Часть 5

Кафе было почти пустым: несколько магов в дорожных плащах, да ведьма в углу, уткнувшаяся в газету «Пророк». На столике у окна стояли две тарелки: у Гарри — пирог и тыквенный сок, у Ады — чашка крепкого кофе и лёгкий салат (который она уже минут десять игнорировала). Гарри теребил вилку и молчал. Ада отставила чашку и прищурилась: — Так, Поттер, выкладывай. Я знаю этот взгляд. Ты либо провинился, либо пытаешься что-то скрыть. — Я… э-э… — Гарри запнулся, потом вздохнул. — Ночью ко мне пришёл домовой эльф. Сказал, что зовут его Добби. И что я не должен возвращаться в Хогвартс. Ада замерла, её глаза блеснули холодным огнём. — Домовой эльф. В твоей комнате. И ты мне рассказываешь это только сейчас? — Ну… я не хотел, чтобы ты волновалась. — О, дорогой, — она усмехнулась с сарказмом, — как мило, что ты решил скрыть от меня факт проникновения в дом, чтобы я, видимо, радостно дожила до старости в неведении. Гарри смутился. — Он вроде… не хотел зла. Говорил, что если я вернусь в школу, случится что-то ужасное. Он даже себя наказывал за то, что предупредил меня. Ада медленно откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Великолепно. У меня сын, который регулярно нарывается на смертельные приключения, и теперь ещё эльф-прорицатель, бьющийся головой о мебель. Ты точно не заколдован на привлечение безумцев? Гарри усмехнулся, но тут же посерьёзнел: — Может, он и правда знает что-то. Может, мне стоит не ехать в Хогвартс? Ада резко наклонилась вперёд, её голос стал низким и твёрдым: — Слушай внимательно. Если бы я хоть на секунду поверила, что там тебе угрожает настоящая опасность, я бы не спорила — я бы уже шла к Дамблдору с требованием закрыть школу к дементорам. Но я этого не сделала. Значит, ты едешь. — Но… — Никаких «но», Гарри. Опасность — это часть жизни. Даже если ты останешься дома, можешь подавиться кусочком хлеба или поскользнуться на коврике. А в школе у тебя будут знания, друзья и… я. — Она мягко, но серьёзно коснулась его руки. — Я не дам тебе пропасть. Гарри кивнул, улыбка всё же прорезала тревогу. — Ты звучишь как мама. Ада усмехнулась и подмигнула: — А я кто, по-твоему? Фея-крёстная? Они оба рассмеялись. — Так что, — продолжила она, откидываясь на стуле, — возвращаемся в Хогвартс, держим голову высоко и не даём эльфам портить нам год. А если этот Добби ещё раз сунется к тебе ... — она прищурилась, — я лично научу его мыть полы так, что он будет вспоминать этот урок ещё сто лет. Гарри прыснул в стакан с соком. Поезд гудел, клубы пара поднимались над платформой, толпа родителей обнимала детей, торопливо передавая им чемоданы, котловые крышки и сов. Уизли наперебой суетились: Молли поправляла шляпу Джинни, близнецы спорили с Артуром, а Рон уже пытался протиснуться в вагон. Гарри стоял рядом с Адой, держа в руках клетку с совой . Его лицо было сосредоточенным и немного взволнованным. Ада поправила ворот пиджака, наклонилась к нему и взяла за плечи. Её голос был мягким, но твёрдым: — Гарри, послушай. Впереди у тебя год. Будет много всего — и хорошего, и сложного. Запомни главное: думай своей головой. Не гонись за чужими ожиданиями. Доверяй тем, кто это заслужил, но в первую очередь — себе. Гарри вскинул на неё глаза. — А если… если снова что-то случится? Ада улыбнулась, убрала выбившуюся прядь с его лба и чуть сильнее сжала его плечи. — Тогда помни: ты не один. У тебя есть друзья. У тебя есть я. И ты всегда сильнее, чем думаешь. Гарри глубоко вдохнул, в его взгляде появилась решимость. — Спасибо, мам. Ада на мгновение замерла, потом притянула его к себе и обняла