Часть 7

Ночь стояла тихая, почти безветренная. Луна резала серебром верхушки деревьев, а дом Ады был погружён в мягкий полумрак. Она стояла у окна, скользя взглядом по саду, — и что-то, что-то внизу мерцало неестественно. Домашний эльф, тревожно топчась, едва осмелился сказать: — Госпожа… этот пёс опять у калитки. Сидит. Смотрит. Целыми ночами… Ада молча поднялась. Пиджак лег на плечи. Тихое слово — и вокруг неё вспыхнуло несколько защитных чар: Homenum Revelio, Protego Circulum, Lumos. В саде мгновенно стало светлее, воздух загустел от магии. Она вышла во двор. Трава шуршала под шагами, каблуки едва касались земли. И вот — у калитки, в тени, сидел огромный чёрный пёс, глаза — два уголька, светящихся на фоне темноты. — Ну здравствуй, — сказала она спокойно. — Догулялся? Пёс не двинулся, лишь уши чуть дрогнули. Ада вскинула палочку. — Revelio Humanum. Вспышка, короткий ветер — и там, где секунду назад был пёс, стоял мужчина: взъерошенный, исхудавший, с глазами, в которых горело узнавание и боль. Сириус Блэк. Он замер. — Маирс… Ада Маирс, — прохрипел он. — Я думал, ты — слух. Она прищурилась. — А я думала, что тебя съели дементоры. Видимо, у них вкус не настолько изысканный. Он усмехнулся слабо, почти виновато. — И всё ещё с языком, острым как скальпель. (Пауза.) — Так это правда. Гарри… он с тобой? Ада не дрогнула, только слегка повернула голову. — Да. — С пяти лет. — Я не дала Дурслям его сломать. Сириус сжал кулаки, взгляд дрогнул. — Ты забрала его… ты вытащила моего крестника из этого ада… Он опустил глаза. — Я… даже не знаю, что сказать. — Можешь начать с того, что не стоило следить за моим домом, — сухо бросила она. — У меня чуть инфаркт не случился, когда эльф сообщил, что по ночам кто-то шляется у забора. — Я просто… хотел убедиться, что с ним всё хорошо, — устало ответил Сириус. — Увидел его случайно в Косом переулке. Он вырос. Похож на Джеймса — до боли. А глаза… — он чуть улыбнулся, — глаза Лили. Ада помолчала. Потом тихо сказала: — Он счастлив. У него есть дом, еда, смех и кто-то, кто его любит. — (взглядом) Я не знаю, можешь ли ты понять, каково это — расти в любви, когда всё вокруг тебя рушится. — Поэтому — не вмешивайся. Сириус кивнул. — Я не причиню ему вреда. Клянусь. Но… позволь хотя бы знать, что с ним всё в порядке. Она смотрела на него долго, пристально. Потом медленно убрала палочку. — Один раз. Мы поговорим. Потом решу, стоит ли тебе знать больше. (пауза) — И Сириус… больше не появляйся в моём саду в виде собаки. Соседи начнут шептаться, а я ненавижу сплетни. Он рассмеялся — тихо, по-настоящему, впервые за много лет. — Вот за это я и помню, почему тебя боялись даже слизеринцы. Она чуть улыбнулась краем губ. — Потому что у меня хватало ума на троих Гриффиндоров. И тень ночи сомкнулась вокруг них — двое взрослых, у которых осталось слишком много прошлого, чтобы его не чувствовать. А в доме наверху, не зная ничего, Гарри спал спокойно — под мягким светом луны, которую берегли за него двое, каждый по-своему. Свет утреннего солнца мягко заполнял кухню. На плите едва слышно булькала кофеварка, пахло тёплым хлебом и мятным чаем. Ада сидела у окна — в халате, волосы небрежно собраны, на коленях раскрытая книга, но глаза не читали. Они смотрели вдаль, туда, где за оградой кончался сад. Гарри спустился по лестнице, на ходу поправляя очки. — Доброе утро, — пробормотал он и остановился. — Ты… уже с рассвета здесь сидишь? Ада перевела на него взгляд, чуть улыбнулась — устало, но по-доброму. — Иногда есть ночи, которые не хотят отпускать. Он подошёл ближе, нахмурился, заметив под глазами лёгкие тени: — Ты не спала? — Немного, — уклончиво ответила она, делая глоток