Нормисы, пиздец вам.

Поездка в лагерь «Хрустальное озеро» была тщательно спланированной операцией. После находки в гараже Галпинов Уэнсдей нужен был легальный доступ к территории, прилегающей к Уиллоу-Хилл. Соревнования между академией «Невермор» и скаутами-нормисами под предлогом «укрепления межгруппового взаимопонимания» стали идеальным прикрытием. Директор Барри Дорт, в своем нелепом кудрявом парике, сиял от восторга, видя в этом возможность продемонстрировать прогрессивность своей школы. Автобус «Невермора» подъехал к лагерю, где их уже ждала группа скаутов во главе с жестким инструктором — бывшим военным по имени Майор Райт. Его поза кричала о выправке, а глаза смотрели на прибывших «фриков» с плохо скрываемым презрением. Уэйн Макклоу шел чуть поодаль от всех, его взгляд скользил по perimeter территории, отмечая возможные укрытия и пути отхода. Его молоток был надежно спрятан за поясом, но рука то и дело тянулась к нему — привычка. — Макклоу, постарайтесь не пугать местных, — сухо бросила Уэнсдей, поравнявшись с ним. — Ваша аура агрессии нарушает и без того хрупкий баланс этого мероприятия. — Моя аура говорит, что это ловушка, — хрипло ответил Уэйн. — И она редко ошибается. — О, как мило, — ее губы чуть дрогнули. — У вас есть собственный внутренний зверь. Почти как у оборотня, только более… примитивный. Их прервал Майор Райт, собрав всех на плацу для приветственной речи. Соревнования включали в себя ряд испытаний: ориентирование на местности, стрельбу из лука и командные игры. Приз — символический кубок и право считаться «лучшими из лучших». Испытания начались. Обитатели «Невермора» демонстрировали свои уникальные способности: Энид Синклер с ее обостренными чувствами легко находила спрятанные объекты, Бьянка Барклай гипнотическим голосом сбивала с толку соперников, а зомби Хлюп, за которым присматривал Пагсли, невольно помогал, пугая скаутов одним своим видом. Уэйн, не обладая сверхспособностями, полагался на грубую силу и житейскую смекалку. На полосе препятствий он одним махом перелезал через стену, вызывая восхищенные вздохи у младших учеников «Невермора» и недовольные взгляды скаутов. Во время соревнования по ориентированию Уэнсдей и Уэйн невольно оказались в одной команде. Им нужно было найти контрольные точки в глухой части леса, near границы с Уиллоу-Хилл. Они шли в напряженной тишине, лишь хруст веток под ногами нарушал безмолвие. — Ваше присутствие здесь иррационально, — внезапно нарушила молчание Уэнсдей. — Вы могли отказаться от этой поездки. — И пропустить шоу? — усмехнулся Уэйн. — Кроме того, кто-то должен присматривать за тобой, пока ты ищешь свои улики. — Я не нуждаюсь в присмотре. Я нуждаюсь в тишине и концентрации. — Концентрации на чем? На том, как ты споткнешься о корень и сломаешь себе шею? Внезапно Уэнсдей остановилась, указывая на землю. —Смотри. Следы. Не птичьи лапки, а отпечаток грубой мужской обуви. И примятая трава, ведущая вглубь леса, по направлению к высокой ограде Уиллоу-Хилл. — Его приманил кто-то, — тихо сказала она. — Кто-то, кто шел оттуда. — Она кивнула в сторону лечебницы. — И оставил это. Она раскрыла ладонь. На ней лежал крошечный, почти невидимый осколок пластика. Красный. — Еще один стоп-сигнал, — хрипло выдохнул Уэйн. — От другой машины. — Той самой, что была в гараже. Той, что приезжала после нас, — заключила Уэнсдей. В этот момент из кустов донесся шорох. Уэйн мгновенно рванулся вперед, заслоняя собой Уэнсдей, и выхватил молоток. — Выходи! — рыкнул он. Из зарослей вышел перепуганный скаут, один из людей Майора Райта. —Я… я просто искал контрольную точку, — запинаясь, произнес он. Но Уэйн заметил, как взгляд юноши нервно скользнул в сторону Уиллоу-Хилл. Уэнсдей подошла к нему вплотную, ее темные глаза заглянули в его душу. —Ты видел