крепко-крепко, будто не хотела отпускать. — Я горжусь тобой. Никогда не забывай этого. Поезд громко просвистел, и Молли Уизли позвала: — Гарри, Рон, скорее, садитесь, уже пора! Гарри обернулся к Аде, улыбнулся и поспешил к вагону. Перед тем как исчезнуть в дверях, он ещё раз махнул ей рукой. Ада осталась стоять на платформе, глядя вслед, и только когда поезд скрылся за поворотом, позволила себе выдохнуть и чуть дрогнуть подбородком. — Расти, мой мальчик, — прошептала она. — Расти и живи. Толпа суетилась, поезд уже трясся от пара. Ада обернулась к Молли и Артуру. — Спасибо вам, что приняли Гарри у себя этим летом, — её голос был мягким, но уверенным. — Он был счастлив, и это для меня главное. Молли растроганно улыбнулась и тут же хлопнула Аду по руке, как будто та была своей. — Милочка, да что вы! Гарри у нас как родной. Приезжайте к нам и сами, мы всегда будем рады. Артур кивнул, слегка смущённый, но добродушный: — Двери нашего дома открыты. И, если что, я с удовольствием поговорю с вами про магловские штучки — вы ведь наверняка видели куда больше, чем я. Ада чуть улыбнулась, опустив взгляд. — Может быть. Когда-нибудь. Она коротко кивнула обоим — сдержанно, но уважительно, а затем отступила чуть в сторону, чтобы не мешать суете семей. Её фигура — строгая, собранная — резко контрастировала с шумной, тёплой толпой Уизли. Через мгновение — тихий хлопок. И Ада исчезла. Дом Ады Гул платформы сменился тишиной просторного особняка. Полы блеснули в свете свечей, и почти сразу появился её домашний эльф — маленький, в аккуратной чистой накидке, с большими глазами. — Мисс Ада вернулась, — почтительно произнёс он, кланяясь. Ада сняла пиджак, повесила его на спинку кресла и сразу, не повышая голоса, но так, что в словах чувствовалась сталь, сказала: — Найди мне всё, что возможно, о доме, которому принадлежит эльф по имени Добби. Эльф моргнул, дрогнув ушами. — Добби, мисс? — Да, Добби, — её зелёные глаза блеснули холодным светом. — Он посмел явиться ко мне в дом, к моему мальчику, и шептать ему о «грядущей опасности». Я хочу знать, кто его хозяева, как он проник, и почему они решили, что могут сунуть нос в мою жизнь. Эльф низко поклонился. — Да, мисс Ада. Я узнаю всё, что смогу. Ада медленно провела рукой по столу, словно сдерживая злость, и прошептала себе под нос: — Если кто-то думает, что я позволю тронуть Гарри хоть пальцем… они очень плохо меня знают. Кабинет был наполнен мягким светом ламп, запахом пергамента и магии. Ада сидела в кресле у камина, задумчиво водя пальцем по краю бокала с красным вином. Её взгляд был устремлён в огонь, но в глубине глаз плясал тот самый ледяной огонь, который знали все, кто хоть раз пытался перейти ей дорогу. Тихий хлопок. На ковре появился её эльф, низко кланяясь, почти касаясь лбом пола. — Мисс Ада… Я нашёл, кому служит Добби. Ада выпрямилась, её спина стала прямая, как струна. — Говори. Эльф сглотнул. — Добби принадлежит… семье Малфоев. На несколько секунд воцарилась мёртвая тишина. Лишь потрескивал камин. Потом Ада медленно улыбнулась — хищно, холодно, так, что даже эльф съёжился. — Конечно, — произнесла она почти шёпотом. — Кто же ещё? Кто ещё способен отправить слугу шпионить за чужим ребёнком и запугивать его дешёвыми «пророчествами»? Она поднялась и прошлась по кабинету, каблуки отстукивали гулко, почти угрожающе. — Люциус Малфой, — в её голосе звучало отвращение. — Вечно суёт свои длинные руки туда, куда его не звали. Считает, что если он трясёт фамильным древом, то это даёт ему право ломать чужие жизни. Эльф робко поднял глаза: — Мисс Ада… прикажете