кофе. — Просто кое-что занимало мои мысли. Гарри сел напротив, разглядывая её. — Из-за работы? Ада чуть приподняла бровь: — Работа редко заставляет ведьму выходить ночью в сад с палочкой, не находишь? Гарри замер, насторожился. — Что-то случилось? Она поставила чашку на стол и сказала спокойно, без лишних эмоций: — Вчера у ворот стоял кто-то. — Кто-то? — переспросил Гарри. — Человек… или то, что когда-то было человеком, — ответила она мягко. — И этот кто-то наблюдал за домом. За тобой. Гарри побледнел. — Н-наблюдал? Почему? Ада взглянула на него спокойно, уверенно — словно заранее знала, как он отреагирует. — Потому что он тебя знает. Из прошлого. — Моего? — Скорее, твоих родителей, — тихо сказала она. — Я чувствовала… знакомую магию. Старую, сильную и связанную с ними. Он нахмурился, пытаясь понять: — Значит, кто-то из тех, кто был с ними в Ордене? Она чуть улыбнулась, но глаза её оставались серьёзными. — Возможно. Или кто-то, кто пережил то же, что и они. — И ты думаешь, он опасен? — спросил Гарри, наклонившись вперёд. Ада задумалась, покачала головой: — Нет. Не для тебя. Скорее, он… ищет что-то. Или кого-то. — Меня? — Может быть. — Она вздохнула, потом добавила, уже мягче: — Но не спеши волноваться. Если бы он хотел зла, я бы не позволила ему подойти даже к калитке. Гарри слабо улыбнулся: — Да уж, представляю… бедняга бы отлетел метра на триста. Ада усмехнулась, чуть смягчая напряжение: — Триста? Гарри, я женщина с чувством меры. Двести достаточно. Он засмеялся, и воздух между ними снова стал лёгким. Ада, глядя на него, подумала, как сильно он вырос — и как всё ещё в нём есть ребёнок, которому не нужна правда целиком. Пока ещё нет. Она дотронулась до его руки: — Просто будь внимательнее, ладно? Если почувствуешь, что за тобой кто-то следит — скажи мне. — Обещаю, — серьёзно ответил Гарри. — Хорошо. — Ада улыбнулась, поднимаясь. — А теперь марш умываться. Я приготовила завтрак. И не смей сбегать до того, как съешь хотя бы один тост. — Так точно, мадам Маир, — с притворной серьёзностью ответил Гарри и поднялся из-за стола. Ада смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Потом снова перевела взгляд на окно. В саду всё было спокойно. Лето стояло на закате. Лондон пылал солнечным светом, а Косой переулок гудел, как улей — родители с детьми, ученики, лавочники, совы, котлы и шуршание свитков. Ада и Гарри шли по мощённой улице, среди толпы. На ней — светлая рубашка с короткими рукавами, узкие брюки и очки в золотой оправе. Волосы собраны в аккуратный хвост, от неё веяло уверенностью и лёгкой аурой «опасно, но изысканно». Гарри же, как всегда, пытался не отставать, таща за собой список покупок и сжимая в руках деньги на учебники. Они остановились у лавки мадам Малкин, сделали покупки, потом у Флориш и Блоттс — где Гарри заглядывался на новую книгу о заклинаниях, а Ада с трудом удержала его от импульсной покупки. — Волшебство — это не только палочка и эффектный жест, — произнесла она с насмешливой строгостью. — Иногда лучше одно разумное заклинание, чем сто блестящих. — Как ты, — поддел Гарри. — Именно, — с невозмутимым видом ответила Ада. Когда они закончили покупки, солнце уже клонилось к закату, и шум переулка стал тише. Ада предложила: — Пойдём перекусим в “Дырявый котёл”. Вижу, ты уже мечтаешь о тыквенном соке. — И о пироге, — признался Гарри, и они направились к знакомому старому зданию с кривой вывеской. Внутри было уютно и шумно: смех, звон посуды, запах жареного лука и сладкого эля. За одним из столов уже сидела Гермиона — аккуратная, с идеально выглаженной мантийкой, увлечённо читала «Теорию чар XXI века». — Гарри! — Она радостно вскочила, заметив его. — Я думала, ты