что-то. Что именно? Под давлением ее пронзительного взгляда скаут сломался. —Человека… в плаще. Он выходил из лечебницы и бросил что-то в кусты. Он был похож на доктора… но я не уверен. Уэнсдей и Уэйн переглянулись. Доктор. Персонал Уиллоу-Хилл. Внезапно воздух вокруг них стал звенеть и холодать. Тени под деревом сгустились, сплелись в полупрозрачную, колеблющуюся форму, которая словно облачилась в скаута. Тот, кого вы ищете… ходит двумя путями… — его голос прозвучал как шелест опавших листьев. Он разделен надвое… человек и тень… и сердце его бьется в такт с железному… Он указал эфемерной рукой сначала на Уэйна, потом на стену лечебницы. Ищите того, кто знает дорогу в оба мира… Ищите хранителя ключей… Призрак скаута медленно растаял, оставив после себя ледяную пустоту и новую, еще более тревожную загадку. — Стоп... Чего нахуй. - Выдал Уэйн, немного не вдуплив, че это сейчас было. — Ладно.... Похуй. Уэнсдей и Уэйн переглянулись. «Хранитель ключей». «Разделен надвое». Слова Розалин вели их обратно в Уиллоу-Хилл. Но теперь ясно было, что они ищут не пациента, а кого-то из персонала. Того, кто мог свободно приходить и уходить. — Наш инженер работает внутри, — произнесла Уэнсдей, и в ее глазах вспыхнуло понимание, смешанное с предвкушением охоты. — Он не заключенный. Он тюремщик. Уэйн молча кивнул, сжимая в кармане осколок. Слова Розалин вели их обратно в Уиллоу-Хилл. Но теперь ясно было, что они ищут не пациента, а кого-то из персонала. Того, кто мог свободно приходить и уходить. Он посмотрел на Уэнсдей, на ее профиль, озаренный тусклым светом, пробивавшимся сквозь тучи. И подумал, что, возможно, Агнес была не так уж и неправа. Он и правда стал ее проектом. И самым увлекательным в его жизни. Их путь снова лежал в Уиллоу-Хилл. Теперь они знали, что ищут не жертву, а палача. Хранителя ключей. Соревнования в лагере «Хрустальное озеро» завершились громкой, хоть и Pyrrhic, победой «Невермора». Зомби Хлюп, невольно участвовавший в перетягивании каната, в итоге оторвал противной команде половину каната вместе с куском грунта, что было засчитано как «непреодолимая сила» и автоматическая победа изгоев. Майор Райт был в ярости, но присутствие Мортиши Аддамс и формальные протоколы Директора Дорта не позволили ему устроить скандал. Чтобы сгладить острые углы (или, по мнению Уэнсдей, окончательно все испортить), Тодд организовал вечернее собрание у общего костра. Атмосфера была натянутой: скауты кучковались по одну сторону костра, ученики «Невермора» — по другую. Воздух трещал от непроизнесенных оскорблений и любопытства. И тут Бьянка Барклай, с ироничным прищуром, взяла в руки гитару, которую кто-то из скаутов принес для патриотических песен. —Что-то скучно тут у вас, — прокомментировала она и провела пальцами по струнам, извлекая не мелодичные переливы, а мрачный, низкий бой. Она запела. Это был не хит и не народная песня. Это был старый, забытый гимн, который она переделала на свой лад — о тени, нависшей над долиной, о секретах, похороненных в земле, и о том, что стены не всегда могут удерить то, что должно быть свободным. Ее голос, гипнотический и полный необъяснимой тоски, заставил замолчать даже самых заядлых скептиков. Скауты слушали, завороженные и напуганные одновременно. Обитатели «Невермора» — с пониманием и мрачной гордостью. Уэйн стоял чуть в стороне, прислонившись к стволу старого клена. Он смотрел не на Бьянку, а на Уэнсдей. Та сила, что исходила от этих людей, от этой музыки, была чужда ему, но он чувствовал ее мощь. И в центре этого шторма была она — невозмутимая, как всегда, но в ее глазах, отражавших пламя костра, плясали искры чего-то живого. Уэнсдей почувствовала его взгляд и обернулась. Их глаза встретились через толпу, через огонь, через пропасть их различий. Он не отвел