наказать Добби? Ада резко обернулась. — Нет. — Она подняла палец. — Добби — всего лишь пешка. Невинный раб, который делает то, что ему велят. Я не воюю с пешками. Она снова повернулась к камину, и огонь отразился в её зелёных глазах. — Но его хозяева… — она сжала кулак так, что побелели костяшки. — Они будут помнить, что сунулись не туда. Несколько секунд она молчала, затем опустилась обратно в кресло, взяла бокал и чуть расслабленно откинулась назад. — Следи, — добавила она тише. — Малфои слишком любят игры. Я хочу знать каждый их шаг. Эльф низко поклонился: — Да, мисс Ада. Ада снова взглянула в огонь и прошептала: — Люциус, если ты думаешь, что я позволю тебе использовать моего мальчика… то очень скоро ты поймёшь, насколько ошибался. Огонь в камине вспыхнул ярче, будто подчёркивая её слова. Званый вечер В большом зале стоял лёгкий шум: бокалы звенели, скользили по воздуху фразы о моде, политике и чистоте крови. На хрустальных люстрах переливались заклинания света, а магический оркестр в углу играл тихий вальс. Ада Маир, в сером элегантном платье с высоким разрезом и тонких каблуках, держала бокал красного вина. Она слушала светскую болтовню, но её взгляд скользил по залу, отсекая ненужное. И вдруг — знакомое лицо. Высокая, безупречно ухоженная, в изумрудной мантии, с холодной осанкой и гордым профилем. — Нарцисса, — первой произнесла Ада, позволяя лёгкой улыбке тронуть губы. — Сколько лет, сколько зим. — Ада Маир, — в голосе Малфой прозвучала вежливость, но и осторожность. — Должна признать, я не ожидала встретить вас здесь. Они обменялись лёгкими поклонами и сошлись ближе к колонне, подальше от общего гула. — В магическом мире, — сказала Ада, пригубив вино, — последние годы скука. Политики делят кресла, старики спорят о былом, а дети… растут. Иногда даже быстрее, чем мы успеваем привыкнуть. — Дети, — повторила Нарцисса, её взгляд стал мягче. — Это верно. Драко уже второй год в Хогвартсе. Такой упрямец… но в нём чувствуется сила рода. Люциус этим гордится. Ада чуть склонила голову: — Я видела Драко в магазине . Он похож на вас, Нарцисса. Красив, гордый. Но с характером Люциуса… иногда лучше держать его под присмотром. Нарцисса позволила себе лёгкую улыбку: — Возможно. А ваш мальчик? Я слышала… слухи о Гарри Поттере. Но вас знают, Ада. И знают, что вы держите его под своей защитой. Ада чуть хищно прищурилась, но голос её остался мягким: — Слухи редко отражают суть. Гарри — обычный ребёнок, просто с необычной судьбой. Я не собираюсь делать из него символ. Я собираюсь сделать из него мужчину. Нарцисса кивнула, и в её глазах мелькнуло уважение. — В этом мы схожи. Мы обе хотим, чтобы наши сыновья выросли сильными. Хотя пути к этому у нас разные. Ада подняла бокал в лёгком тосте: — Пусть дети будут умнее, чем мы. — И пусть переживут этот мир, каким бы он ни был, — ответила Нарцисса, звякнув её бокалом. Они обменялись взглядами: две матери, две женщины из древних семей — каждая по-своему гордая, сильная и непоколебимая. Музыка сменилась — лёгкий вальс переливался через зал. Ада и Нарцисса стояли у колонны, обмениваясь словами, когда к ним уверенным шагом подошёл Люциус Малфой. Его серебристые волосы блестели в свете люстр, а взгляд скользнул по Аде — с тем же холодом, с каким он всегда смотрел на тех, кого не мог контролировать. — Ада Маир, — произнёс он с вежливой насмешкой. — Признаюсь, редко встречаю столь… самостоятельных дам в подобных обществах. Ада чуть приподняла бровь и улыбнулась уголком губ: — А я редко встречаю мужчин, которые говорят комплименты так, будто держат в