приедешь завтра! — Решили всё купить сегодня, — улыбнулся Гарри. — Ада не любит суету в последний день. Ада усмехнулась: — Суета — признак слабой организации, мисс Грейнджер. Гермиона покраснела, но кивнула с уважением: — Абсолютно согласна, мадам Маир! Не успели они присесть, как дверь снова распахнулась — и в зал с гулом ворвалась семья Уизли. Молли махала рукой, Артур приветственно кивал, близнецы уже пытались привлечь внимание официантки, а Джинни с восторгом помахала Гарри. — Гарри! — радостно закричал Рон, влетая следом. — Ты не поверишь, Египет — это нечто! Фред чуть не подорвал пирамиду! — Она сама упала! — возмутился один из близнецов. — От твоего смеха! — парировал второй. Ада не удержалась от улыбки: — Теперь я понимаю, почему египетские маги держат сфинксов на входе — хотя бы один страж должен оставаться в здравом уме. Молли засмеялась, обняла Гарри, затем тепло поздоровалась с Адой: — Как чудесно вас видеть! Всё так же элегантны, дорогая. — Привычка, — с лёгкой насмешкой ответила Ада. — И способ не позволять жизни подумать, что она управляет мной. Все расселись, заказывали еду, болтали. И вдруг, среди разговоров, кто-то у соседнего стола развернул свежий номер «Ежедневного Пророка». На первой полосе — крупный заголовок: "Побег из Азкабана! Опасный преступник на свободе!" Сириус Блэк — ближайший соратник Тёмного Лорда! Газета быстро облетела зал — и вскоре лежала на их столе. Гарри нахмурился, читая: — «Сириус Блэк… признан виновным в убийстве Питера Петтигрю и двенадцати маглов… сбежал после двенадцати лет в Азкабане…» Он поднял глаза: — Ада, ты его знаешь? На мгновение её лицо оставалось абсолютно спокойным. Но только на мгновение. В зелёных глазах мелькнул ледяной блеск — еле заметный, но Гермиона его заметила. — Знаю о нём, — тихо сказала Ада, откидываясь на спинку стула. — Когда-то… он был близок к твоим родителям. Очень близок. Гарри удивлённо моргнул: — Правда? Ада чуть улыбнулась, но взгляд её был устремлён куда-то в сторону, будто сквозь время: — В юности он был блестящим, храбрым и совершенно безрассудным. Один из тех, кто считал себя неуязвимым. А потом... мир доказал, что он ошибался. Молли нахмурилась: — И теперь этот человек бродит на свободе. Мерлин знает где. — Поверьте, Молли, — ответила Ада спокойно, — я найду, где. На мгновение в зале будто стало тише. Ада снова посмотрела на Гарри — взглядом, в котором было и беспокойство, и решимость. — Не переживай, — сказала она. — Если этот человек действительно сбежал… значит, у него есть причина. И я выясню, какая. Позже, когда они вышли на улицу, вечер уже укутывал город мягким светом фонарей. Гарри шёл рядом, молчал, переваривая новость. — Думаешь, он может быть рядом? Ада посмотрела на него — с той спокойной уверенностью, что всегда заставляла Гарри чувствовать себя в безопасности. — Если он рядом, — тихо произнесла она, — значит, он знает, где я. И, возможно, именно поэтому он пока не сделал ни шага ближе. Она сжала его плечо. — Пообещай мне, Гарри — не суйся, если услышишь что-то о нём. Обещай. Он кивнул. — Обещаю. Ада взглянула на звёздное небо, и уголки её губ дрогнули: — Тогда всё будет как надо. Утро было прохладным, но солнечным. На перроне девять и три четверти царил привычный хаос: пар клубился над платформой, совы ухали, родители спешно обнимали детей, а красный паровоз “Хогвартс-Экспресс” готовился к отправлению. Гарри стоял у открытой двери вагона, чемодан уже был погружён, а Рон и Гермиона размахивали руками с другой стороны платформы, зовя его. Ада стояла рядом — спокойная, собранная, как всегда. На ней — длинное тёмное пальто, перчатки, аккуратно собранные волосы и лёгкий аромат жасмина, едва