Часть 8

Снег медленно оседал на подоконниках Хогвартса. Гарри сидел в больничном крыле, глядя на белую метель за окном. Его руки были целы, но внутри всё ещё отзывалась пустота — не только от падения с метлы, но и от того, как дементоры словно выжгли в нём свет. Рядом шуршала Мадам Помфри, укладывая на поднос пузырьки с зельями. — Ещё день-два, мистер Поттер, и вы снова будете бегать по коридорам, — сказала она с привычной строгостью, но в её голосе слышалась забота. — И, пожалуйста, без полётов на глаза дементорам, ладно? Гарри слабо усмехнулся. — Постараюсь, мадам. В этот момент в окно врезалась белоснежная сова. — Хедвиг ! — воскликнул он, оживившись. Совушка грациозно приземлилась на край кровати, держа в клюве знакомый конверт — из плотного пергамента, с изящным сургучным оттиском в виде буквы A. Гарри узнал этот почерк сразу — чёткий, уверенный, немного наклонённый вправо. Письмо пахло чем-то успокаивающим — жасмином и каплей чего-то тёплого, почти домашнего. Он вскрыл конверт, развернул письмо и начал читать. Мой дорогой Гарри, Уверена, ты чувствуешь себя гораздо лучше, чем выглядишь. Мадам Помфри, как всегда, на высоте — можешь не сомневаться, она поставит тебя на ноги быстрее, чем ты успеешь пожаловаться. К сожалению, я не смогу приехать сейчас: нужно немного прибраться в Министерстве. Ха-ха, представляю их лица — сомневаюсь, что они будут в восторге от моего визита… хотя, думаю, рвать на себе волосы они всё же начнут. Постарайся не устраивать новых встреч с дементорами, ладно? Уверена, им ты не понравился не меньше, чем они тебе. Обещаю, я загляну к тебе во время одной из твоих вылазок в Хогсмид. Постарайся к тому моменту не попасть в заголовки Ежедневного пророка. Целую. Твоя мама, Ада. Гарри перечитал письмо , лёгкой - детской улыбкой . Тепло разлилось по груди — то самое ощущение, когда тебе напоминают, что где-то там, за стенами замка, кто-то думает о тебе, беспокоится и любит. — Что, хорошие новости? — спросила мадам Помфри, заметив выражение его лица. — Самые лучшие, — ответил он. — Письмо от мамы. Она улыбнулась. — Тогда пей зелье до конца, мистер Поттер. Нельзя заставлять мать волноваться. Гарри послушно отпил. В окно всё так же кружил снег, а в его ладони лежал лист с аккуратными буквами . Коридоры Министерства магии гудели, как улей. Бумаги летали, перья скрипели, чиновники в панике отпрыгивали в стороны, едва за её спиной захлопнулась дверь лифта. На каблуках — отточенных, как клинки, — Ада Маир шла к отделу охраны магического порядка. С каждым шагом стук становился всё громче, как отзвуки войны. За её плечами развевался пиджак цвета вина, волосы были собраны в высокий хвост — безупречно. На лице — холодная решимость и та самая улыбка, от которой у любого чиновника вспыхивал нервный тик. — Доброе утро, мисс Маир... — промямлил юный стажёр, но осёкся, когда Ада прошла мимо, не обратив на него внимания. Дверь в кабинет министра Фаджа распахнулась без стука. За столом сидел сам министр — немного потный, немного испуганный и, как всегда, в своём нелепом зелёном цилиндре. Ада не поздоровалась. Она поставила сумочку на стол и, не глядя, отодвинула кипу бумаг. — Объясни мне, Фадж, — начала она с ледяным спокойствием, — какого, клянусь Мерлином, дементора занесло так близко к школе, что пострадал ребёнок? Фадж сглотнул. — Мисс Маир, прошу вас, сохраняйте спокойствие… Министерство уже ведёт расследование, дементоры, возможно, сбились с маршрута, Хогвартс — место сильной магии, понимаете ли... — Сбились с маршрута? — Ада приподняла