражу лежал через спящий Джерико. Они шли в тишине, их шаги отдавались эхом на пустынных мостовых. Напряжение между ними было осязаемым, как предгрозовая атмосфера. Они не смотрели друг на друга, но каждый чувствовал присутствие другого с обостренной остротой. Гараж оказался полуразрушенным сараем на отшибе, заросшим бурьяном. Дверь была заперта на массивный, ржавый замок. — Позвольте, — Уэйн вытащил свой молоток. — Подожди, — остановила его Уэнсдей. Она достала из кармана набор отмычек. — Грохот привлечет внимание. Даже в Джерико есть полиция. Не самая компетентная, но все же. Она присела перед замком, ее тонкие пальцы в перчатках заработали с гипнотической ловкостью. Уэйн стоял сзади, наблюдая за ней. В лунном свете ее профиль казался высеченным из мрамора — холодным, прекрасным и абсолютно бесстрастным. — Где ты этому научилась? — не удержался он от вопроса. — Мой дядя Фестер считает, что взлом замков — это идеальное хобби для юной леди. Развивает мелкую моторику и терпение. А еще он как-то помог мне сбежать из летнего лагеря, когда я решила, что он недостаточно… коррумпирован. Щелчок. Дверь бесшумно отъехала. — После тебя, Халк, — она жестом указала ему войти первым. Внутри пахло пылью, старой плесенью и тоской. Лунный свет, пробивавшийся через щели в крыше, выхватывал из мрака очертания старого оборудования, покрытые паутиной ящики с инструментами и… — Боже, — вырвалось у Уэйна. В центре гаража, под огромным брезентом, угадывались знакомые, дразнящие очертания. Длинный капот, стремительная линия крыши. Он рванулся вперед и дернул за брезент. Ткань с шумом соскользнула, подняв облако пыли. Но под ней был не Pontiac. Это был другой автомобиль. Старый, разбитый седан. Лобовое стекло в паутине трещин, на крыше — вмятина. Разочарование ударило Уэйна с такой силой, что он сжал молоток до хруста в костяшках. — Не твой, — констатировала Уэнсдей, подойдя ближе. Она провела пальцем по слою пыли на капоте. — Это полицейская машина. Шерифа Донована Галпина. Отца Тайлера. Она посветила фонариком внутрь. На passenger seat лежала сложенная карта округа, кружка с надписью «Лучший папа» и… фотография в рамке. На снимке был сам шериф, его жена — та самая женщина с фотографии Уэнсдей, доктор Кинботт — и молодой Тайлер. Они улыбались. Выглядели счастливыми. — Идиллия, разрушенная монстром, — безразлично заметила Уэнсдей. — Классика. Но Уэйн уже не слушал. Его взгляд упал на дальний угол гаража. Туда, где под еще одним, меньшим брезентом, что-то стояло. Что-то с совсем другим, более низким силуэтом. Он шагнул к нему, его сердце снова забилось чаще. Он потянул за край брезента. И замер. Перед ним стоял остов Pontiac Trans Am. Тот самый, с черным капотом и золотыми птицами. Но это была лишь тень былой красоты. Колеса были сняты, стекла выбиты, салон изуродован и разграблен. От великолепного автомобиля остался лишь ржавый, изувеченный каркас. Уэйн молча смотрел на это зрелище. Годы поисков. Мечты. Вся его одержимость. И вот она — разбитая, уничтоженная, брошенная в углу чужого гаража. Ярость, горячая и слепая, подкатила к его горлу. — Нет… — прошептал он сдавленно. — Нет! Он занес молоток, чтобы обрушить его на ржавый капот, выплеснуть всю свою боль и ярость на это железное воплощение его крушения. Но его руку перехватила холодная, цепкая хватка. — Остановись, — приказала Уэнсдей. Ее пальцы сжали его запястье с неожиданной силой. — Ты уничтожишь улики. — Какие улики?! — проревел он, пытаясь вырваться. — Это мусор! Хлам! — Это причина, по которой тебя завело сюда, — ее голос оставался ледяным, но в нем не было насмешки. Была лишь жестокая, неумолимая логика. — Твоя машина была здесь. Ее разобрали. Изучили. Возможно, использовали для чего-то. Ты хочешь знать для чего? Или ты просто хочешь устроить истерику, как типичный норм? Он тяжело дышал, ярость медленно отступала, сменяясь леденящей пустотой. Ее пальцы все еще сжимали его запястье. Он чувствовал ее холод сквозь кожу. Она потянула его за собой к машине. —Смотри. Она посветила фонариком на дверцу со стороны водителя. На внутренней стороне, почти стертая, но все еще различимая, была царапина. Не случайная. А аккуратно выведенная буква «М». Инициал его отца. Маркус. И тут его взгляд упал на землю, под машину. На масляное пятно. Свежее. И на нем — отпечаток шины. Очень специфический, с уникальным рисунком протектора. Уэйн опустился на колени, забыв обо всем. Он провел пальцем по следу. —Кто-то недавно был здесь. На другой машине. Уэнсдей наклонилась рядом с ним, их плечи почти соприкоснулись. Она снова достала свою пробирку, чтобы взять образец грунта с пятна. — Возможно, тот, кто разобрал твой автомобиль, вернулся за чем-то, что забыл. Или… чтобы проверить, не ведем ли мы его след. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и их лица снова оказались опасно близко. В темноте гаража, в луче фонарика, ее черты казались еще более резкими, а глаза — еще более бездонными. — Твое разочарование иррационально, — сказала она, и ее голос прозвучал тише, почти без привычной колкости. — Ты нашел то, что искал. Просто реальность оказалась более жестокой, чем твоя фантазия. Добро пожаловать в мой мир, Макклоу. Он смотрел на нее, на эту девочку, которая говорила о жестокости мира так, как другие говорят о погоде. И впервые за долгие годы он почувствовал, что кто-то понимает его боль. Не сочувствует, нет. А просто… видит ее. Признает ее существование. — Твой мир — говно, Аддамс, — хрипло выдохнул он. — Согласна. Но это единственный, который у нас есть, — она поднялась, отряхивая колени. — И сейчас в нем появился новый игрок. Тот, кто приехал сюда на другой машине. И у нас есть его след. Она протянула руку, чтобы помочь ему подняться. Он, все еще оглушенный, машинально взял ее. Ее пальцы были холодными, но сильными. Они замерли на мгновение, держась за руки. Не как союзники. Не как друзья. Как два одиноких хищника, нашедших друг друга в кромешной тьме. Внезапно снаружи раздался шум двигателя. Свет фар мелькнул в щелях двери. Уэнсдей мгновенно выключила фонарик. —Полиция. Или не они. Они замерли в темноте, прижавшись к холодной стене гаража рядом с разбитым остовом Pontiac. Уэйн чувствовал легкое касание ее плеча к своему. Слышал ее ровное, бесшумное дыхание. — Есть план Б? — прошептал он. — Всегда, — так же тихо ответила она. — Задняя дверь. Она ведет в старый подвал. Оттуда — в систему водосточных труб. Это наш выход. — Ты в курсе всех дыр в этом городе? — Это базовое знание местности для любого, кто планирует акт возмездия или массовый побег. Он фыркнул, и странное, почти удушливое чувство сжало ему горло. Это была не ярость. Не боль. Нечто новое. Он посмотрел на нее, на ее бледное лицо, подсвеченное фарами приближающейся машины снаружи. И подумал, что найти ее, возможно, было важнее, чем найти свою проклятую машину. А потом они побежали — в темноту, в неизвестность, оставив призрак Pontiac позади и унося с собой новую тайну, пахнущую бензином и свежей землей.