уловимый сквозь дым поезда. Она молча поправила воротник Гарри и взглянула на него чуть пристальнее, чем обычно. — Гарри… — начала она мягко. — Я понимаю, что ты мне сейчас пообещаешь не подумав. Он удивлённо поднял бровь: — Что обещаю? Ада усмехнулась уголками губ: — Что не ввяжешься ни в какую опасную авантюру. Гарри опустил взгляд, скрывая улыбку. — Ну… я постараюсь. — Вот именно, — сказала она с тихим вздохом. — Постараешься. Проблема в том, что гены никуда не денешь. Она на секунду посмотрела куда-то поверх его плеча, словно видела не поезд, а призрак прошлого — мужчину с непокорными волосами и женщину с глазами цвета лета. — Ты весь в них, Гарри. В упрямстве, в храбрости, и в том, как ты лезешь спасать всех подряд. Он смутился, но не спорил. Ада достала из внутреннего кармана аккуратно сложенный пергамент и протянула ему. — Держи. Твоё разрешение на поход в Хогсмид. Гарри моргнул от удивления. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Она наклонилась ближе, её голос стал мягче, но твёрже. — Только прошу: будь осторожен. Мир стал другим, и не все призраки прошлого хотят добра. Он кивнул, сжимая пергамент. — Обещаю, Ада. Она чуть улыбнулась — устало, но с теплом. — Знаю. И всё же… если уж решишь ввязаться в очередную глупость, хотя бы делай это умнее, чем в прошлый раз. Гарри тихо рассмеялся. — Я попробую. Пар повалил сильнее, свисток протрубил. Рон уже высунулся из окна вагона: — Гарри, давай быстрее! Поезд уходит! — Иду! — крикнул он, а потом снова повернулся к Аде. — Спасибо. За всё. Она кивнула, не доверяя себе слов. И лишь когда он забежал в вагон, и поезд тронулся, Ада опустила руку и тихо, почти неслышно сказала: — Береги себя, мальчик. И пусть хоть раз твои гены возьмут выходной. Она стояла, пока красный паровоз не скрылся за поворотом, а дым не растворился в осеннем воздухе. На губах осталась лёгкая улыбка, но глаза её были задумчивы и тревожны. Где-то вдалеке, среди толпы, мелькнула чёрная тень — силуэт человека в длинном плаще. Ада обернулась, но там уже никого не было. — Значит, всё только начинается, — тихо произнесла она и направилась к выходу с перрона. Осенний дождь барабанил по высоким окнам Большого зала. Гарри сидел за гриффиндорским столом, ковыряя кашу ложкой и вяло слушая, как Рон с энтузиазмом рассказывает о новых сладостях из «Сладкого королевства». — Представь, Гарри, они сделали шоколадных лягушек, которые поют! — Рон заглатывал слова, как саму еду. — Правда, Молли говорит, это чушь, но я-то знаю, что это гениально! Гермиона закатила глаза. — Гениально? Ты забыл, как у тебя одна запрыгнула в суп и утопила ложку? — Это было один раз! — возмутился он. Гарри рассмеялся, но его взгляд невольно скользнул к преподавательскому столу. Там, между Макгонагалл и Хагридом, сидел профессор Лупин — новый учитель защиты от тёмных искусств. Бледный, с тёплым, усталым взглядом. И что-то в нём… отзывалось странным эхом, словно напоминание о тех, кого Гарри никогда не видел, но всегда чувствовал. Он поймал себя на том, что снова вспоминает слова Ады на перроне. > «Мир стал другим, Гарри. И не все призраки прошлого хотят добра…» --- Позже, в общей гостиной, разговор зашёл о Сириусе Блэке. Газета «Ежедневный пророк» лежала на коленях у Перси, и он с важным видом читал вслух: — «Сириус Блэк, один из ближайших соратников Волдеморта, до сих пор на свободе. Министерство магии уверено, что он направляется к Хогвартсу...» — Думаешь, он за тобой? — спросил Рон, вполголоса, но с настоящим волнением. Гарри пожал плечами. — Ада сказала, что кто-то из прошлого моих родителей жив. И наблюдает за мной. — Что? — выдохнула Гермиона. — И ты молчал?! — Она не сказала, кто. Только… выглядела