бровь, голос стал опасно мягким. — Они что, голуби? Или, быть может, курьеры из почтового отделения? — Дементора, Фадж, не сбиваются с маршрута. Их туда послали. — И если это твоя «гениальная мера безопасности» — держать смерть под боком у детей, то я бы хотела знать, кого именно вы там охраняете — школу или дементоров? Министр вспотел сильнее. — Ада, прошу, без обвинений! Мы все хотим, чтобы дети были в безопасности, но... — Но что? — шаг вперёд. Её каблук щёлкнул о каменный пол, как удар молота. — Гарри Поттер чуть не погиб, потому что ваше Министерство решило поиграть в политику! И не смей говорить мне, что это не касается меня. — Он — мой сын. В комнате стало тише, чем в склепе. Даже портреты на стенах, кажется, затаили дыхание. Фадж открыл рот, закрыл, снова открыл — как рыба на суше. — Мисс Маир, мы… мы примем меры. Я обещаю. — Примете меры? — Ада медленно обошла стол, остановилась прямо перед ним, склонившись к его лицу. — Учитывая, как вы принимаете меры, я бы не удивилась, если бы дементоры уже оформляли вам пропуска в приёмную. Её голос стал низким, спокойным — и от этого страшным. — Я советую вам, министр, навести порядок в собственных рядах. И если хоть один дементор подлетит ближе, чем на милю к школе — я приду сюда снова. И тогда я не буду разговаривать. Фадж нервно засмеялся — фальшиво, сипло. — Ох, мисс Маир, вы знаете, что ваше присутствие… эээ… всегда вдохновляет наших сотрудников, хе-хе… — Да, я заметила, — сухо бросила она, взглянув на замерших у стены авроров, один из которых тихо прошептал: — Мама мия... она страшнее дементоров... — Благодарю, — ответила Ада, не оборачиваясь. — Я воспринимаю это как комплимент. Она развернулась и направилась к выходу. За ней тянулся шлейф лёгкого аромата жасмина и шорох страха. Дверь хлопнула, и ещё минуту в кабинете царила тишина. Фадж опустился на стул, вытирая пот со лба, и прохрипел: — Кто... кто вообще позволил ей сюда войти?! — Никто, сэр, — пискнул стажёр из-за двери. — Она просто… вошла. _-_-_-_-_-_-_-__-_-_-_-_- Снежинки кружились над Хогсмидом, будто кто-то рассыпал жемчуг по ветру. Гарри, Рон и Гермиона только вышли из «Сладкого королевства», когда услышали за спиной знакомый спокойный голос: — Надеюсь, вы хотя бы не решили заменить учебники шоколадными лягушками? Все трое обернулись. По улице, словно сошла с иллюстрации старинного журнала, шла Ада Маир — строгая, элегантная, сдержанно улыбающаяся. На ней была серая теннисная юбка, бордовая кофта, короткий пиджак и длинное пальто, наброшенное на плечи. Волосы собраны в высокий хвост, а тонкие серебряные серьги блестели при каждом движении. — Мама! — Гарри расплылся в улыбке. — Гарри, — ответила она мягко, — рада видеть, что ты цел, хотя… по твоему выражению лица я бы сказала, что с того момента, как я тебя оставила, ты минимум дважды чуть не погиб. — Ну... всего один раз, — смущённо буркнул он. — Прогресс, — заметила она сухо. — Гермиона, Рональд. Вы — как обычно, в эпицентре событий? — Мы… иногда, — отозвалась Гермиона. — Иногда? — прищурилась Ада. — Странно. Я думала, вы — полноправные соавторы хроники катастроф Гарри Поттера. Рон прыснул, но осёкся, когда из-за угла послышался тягучий, холодно-вежливый голос: — Какая неожиданно изысканная компания для прогулки, Поттер. На улице показались Драко Малфой, Блейз Забини, Теодор Нот, Крэбб и Гойл. Шли спокойно, как подобает наследникам древних родов. — Леди Маир, — произнёс Драко, останавливаясь и кланяясь с лёгким движением головы. — Для меня честь встретить вас здесь. Мать передавала