Кроули, не ахуевай

Атмосфера у главных ворот Nevermore напоминала поле боя перед решающей битвой. С одной стороны — взволнованные, но сплочённые обитатели академии. Во главе с Энид, которая, казалось, излучала радужный свет решимости, и Бьянкой, чей спокойный, гипнотический взгляд усмирял панику. Рядом с ними, как мрачный ангел-хранитель, стояла Мортиша Аддамс, её присутствие одно действовало успокаивающе на учеников и угрожающе — на пришедших. С другой стороны ворот теснились скауты майора Райта. Они выглядели не так уверенно, как днём ранее. Слухи о «проклятой школе» и летающих зомби делали своё дело. И в центре этого противостояния, перед распахнутыми воротами, стояли Уэнсдей Аддамс и Уэйн Маккалоу. Майор Райт, красный от ярости, тыкал пальцем в их direction. —Вот они! Поджигатели! Вандалы! Я требую их немедленной выдачи! Директор Дорт заикался и потел, пытаясь найти компромисс, которого не существовало. Уэнсдей сделала шаг вперёд. Её голос, тихий и ледяной, перерезал гул толпы, как скальпель. —Вы предъявляете обвинения без доказательств, майор. У вас есть свидетели? Или вы основываетесь на анонимной записке человека, который, как нам известно, замешан в делах куда более тёмных, чем поджог сарая? Райт заколебался. Он был солдатом, привыкшим к прямым приказам и очевидным врагам. Эта мрачная девочка, говорящая с ним как равная, сбивала его с толку. —Мне не нужны свидетели! Я знаю, что это вы! — Знание, не подкреплённое фактами, — всего лишь предрассудок, — парировала Уэнсдей. — Как и ваша уверенность в том, что все, кто не похож на вас, несут угрозу. В этот момент Уэйн, до этого молча наблюдавший, сделал шаг вперёд, встав рядом с Уэнсдей. Его молоток был на виду, но он не угрожал им. Он просто был частью его, как продолжение руки. —Вы ищете вандалов, майор? — его хриплый голос прозвучал неожиданно громко. — Того, кто ломает и портит? Посмотрите на себя. Вы пришли сюда, чтобы сломать нашу школу. Чтобы испортить жизни тех, кто просто хочет учиться. Кто здесь настоящий вандал? Его слова, грубые и прямые, достигли цели. Скауты зашептались. Некоторые опустили глаза. Райт понял, что проигрывает битву. —Это не конец! — рявкнул он. — Я вернусь с ордером! С полицией! — Мы будем ждать, — холодно ответила Уэнсдей. — А пока… советую вам присмотреть за своим лагерем. Говорят, по ночам там снова появляется那只 одноглазый ворон. И на этот раз он может привести с собой… друзей. Её намёк был более чем прозрачен. Райт побледнел, вспомнив недавний визит Хлюпа, и, пробормовав что-то невнятное, развернулся и дал команду к отступлению. Кризис был временно предотвращен. Толпа учеников Невермора взорвалась облегчённым гулом. Энид бросилась обнимать Уэнсдей и Уэйна, но получила ледяной взгляд от первой и смущённое отшатывание от второго. — Это была лишь отсрочка, — сказала Уэнсдей, когда ворота закрылись. — Кроули не остановится. Он будет давить через власти, через общественное мнение. Нам нужно действовать быстро. Она повернулась к Уэйну. —Мы идём в подземелье. Сегодня ночью. --- Глубокой ночью они снова стояли у входа в старую водопроводную станцию на окраине Джерико. Заброшенное здание с облупившейся штукатуркой выглядело как череп, а узкая арка входа, обрамленная обезображенной временем горгульей, действительно напоминала пасть. Уэйн без лишних слов вытащил лом из своей сумки и сильным движением поддел им ржавую решётку, перекрывавшую вход. Металл заскрипел и поддался. За аркой открывался туннель, уходящий вглубь земли. Воздух оттуда тянуло сыростью, плесенью и чем-то химическим — сладковатым и металлическим. — Готов? — спросила Уэнсдей, зажигая мощный