обеспокоенной. Рон нахмурился. — Может, она про него и говорила. Про Блэка. Гарри молча смотрел в огонь. Вспышки пламени отражались в его очках, словно мелькали образы — его мать, отец, и чёрная собака под лунным светом. — Если она знала, значит, скоро сама сюда явится, — добавил Рон с усмешкой. — И, по-моему, Министерству стоит бояться её, а не Блэка. Гарри хмыкнул: — Ты даже не представляешь, насколько ты прав. --- На следующее утро, на уроке Лупина, всё наконец стало складываться. Когда профессор показал патронуса в виде серебристого волка, Гарри вдруг ощутил странное — будто где-то глубоко внутри щёлкнул замок. Сердце сжалось, дыхание перехватило. Он не знал почему, но в тот момент ему захотелось написать Аде. Сразу. Просто сказать: > «Я чувствую, что кто-то из них рядом. Из прошлого. И, может быть, не всё так страшно, как кажется.» --- Тем временем, далеко от замка, Ада сидела у камина. Перед ней — раскрытое письмо от Дамблдора, короткое и дипломатичное, но достаточно ясное: «Мы усилили охрану. Блэк действительно где-то близко. Но, возможно, он ищет не мести, а искупления.» Ада долго смотрела на строки, потом отложила письмо и тихо произнесла: — Искупления?.. Мы ещё посмотрим, что ты ищешь, Сириус. Она закрыла глаза, прислушиваясь к далёкому эху — слабой, но ощутимой связи, которую чувствовала с Гарри. Он был в безопасности. Письмо от Ады Мой дорогой Гарри, Уверена, ты чувствуешь себя гораздо лучше, чем выглядишь. Мадам Помфри, как всегда, на высоте — можешь не сомневаться, она поставит тебя на ноги быстрее, чем ты успеешь пожаловаться. К сожалению, я не смогу приехать сейчас: нужно немного прибраться в Министерстве. Ха-ха, представляю их лица — сомневаюсь, что они будут в восторге от моего визита… хотя, думаю, рвать на себе волосы они всё же начнут. Постарайся не устраивать новых встреч с дементорами, ладно? Уверена, им ты не понравился не меньше, чем они тебе. Обещаю, я загляну к тебе во время одной из твоих вылазок в Хогсмид. Постарайся к тому моменту не попасть в заголовки Ежедневного пророка. Целую. Твоя мама, Ада. Коридоры Министерства магии гудели, как улей. Бумаги летали, перья скрипели, чиновники в панике отпрыгивали в стороны, едва за её спиной захлопнулась дверь лифта. На каблуках — отточенных, как клинки, — Ада Маир шла к отделу охраны магического порядка. С каждым шагом стук становился всё громче, как отзвуки войны. За её плечами развевался пиджак цвета вина, волосы были собраны в высокий хвост — безупречно. На лице — холодная решимость и та самая улыбка, от которой у любого чиновника вспыхивал нервный тик. — Доброе утро, мисс Маир... — промямлил юный стажёр, но осёкся, когда Ада прошла мимо, не обратив на него внимания. Дверь в кабинет министра Фаджа распахнулась без стука. За столом сидел сам министр — немного потный, немного испуганный и, как всегда, в своём нелепом зелёном цилиндре. Ада не поздоровалась. Она поставила сумочку на стол и, не глядя, отодвинула кипу бумаг. — Объясни мне, Фадж, — начала она с ледяным спокойствием, — какого, клянусь Мерлином, дементора занесло так близко к школе, что пострадал ребёнок? Фадж сглотнул. — Мисс Маир, прошу вас, сохраняйте спокойствие… Министерство уже ведёт расследование, дементоры, возможно, сбились с маршрута, Хогвартс — место сильной магии, понимаете ли... — Сбились с маршрута? — Ада приподняла бровь, голос стал опасно мягким. — Они что, голуби? Или, быть может, курьеры из почтового отделения? — Дементора, Фадж, не сбиваются с маршрута. Их туда послали. — И если это твоя «гениальная мера безопасности» — держать смерть под боком у детей, то я бы хотела знать, кого именно вы там охраняете — школу или