вам приветы. Ада чуть приподняла подбородок: — Драко, ты растёшь. И, судя по тому, как ты говоришь, становишься всё больше похож на Люциуса… в те дни, когда он не спорит с Нарциссой. Блейз хмыкнул, Теодор тихо усмехнулся. Драко, не моргнув, парировал: — А Нарцисса уверена, что вы единственная женщина, с которой ей по-настоящему интересно спорить. — Потому что я не спорю, — сказала Ада спокойно. — Я убеждаю. Разница принципиальная. Блейз, вежливо улыбаясь, вмешался: — Леди Маир, говорят, вы недавно «убеждали» самого министра магии? — Ах, — Ада устало вздохнула, — бедный Фадж. Думаю, он теперь путает моё имя с понятием «проверка совести». — Тогда я рад, что вы не в Министерстве, — заметил Нот. — Иначе мы бы боялись сдавать экзамены. Ада усмехнулась, обвела всех взглядом: — На самом деле вы уже сдали главный экзамен. Разговор вежливый, ровный, никто не достал палочку. Люциус может гордиться, Нарцисса — выдохнуть. Драко чуть приподнял уголок рта: — А вы, леди, всё та же. Одно ваше присутствие способно заставить даже гриффиндорцев стоять по стойке смирно. — Просто я умею напоминать, кто здесь леди, а кто — дети, — парировала Ада с лёгкой улыбкой. Крэбб и Гойл переглянулись, не до конца поняв, но засмеялись в нужный момент. Ада перевела взгляд на Гарри: — Видишь, сын, воспитание — это не магия. Это искусство держать спину и язык под контролем. — Потрясающе, — прошептала Гермиона, наблюдая, как вся компания общается, будто на дипломатическом приёме. Рон наклонился к ней: — Я теперь понимаю, почему Малфои уважают твою маму, Гарри. Я бы тоже уважал… издалека. — Драко, передай Нарциссе, что я загляну к ней на следующей неделе, — сказала Ада, — пусть приготовит свой мятный чай. — Ей будет приятно, — ответил он и слегка склонил голову. — Всегда честь говорить с теми, кто помнит, что слово весит больше, чем заклинание. — О, я это помню, — усмехнулась она. — Но умею и сочетать. Слизеринцы одновременно поклонились и отошли, растворившись в потоке прохожих. — Вот так разговаривают чистокровные, — тихо сказала Гермиона. — Это словно дуэль на лезвиях, только улыбаясь. — Да, — ответила Ада, — но всё равно безопаснее, чем на мётлах. Позже они засели в «Трёх Метлах». Тёплый воздух, запах сливочного пива, шум голосов. Ада сидела у окна, элегантно держа кружку, словно бокал шампанского. Гарри, Рон и Гермиона рассказывали про уроки, и, как всегда, разговор быстро перешёл к новому преподавателю. — Значит, этот Люпин... — задумчиво сказала Ада, слушая их. — Он и правда способен научить чему-то, кроме банальных теорий? — Да! — оживился Гарри. — Он лучший! Не как Локонс... — Златоуст, — скривилась Ада. — О, да, тот ещё талант. Талант самовлюблённости. Рон прыснул в кружку. — Люпин совсем другой. Он показал нам, как распознавать боггартов, дал попробовать настоящие практические заклинания. Даже Снейп его не может терпеть. — Вот это уже показатель, — заметила Ада спокойно. — Если Северус раздражён, значит, человек делает что-то правильно. — А у него старое пальто, — добавила Гермиона, — и он всегда выглядит уставшим. — Уставшие люди, — сказала Ада, глядя в кружку, — обычно самые опасные. Они уже знают цену словам и тишине. Некоторое время они молчали, слушая, как за соседним столиком кто-то спорит о вкусе сливочного пива. Потом Рон оживился: — А вы бы точно подружились с Люпином. Он спокойный, но… будто всё видит насквозь. Ада улыбнулась чуть грустно: — Возможно, мы и знакомы… когда-то. Гарри поднял на неё взгляд, но она уже перевела тему: — Так, рассказывайте. Сколько раз вы