фонарь. — С тех пор, как увидел тебя в тумане, — хрипло ответил Уэйн, и его губы тронула тень ухмылки. Они двинулись вперёть. Туннель был узким, они снова шли плечом к плечу в кромешной тьме, но на этот раз тишина между ними была иной — не напряжённой, а почти что comfortable, наполненной невысказанным пониманием. Туннель вёл вниз, петляя и разветвляясь. Уэнсдей сверялась с картой, её лицо в свете фонаря было сосредоточенным и прекрасным, как у ангела-мстителя. Внезапно она остановилась, указывая на развилку. —Согласно плану, левый туннель ведёт к старой станции. Правый… не обозначен. Но здесь свежие следы. Она наклонилась, чтобы рассмотреть землю. В этот момент из правого туннеля донёсся шорох, а затем — тихий, настойчивый стук. Тук. Тук-тук. Тук. Это был ритмичный код. Знакомый. — Вещь, — прошептала Уэнсдей. Они свернули в правый туннель. Он был уже и ниже. Через несколько метров он вывел их к завалу, но в стене была проломлена дыра, прикрытая куском ржавого железа. Стук доносился из-за него. Уэйн отодвинул железный лист. За ним открылось небольшое помещение, больше похожее на склеп. Сводчатый потолок, каменные стены, заставленные стеллажами с приборами, которые странно сочетали старину и современность. И в центре — стол, заваленный чертежами. На них были изображены сложные механические схемы, анатомические рисунки… и символы, похожие на те, что были выжжены на механическом сердце Хлюпа. Это была лаборатория. Лаборатория Айзека. Или того, кто продолжил его работу. Вещь сидела на столе и торжествующе постукивала по большой металлической коробке, похожей на сейф. Уэнсдей подошла. На крышке сейфа не было замка. Был сложный механический терминал с клавиатурой и… отпечатком руки. — Биометрический сканер, — констатировала она. — Старая модель. Его можно обойти, если найти способ replicating отпечаток. Она осмотрела стол и нашла то, что искала — стеклянную пластину с едва заметным жирным отпечатком пальца. Кроули был неосторожен. Достав из кармана пробирку с порошком и кисточку, она аккуратно обработала отпечаток, сделала его видимым, а затем сняла на специальную плёнку. Через несколько минут у неё в руках была точная копия отпечатка пальца хранителя ключей. Она приложила плёнку к сканеру. Раздался щелчок, и тяжёлая крышка сейфа медленно отъехала. Внутри не было золота или документов. Там лежало только одно — старая, потрёпанная записная книжка в кожаном переплёте. И на обложке была вытеснена та же самая надпись, что и на блокноте Донована: «Договор». Уэнсдей открыла её. Первые страницы были исписаны тем же уверенным почерком, что и в блокноте шерифа. Это был дневник Фрэнка Кроули. «Донован прав. Я зашёл слишком далеко. Но как остановиться, когда ты прикоснулся к вечности? Когда ты держишь в руках ключ к контролю над самой природой?» «Он подозревает. Говорит, что я играю в Бога. Но разве Бог не самый великий инженер из всех?» «Вороны слушаются меня. Я смог усовершенствовать механизм Айзека. Но для полного контроля… нужен другой субъект. Более сильный. Более… дикий.» «Тайлер… он идеален. Его мать… её сила в нём. Дремлет. Но её можно разбудить. Можно направить. Сделать оружием. Оружием порядка.» «Донован узнал. Он нашёл мои записи. Он назвал меня монстром. Друг… стал врагом. Он заставил меня это сделать. Он оставил мне no choice.» И последняя запись, сделанная дрожащей рукой: «Они идут за мной. Девочка-смерть и дикарь с молотом. Они нашли дневник Донована. Я должен закончить работу. Пробудить Хайда окончательно. И тогда… тогда они увидят истинный порядок. Истинную силу.» Уэнсдей подняла глаза на Уэйна. В них не было торжества. Была пустота. —Он