дементоров? Министр вспотел сильнее. — Ада, прошу, без обвинений! Мы все хотим, чтобы дети были в безопасности, но... — Но что? — шаг вперёд. Её каблук щёлкнул о каменный пол, как удар молота. — Гарри Поттер чуть не погиб, потому что ваше Министерство решило поиграть в политику! И не смей говорить мне, что это не касается меня. — Он — мой сын. В комнате стало тише, чем в склепе. Даже портреты на стенах, кажется, затаили дыхание. Фадж открыл рот, закрыл, снова открыл — как рыба на суше. — Мисс Маир, мы… мы примем меры. Я обещаю. — Примете меры? — Ада медленно обошла стол, остановилась прямо перед ним, склонившись к его лицу. — Учитывая, как вы принимаете меры, я бы не удивилась, если бы дементоры уже оформляли вам пропуска в приёмную. Её голос стал низким, спокойным — и от этого страшным. — Я советую вам, министр, навести порядок в собственных рядах. И если хоть один дементор подлетит ближе, чем на милю к школе — я приду сюда снова. И тогда я не буду разговаривать. Фадж нервно засмеялся — фальшиво, сипло. — Ох, мисс Маир, вы знаете, что ваше присутствие… эээ… всегда вдохновляет наших сотрудников, хе-хе… — Да, я заметила, — сухо бросила она, взглянув на замерших у стены авроров, один из которых тихо прошептал: — Мама мия... она страшнее дементоров... — Благодарю, — ответила Ада, не оборачиваясь. — Я воспринимаю это как комплимент. Она развернулась и направилась к выходу. За ней тянулся шлейф лёгкого аромата жасмина и шорох страха. Дверь хлопнула, и ещё минуту в кабинете царила тишина. Фадж опустился на стул, вытирая пот со лба, и прохрипел: — Кто... кто вообще позволил ей сюда войти?! — Никто, сэр, — пискнул стажёр из-за двери. — Она просто… вошла. Хогвартс спал. Молчаливые коридоры дышали ветром, который гулял между каменных арок, срывая пыль веков с гобеленов. Луна отражалась в окнах, серебром скользя по полу. Гарри проснулся от странного звука — будто кто-то провёл когтями по двери спальни. Он сел на кровати, сердце колотилось. За окнами — только дождь. Но в воздухе чувствовалось что-то. Рон ворочался на соседней кровати. — Чего ты встал? — пробормотал он. — Мне показалось… — Гарри подошёл к окну. — Кто-то там был. Тень промелькнула внизу — быстрая, тёмная, нечеловеческая. На миг он увидел свет фар — значит, это было у самого подножия замка. Или показалось? Утро принесло новости. В столовой гудела толпа: — Его видели! Прямо в замке! — шептал кто-то. — Сириус Блэк! Пробрался через охрану! Гарри побледнел. Слова Рона и Гермионы смешались с гулом. — Может, это он… тот, про кого говорила Ада… Но прежде чем он успел ответить, над его тарелкой спикировала серая сова и уронила конверт с сургучной печатью — тонкий, элегантный, пахнущий жасмином. Ада Маирс. Гарри осторожно открыл письмо. На пергаменте — чёткий почерк, аккуратный и холодный, но каждая линия будто светилась теплом, которое он узнавал с первого взгляда. Мой дорогой Гарри, Мне сообщили, что замок неспокоен. Я чувствую — ты снова в центре чего-то, что пахнет неприятностями. И, прежде чем ты начнёшь оправдываться: нет, я не удивлена. Держись рядом с друзьями. Не гуляй один. Если снова решишь стать героем — хотя бы предупреди того, кто потом тебя лечить будет. Я знаю, кто этот человек. Он не чудовище, Гарри. Но и не друг. Пока — просто наблюдай. Мир сложнее, чем добро и зло, и не каждый, кто в тени, пришёл за твоей головой. Скоро увидимся . — А. М. Гарри перечитал письмо трижды. Гермиона заглянула ему через плечо: — Она что, знает, кто Блэк? — Кажется, да, — ответил Гарри, чувствуя, как внутри растёт странная смесь страха и уверенности. Рон скривился: — Вот это да. Если она приедет… Хогвартс лучше укрепить стены. Она разнесёт