успели попасть в неприятности с начала семестра? Я ставлю на три. — Шесть, — буркнул Рон. — О, — протянула Ада с довольной улыбкой. — Значит, всё идёт по плану. Они засмеялись. За окнами падал снег, в камине потрескивал огонь, а Хогсмид, полный голосов и тепла, жил своей зимней магией. Когда Гарри, Рон и Гермиона, наевшись и насмеявшись, ушли искать сладости перед обратной дорогой, Ада осталась в «Трёх Метлах» ещё на несколько минут. Потом, надев перчатки и шарф, вышла на улицу. Снег всё ещё падал тихо, почти лениво — редкие хлопья, будто кто-то бережно стряхивал их с неба. Она сделала пару шагов, как вдруг заметила мужчину, стоящего неподалёку от витрины книжной лавки. Высокий, в старом пальто, с усталым, но добрым взглядом. — Профессор Люпин, полагаю? — произнесла она спокойно. Он обернулся, чуть удивлённо, но без настороженности. — Вы меня знаете? — В Хогвартсе слухи о преподавателях разносятся быстрее, чем письма из Министерства, — с лёгкой улыбкой сказала Ада. — Я — Ада Маир. Мать Гарри Поттера. Люпин слегка приподнял брови. — О… теперь всё ясно. Гарри часто упоминает вас. Правда, каждый раз с выражением лица, как будто вы можете явиться прямо из камина, если он не сделает домашнее задание. — Отлично, — сказала Ада с тонким удовлетворением. — Значит, моя система воспитания работает даже на расстоянии. Люпин мягко усмехнулся. — Он действительно одарённый мальчик. И… сильный. Иногда слишком сильный для своего возраста. — Знаю, — ответила Ада, — и это пугает куда больше, чем все враги вместе взятые. Они постояли немного в тишине, слушая, как снег скрипит под сапогами проходящих студентов. — Вы напоминаете мне некоторых своих… — Люпин на секунду замялся, — учеников из прошлого. — Мародёров? — уточнила Ада спокойно. Он чуть приподнял бровь. — Так вы знали о них? — Я училась в то время, когда о них знали все. Хотя, к счастью, не все попадались под их проделки. Люпин кивнул с тенью улыбки. — Тогда вы, наверное, слышали и обо мне. — Конечно, — ответила Ада. — Тихий, умный, сдержанный мальчик, который почему-то дружил с самыми громкими безумцами Хогвартса. — И всё же я ни о чём не жалею, — мягко сказал он. — Это видно, — ответила она с лёгким одобрением. — Такие люди не жалеют. Они просто живут с памятью. Мимо пробежала стайка младших учеников, смеясь и швыряясь снежками. Один снежок отскочил от стены и попал Люпину в плечо. Он рассмеялся. Ада, не удержавшись, заметила: — И всё же вам идёт снег. Вы выглядите как человек, который, наконец, перестал прятаться от зимы. Он посмотрел на неё почти серьёзно: — Возможно, просто рядом оказался кто-то, кто не боится холода. — Не переоценивайте, профессор, — усмехнулась она. — Я просто женщина, которая знает цену людям, не бегущим от своей тьмы. — Это редкий дар, — кивнул Люпин. — И опасный. — Опасный, — согласилась она, — но полезный. Особенно, когда у тебя сын, который притягивает опасности, как магнит. Он улыбнулся по-настоящему. — Думаю, Гарри не мог бы вырасти в кого-то иного, если бы у него не было такой матери. Ада слегка склонила голову: — Спасибо. Хотя подозреваю, вы просто хотите, чтобы я не приходила на ваши уроки с проверкой. — Абсолютно, — без малейшей паузы ответил Люпин. Они оба рассмеялись. Смех получился лёгкий, живой, будто на секунду стерлось всё: годы, боль, тени прошлого. — До свидания, профессор Люпин, — сказала она, делая шаг назад. — Спасибо, что не даёте ему забыть, что сила — не только в заклинаниях. — И вам спасибо, леди Маир, — ответил он. — За то, что Гарри знает: любовь не требует