взгляда. И она — тоже. Когда песня смолкла, разразилось нестройное, но искреннее аплодисменты. Тодд, воспользовавшись моментом, начал что-то говорить о единстве и взаимопонимании. Но Уэнсдей уже встала и бесшумно растворилась в тени. Через мгновение Уэйн последовал за ней. Они встретились у края леса, за большим походным домом, где их не мог видеть никто из лагеря. Шум голосов и гитары доносился сюда приглушенно, как отдаленный гул. Уэнсдей сидела на поваленном бревне, снова изучая осколок стоп-сигнала и карту, которую набросала по памяти после слов призрака. Уэйн опустился рядом, его плечо почти касалось ее плеча. От него пахло дымом, лесом и теплой кожей. — «Хранитель ключей», — произнесла она, не глядя на него. — Тот, кто имеет доступ ко всему. К пациентам, к архивам, к закрытым палатам. Кто-то из старшего медперсонала. Или охранник. Но охранник вряд ли разбирается в механике. — Или тот, кто притворяется кем-то другим, — добавил Уэйн. Его мозг, привыкший к механическим поломкам, искал слабое звено в системе. — Как поддельная деталь в двигателе. Смотрится как родная, но не работает как надо. Уэнсдей повернула голову, рассматривая его с новым интересом. —Неожиданно проницательная аналогия, Маккалоу. — Я знаю толк в подделках, — хрипло ответил он. — И в том, как их выявлять. Он взял у нее из рук осколок, его грубые пальцы нежно повертели его на свет. —Чтобы найти слабину, нужно дать давление. Нужно заставить систему нервничать. — Предлагаешь устроить саботаж? — в голосе Уэнсдей прозвучала почти что одобрительная нотка. — Предлагаю создать проблему, которую сможет решить только «хранитель». Ту, что касается его личных интересов. Его детища. Он посмотрел на нее, и в его глазах горел тот же огонь, что и в ее. —Мы знаем, что он следил за нами. Знаем, что он приходил в гараж. Значит, ему есть что скрывать. Значит, он будет защищать это. Уэнсдей медленно улыбнулась. Это была не та зловещая ухмылка, которую она иногда позволяла себе. Это была редкая, настоящая улыбка, от которой по телу Уэйна пробежали мурашки. — Идеально, — прошептала она. — Мы объявляем охоту на охотника. Используем его собственную паранойю против него. Она посмотрела на карту, потом на освещенные окна Уиллоу-Хилл, видневшиеся вдали. —Завтра. После возвращения в академию. Мы проникнем туда снова. Но на этот раз мы не будем искать следы. Мы оставим свои. Она повернулась к нему, их лица снова оказались в сантиметрах друг от друга. Музыка у костра сменилась другой песней — тихой, меланхоличной. — Ты рискуешь, — сказал Уэйн, его голос был низким и глухим. — Если он тот, кем мы его считаем… он опасен. — Опасность — это относительное понятие, — парировала Уэнсдей. — Для некоторых опасность — это оказаться в эпицентре взрыва. Для других — провести всю жизнь в тихом забвении, так и не узнав, на что ты realmente способен. Я всегда выбираю взрыв. Он смотрел на ее губы, на мигающие в ее глазах отблески далекого костра. Он хотел сказать что-то резкое, что-то язвительное. Но вместо этого произнес: —Тогда я буду там, чтобы оттащить тебя от осколков. Она замерла. Ее темные глаза изучали его лицо, ища насмешку, но находя лишь суровую решимость. —Сентиментальность, Маккалоу? Это не в твоем стиле. — Это не сентиментальность. Это гарантия. Я вложил слишком много времени в этот чертов проект, чтобы он развалился до завершения. Уголки ее губ снова дрогнули. —Принимается. Они сидели так еще несколько минут, пока музыка не стихла и костер не начал угасать. Два одиноких силуэта на фоне огромного, темного леса и еще более темного прошлого, которое они собирались потревожить. У каждого был свой демон для охоты. Но в эту ночь их тени сливались в одну, и ни один из них не спешил это исправлять. Но сегодня была только тишина и треск умирающих углей.