замок, если с тобой хоть что-то случится. Гарри улыбнулся, но глаза у него блестели. — Да. Именно поэтому я и надеюсь, что она приедет. Тем временем, где-то далеко от школы, в старом особняке на холме, Ада стояла перед зеркалом, застёгивая длинный плащ. Домашний эльф тревожно переминался с ноги на ногу: — Госпожа… вы ведь не пойдёте туда одна? Ада усмехнулась. — Один чёрный пёс не способен напугать женщину, которая растила Поттера. Она щёлкнула пальцами —вокруг неё завихрился зелёный туман. — Время поговорить, Сириус Блэк, — прошептала она, и дом на секунду осветился зелёной вспышкой. Ветер выл за стенами, разрываясь на ноты старой мелодии. Луна заглядывала в выбитые окна, а на полу плясали тени — две, словно из разных миров: Ада Маир, прямая, холодная, как изваяние из мрамора, и Сириус Блэк — осунувшийся, с проседью в волосах, но всё ещё с тем самым безумным блеском в глазах, который помнили его сокурсники. Они стояли друг напротив друга в полумраке старой комнаты, где скрипели доски и пахло пылью. — У меня к тебе один вопрос. Петтигрю. Каким животным он был? Сириус напрягся. Морщины на лице прорезались глубже. — Почему это тебя волнует? — Просто ответь. Он выдохнул, устало, словно из него вытянули воздух. — Крысой. На лице Ады промелькнула тень удовлетворения. Она склонила голову, улыбнувшись ядовито: — Хаааа… значит, не показалось. Сириус нахмурился. — Что — не показалось? — Поздравляю, — произнесла она с холодной усмешкой, — одного волшебника ты точно не убивал. Он прищурился, настороженно. — Объяснись. — Видишь ли, — Ада облокотилась о стол, — я видела его. Петтигрю. Совсем недавно. На перроне девять и три четверти. Сириус резко распрямился, словно его ударило током. — Что?! — Маленькая крыса в руках у рыжего мальчика. Рональд Уизли, лучший друг Гарри. И, судя по всему, всё это время твой «покойный друг» уютно проживает в башне Гриффиндора. В комнате повисла гробовая тишина. Лишь ветер стонал за окнами. Сириус прошёлся по комнате, пальцы сжались в кулаки. — Я знал… Я знал, что он жив… — прошептал он, потом резко посмотрел на Аду. — Ты скажешь это Дамблдору? Ада усмехнулась — коротко, сухо. — О, я скажу. Но только после того, как сама проверю. — Ты… веришь мне? — Я не верю никому, Блэк, — ответила она спокойно. — Но я умею складывать факты. Ты — бежишь, но не трогаешь никого. Убить Гарри ты мог десятки раз, но не сделал. И, как бы ни хотелось тебе казаться безумцем — ты действуешь слишком разумно. Он усмехнулся — устало, чуть горько. — Ты всё такая же. Логика вместо доверия. — Зато жива, — парировала она. Они замолчали. Ветер стонал в разбитом окне, и между ними повисла хрупкая пауза — не враждебная, но острая. — Скажи, — нарушил Сириус молчание. — Он счастлив? Ада подняла взгляд. — Гарри? Он кивнул. — Да. — Её голос стал мягче. — И, что бы ты ни думал, я не отбирала у него твоё место. Я просто дала ему дом. — Ты растила его, — прошептал Сириус. — Поттер, которого не должен был растить никто, кроме друзей его родителей. Ада посмотрела прямо ему в глаза. — Мир редко делает то, что должен. Потом шагнула ближе, почти вплотную, и сказала тихо, но твёрдо: — Я помогу тебе. Но если хоть один волос упадёт с его головы — ты пожалеешь, что выжил. Сириус усмехнулся, но в глазах мелькнула благодарность. — Понимаю. — Надеюсь, ты понимаешь всё, — ответила Ада. Она развернулась к двери, но остановилась. — Я найду Петтигрю. И тогда мы решим, кто из вас прав. Сириус кивнул, не двигаясь. Ада подняла капюшон, и ветер снаружи зашумел громче — зелёная вспышка света осветила комнату, и её не стало. Сириус стоял один. На губах — тень улыбки. — Поттер умеет выбирать, — тихо произнёс он. — Даже матерей.