не просто убийца. Он… творец. Он создал Хайда. Он превратил Тайлера в оружие. И он собирается сделать это снова. Внезапно снаружи, из туннеля, донёсся звук. Не карканье. А тяжёлый, мерный скрежет. Как будто что-то большое, металлическое, двигалось в темноте. И затем — тихий, скрипучий голос, который echood по каменным стенам: —Я знал, что вы найдёте это место. В конце концов. Скрежет нарастал, заполняя тесное пространство лаборатории, сливаясь с тяжелым, хриплым дыханием, которое явно не принадлежало человеку. Воздух затрепетал от низкого, животного рычания. Уэнсдей не дрогнула. Её пальцы сжали дневник Кроули так, что костяшки побелели. —Он привел своего зверя, — произнесла она, и в её голосе не было страха, лишь холодная констатация факта. — Логично. Использовать созданное оружие для защиты. Уэйн Маккалоу шагнул вперед, заслоняя её собой, его молоток готовым весом лег в знакомую ладонь. Боль в рёбрах забылась, осталась лишь адреналиновая ясность. —Значит, будем ломать игрушки этого сумасшедшего инженера. Из темноты туннеля на свет фонаря выступила фигура. Это был не Тайлер Галпин. Это было нечто иное. Существо, собранное из грубой силы и ярости, закованное в наскоро сваренные металлические пластины, которые сковывали его движения, но не могли скрыть чудовищную мощь. Глаза glowed ядовито-желтым светом из-под стального шлема, на груди мерцало и тикало усовершенствованное механическое сердце — большее, сложнее, с вживленными электродами, бьющимися разрядами в подчиненную плоть. Хайд. Но не природный, а сконструированный. Улучшенный. А за ним, словно тень, стоял Фрэнк Кроули. Его лицо было искажено не злобой, а фанатичным восторгом. —Вы видите? — его голос скрипел от напряжения. — Вы видите совершенство? Я не убийца! Я — творец! Я укротил хаос! Я облек его в сталь и подчинил воле! Мой Хайд… он не разрушитель. Он… санитар. Инструмент окончательного решения! — Вы заменили ему сердце, — безразличным тоном сказала Уэнсдей, глядя на механизм на груди чудовища. — Как у Айзека. Но вы пошли дальше. Вы пытаетесь контролировать не только жизнь, но и саму сущность хайда. Грубо. Без изящества. Её критика задела Кроули больнее любой угрозы. —Изящество? — взвизгнул он. — Я создаю будущее! Я делаю изгоев управляемыми! Сильными! Полезными! А вы… вы просто мусор на пути прогресса! Уничтожьте их! — скомандовал он своему творению. Хайд рванулся вперёд. Его движение было не плавной звериной грацией, а механическим рывком, мощным, но неуклюжим. Уэйн встретил его не молотком — он резко дернул за полуразвалившийся стеллаж с банками, который с грохотом обрушился на чудовище, на мгновение сковав его. — Беги! — крикнул он Уэнсдей, но та не двигалась. Её взгляд был прикован к Кроули. — Вы боитесь его, — сказала она, обращаясь к инженеру. — Ваше творение. Вы вживили ему механическое сердце не для контроля. Вы сделали это, потому что боитесь, что он выйдет из повиновения. Это не ошейник. Это цепь. И цепи рвутся. Кроули замер, и в его глазах мелькнул тот самый страх, который она угадала. —Молчи! Он меня слушается! В этот момент Хайд, с рёвом разбрасывая обломки стеллажа, сделал новый выпад. На этот раз — в сторону самого Кроули. Инстинкт, ярость, боль — что-то в нем взбунтовалось против контроля, против железа, сковывающего его сущность. Кроули в ужасе отпрянул, судорожно нажимая кнопки на пульте в своей руке. —Нет! Стой! Я твой создатель! Но было поздно. Улучшенное сердце на груди Хайда взбесилось, шестеренки завизжали, электрические разряды ударили с новой силой, причиняя чудовищу невыносимую боль. Боль, которая искала выхода. И выходом стал тот, кто её причинял. Уэйн