крови, чтобы быть настоящей. Ада задержала на нём взгляд чуть дольше, чем обычно, потом кивнула и исчезла в снегу, словно сама зима решила забрать её с собой. Люпин смотрел ей вслед, пока не понял, что улыбается. _-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_ Ночь над поместьем Маир стояла тихая, как дыхание хищника перед прыжком. Ада сидела в своём кабинете, окружённая свитками, пергаментами и ароматом горького кофе. На столе лежали несколько старых газетных вырезок — все о побеге Сириуса Блэка. И рядом — письмо от Гарри, в котором, казалось бы, не было ничего особенного. "Рон говорит, что его крыса ведёт себя странно. Гермиона уверяет, что это просто возраст, а Рон обижается, потому что она не верит в его питомца." Обычная школьная переписка. Но у Ады был нюанс: она помнила тот разговор в Воеющей хижине. Питер Педигрю — крыса. И где сейчас крыса? У Рона Уизли. Совпадение? Ада Маир в совпадения не верила. Она вызвала домашнего эльфа. — Фирн, — сказала спокойно, хотя голос её звенел холодным металлом, — узнай, зарегистрирована ли где-либо фамильярная связь между Уизли и животным по имени «Короста». — Да, госпожа. Эльф исчез, а Ада поднялась, проходя вдоль полок с книгами. Сколько лет она служила Министерству, сколько видела предательств, лжи, подлых заклятий… и всё же — ничто не заставляло её злиться так, как мысль, что её сын снова оказался втянут в чей-то кровавый узел прошлого. Через несколько минут Фирн вернулся, слегка дрожа. — Госпожа… крыса не числится ни в одной магической реестрации. Но... в старых архивах нашлось совпадение. — Говори. — Регистр анимагов. Дата... тысяча девятьсот семьдесят восьмой. Имя: Питер Педигрю. Ада закрыла глаза. Вот оно. Она подошла к окну. Снег тихо ложился на подоконник. — Он всё это время жил под носом у детей, — произнесла она с ледяным спокойствием. — Под защитой школы, рядом с Гарри. Фирн переминался с ноги на ногу. — Что прикажете делать, госпожа? — Ничего, — ответила она резко. — Пока. Мы не можем вмешаться без прямых доказательств. Но... — её глаза блеснули. — Если эта тварь попробует причинить вред хоть одному ребёнку, — её голос стал тихим, опасным, — от Питера Педигрю останется только пепел и память. Она замолчала, потом добавила уже спокойнее: — Подготовь для меня сову. Пора написать одно письмо в Хогвартс. _-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- В Хогвартсе, в то самое утро, профессор Люпин, получив письмо с гербом Маир, поднял бровь и тихо усмехнулся. «Профессор Люпин. Мне известно, что в школе может находиться существо, принадлежащее к числу тех, кто умеет носить не свою кожу. Прошу вас быть внимательным к животным, чьи глаза слишком умны для зверей. И, ради всего святого, держите моего сына подальше от крыс. С уважением, А. Маир.» Люпин перечитал письмо трижды. Потом откинулся на спинку кресла и устало потер лоб. — Значит, не только я начал подозревать… — пробормотал он. Холодное утро в Хогвартсе начиналось с густого тумана. Люпин сидел в своём кабинете, окружённый кружками с остывшим чаем, кипой тетрадей и парой старых фотографий, которые он так и не убрал после очередного приступа ностальгии. На краю стола лежало письмо с тёмно-зелёной печатью. Письмо от Ады Маир. Он перечитал его уже в четвёртый раз, словно пытаясь найти в этих сдержанных строках скрытый смысл. > …держите моего сына подальше от крыс. Сухо, точно, без сантиментов. Но Люпин знал — за этим стоит беспокойство, которое любая мать прячет за сарказмом. Он поднялся, прошёл к окну. На дворе было видно