руке кинжал. Нарцисса едва заметно усмехнулась — но тут же пригубила вино, скрывая улыбку. — Мы с Нарциссой как раз обсуждали детей, — продолжила Ада. — Ваш Драко уже, должно быть, гроза Хогвартса. — Драко — гордость семьи, — ответил Люциус с холодной гордостью. — Его ждёт великое будущее. Ада чуть наклонила голову, и её голос прозвучал мягко, но с едва заметным нажимом: — И конечно, вы следите за тем, чтобы никакие… недостойные влияния не касались вашего сына. Домовые эльфы, к примеру, слишком любопытные существа. Иногда они позволяют себе больше, чем им позволено. Люциус приподнял подбородок: — Наши эльфы знают своё место. Они служат роду Малфоев, а не собственным прихотям. Ада заметила, как Нарцисса чуть напряглась, но ничего не сказала. И вот это молчание было важнее любых слов. Ада сделала глоток вина, словно между делом, и тихо сказала: — Странно. Потому что недавно один эльф, называя себя слугой «старого рода», попытался запретить моему мальчику ехать в Хогвартс. Сказал, что ему угрожает опасность. Нарцисса резко подняла взгляд, а Люциус чуть сузил глаза. Но вместо того, чтобы возмутиться или оправдаться, он с лёгкой досадой махнул рукой: — Если Добби и позволил себе подобное… значит, он действовал без приказа. Этот эльф иногда слишком свободен в своих страхах. Мы, разумеется, не имеем к этому отношения. Ада прищурилась, позволяя себе лёгкую, почти ленивую улыбку. — Как интересно. Значит, Добби решает за хозяев? Необычная для эльфа смелость. Люциус сжал губы, но промолчал. Нарцисса же мягко произнесла: — Иногда они бывают чересчур… преданы. Ада поставила бокал на поднос проходившего мимо официанта, чуть склонила голову и ответила: — Спасибо за откровенность. Теперь я спокойна: мой мальчик сам разберётся со своими страхами. Она улыбнулась — холодно и изящно, — и развернулась, оставив Малфоев позади. Ада уходила с ясным пониманием: Добби действовал по собственной прихоти. А значит, его предупреждения были искренними. И это стоило запомнить. Ада сидела у камина, закинув одну ногу на другую. Перед ней — пергамент, аккуратно заострённое перо и бокал вина. Она задумчиво водила пером по воздуху, словно собирая в голове нужные слова. “Как написать так, чтобы он понял серьёзность, но не запаниковал?” — подумала она и наконец опустила перо на пергамент. Письмо: Гарри, Сегодня на одном светском приёме я встретила Нарциссу Малфой. Милейшая женщина — элегантная, воспитанная, настоящий образец старинных традиций. Люциус тоже был там, он по-прежнему играет роль мраморной статуи с голосом, полным превосходства. Ты бы оценил зрелище. Теперь к делу. Я выяснила, что тот эльф, о котором ты мне писал, действовал не по приказу своих хозяев. Его зовут Добби, и он — слишком преданный, слишком нервный и, судя по всему, слишком самовольный для домового эльфа. Значит, его предупреждения были искренними, но, возможно, преувеличенными. Запомни главное, мальчик: страхи других не должны становиться твоими. Опасность всегда будет рядом — ты же не в теплице растёшь. Но ты должен уметь смотреть прямо вперёд, не позволяя чужим паникам сбивать тебя с пути. Держи голову высоко. Слушай, но проверяй. И никогда не позволяй чужому страху управлять твоими решениями. И да, на будущее — если вдруг встретишь этого Добби снова, постарайся понять, чего именно он боится. Возможно, там будет крупица истины. Береги себя. И не смей падать с метлы больше, чем один раз за сезон. Моё сердце не железное. С любовью, Ада Она перечитала письмо, хмыкнула на строчке про метлу, сложила пергамент и отдала домашнему эльфу для отправки.