увидел момент. Пока чудовище было обращено на своего творца, он не бросился в атаку. Он сделал то, что знал лучше всего. Он нашел слабое звено. С размаху он ударил молотком не по Хайду, а по выступающему узлу на его спине — месту, где сходились cables и трубки, питающие механическое сердце. Раздался хруст ломающейся схемы, искры, дым. Хайд замер, издав оглушительный, полный боли и растерянности рев. Механизм на его груди захлебнулся и остановился. Ядовитый свет в глазах погас, сменившись пустотой. Чудовище безвольно рухнуло на колени, а затем на пол, превратившись обратно в Тайлера Галпина — бледного, изможденного, со шрамами от вживленных электродов на груди. Тишину разорвал крик Кроули. Не ярости, а отчаяния. Он упал рядом со своим творением, тряся его за плечи. —Нет! Нет! Восстань! Я твой бог! Уэнсдей медленно подошла к нему. В руке она сжимала дневник. —Ваш бог умер, мистер Кроули. Он умер от руки шерифа, которому вы когда-то дали присягу. И вы убили его за это. Она бросила дневник ему в ноги. —Вы не творец. Вы — предатель. И ваше наследие — не совершенство. Только труп друга и сломанный мальчик. В этот момент из туннелей донесся шум голосов и шагов. На пороге лаборатории появились шерифы Джерико во главе с заместителем шерифа. Их лица были суровыми. За ними стоял бледный, но довольный директор Дорт и вся команда Невермора — Энид, Бьянка, Пагсли с Хлюпом на поводке. Заместитель шерифа, глядя на плачущего Кроули, на тело Тайлера, на дневник, медленно покачал головой. —Фрэнк Кроули, вы арестованы за убийство шерифа Донована Галпина, похищение, незаконные эксперименты. Кроули не сопротивлялся. Его мир рухнул. Его великое творение лежало у его ног — безжизненное, жалкое. Он позволил надеть на себя наручники, его взгляд был пуст. Когда его уводили, он посмотрел на Уэнсдей. —Он был прав, — прошептал он. — Донован. Я играл в Бога. И Бог меня наказал. Уэнсдей смотрела ему вслед, её лицо было каменным. —Нет, — тихо сказала она. — Это сделал я. Просто человек с молотком. Уэйн стоял рядом, опираясь на свой инструмент. Боль возвращалась, но вместе с ней пришло и странное чувство завершенности. Он нашел не свою машину. Он нашел нечто иное. Энид бросилась обнимать Уэнсдей, та отстранилась с отвращением. Пагсли радостно тыкал пальцем в уснувшего Тайлера, объясняя Хлюпу, что «его тоже можно починить». Бьянка с иронией наблюдала за всем этим. Директор Дорт пытался что-то объяснить шерифам, судорожно пытаясь представить всё это как «успешную операцию по поимке преступника силами академии». Уэнсдей отвернулась от этого цирка и посмотрела на Уэйна. В её глазах не было победы. Была усталость. —Всё кончено, — сказала она. — Правда вышла наружу. Справедливость восторжествовала. Какой банальный финал. — Не совсем, — хрипло ответил Уэйн. — Он не сказал, где машина. Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнула та самая, редкая искра. —Всегда практичен, Маккалоу. Возможно, это и есть твоя самая привлекательная черта. Она повернулась и пошла прочь из подземелья, к свету. Уэйн посмотрел ей вслед, на её прямую спину, на тёмные волосы, падающие на плечи. Он больше не видел в ней просто ключ к своей одержимости. Он видел её. Уэнсдей Аддамс. Девушку, которая сражается с монстрами и почти целует его в пыльных подвалах. Он посмотрел на свой молоток, затем на её удаляющуюся фигуру. —Да, — пробормотал он себе под нос. — Похоже, что так. И, превозмогая боль, он пошёл за ней. Потому что какая разница, где его Понтиак, если самый интересный проект его жизни только что официально начался. И этот проект, без сомнения, был куда сложнее и опаснее, чем любой хайд.