студентов, спешащих на уроки. Гарри и Рон шли рядом — Рон нёс клетку с Коростой. Крыса, как обычно, выглядела вялой, но... её глаза — слишком внимательные, слишком осмысленные. Люпин нахмурился. Он давно привык доверять интуиции, и сейчас она буквально кричала. > Ада Маир что-то чувствует. И, чёрт возьми, похоже, не зря. --- Позже, на перемене, он подошёл к Рону в коридоре, сделав вид, будто случайно. — Мистер Уизли, — сказал спокойно. — Разрешите взглянуть на вашу крысу? Рон удивился. — Э-э… конечно, профессор. Но с ним всё в порядке. Она просто… старенькая. Люпин присел, наклонился ближе. Короста замер. Мгновение — и будто невидимая волна прошла между ними: опытный оборотень, чуткий к запахам, вдруг ощутил человеческий след. Очень старый, но явственный. Он моргнул, сохраняя спокойствие. — Да, старенькая, — произнёс он, но взгляд его был тяжёлым, почти хищным. — Держите клетку закрытой, мистер Уизли. Некоторые существа, даже маленькие, обладают куда большей хитростью, чем кажутся. Рон кивнул, не поняв. А Люпин, отойдя, сжал пальцы — пальцы дрожали. _-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Позже он написал короткую записку и отправил её с совой. > Леди Маир, Похоже, ваши подозрения не беспочвенны. Прошу вас пока ничего не предпринимать. Если я прав — нам обоим предстоит увидеть, как прошлое само заявит о себе. — Р. Люпин. _-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- В ту ночь ему не спалось. Он долго сидел у камина, глядя на пламя. Мысли возвращались к тем временам — Мародёры, Гарри младенец, смех Лили и Джеймса, Сириус с бутылкой сливочного рома, и Питер — нервный, улыбчивый, вечно соглашающийся со всеми. — Ты же умер, — прошептал Люпин. — Так почему твоя тень до сих пор ползает по Хогвартсу? _-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_ Через несколько недель всё рухнет — побег, крики, Воеющая хижина, Сириус, Гарри, Рон с переломанной ногой, Гермиона в слезах. Но именно в этот день, глядя на Коросту, Люпин понял, что Ада Маир знала правду раньше всех. _-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_-_- Ветер швырял в лицо листья, земля дрожала от глухого рычания. Гремучая ива била ветвями, словно бешеная, а из-под её ствола вырывались вспышки света. Гарри и Гермиона кричали, Сириус отчаянно тянул Римуса назад, но тот уже почти терял человеческий облик. Северус стоял между детьми и монстром, без палочки, сжимая кулаки, готовый встретить смерть лицом. Питер, дрожа, медленно отползал к лесу, бросая быстрые взгляды, выжидая момент для побега. И в этот хаос — резкий всплеск магии. Воздух стал плотным, звенящим, и в нескольких шагах от них пространство вспыхнуло серебром. Из света вышла Ада Маир — высокая, с развевающимся плащом, в глазах — холодная решимость. Волосы, собранные в хвост, отражали лунный блеск, а в руке поблёскивала палочка. — Ну вот, — произнесла она почти спокойно, — стоило мне отвлечься на один вечер, и вы уже устроили апокалипсис под ивой. В следующую секунду — взмах палочки, мощный поток чар отбросил Люпина и Сириуса в сторону, прямо в густую тень. Сфера магии накрыла их обоих, защищая от лунного света. Рычание стихло, воздух дрожал, но превращение остановилось. Сириус, тяжело дыша, поднял голову и хрипло рассмеялся: — Наконец-то… опоздала минут на пять, маменька. Ада не обернулась: — Блохастых не спрашивали. Второй взмах палочки — и Питер Педигрю замер на месте, застыв посреди побега. Из его рук вырвался крысиный хвост, он задергался, но Ада направила на него взгляд, полный ледяного презрения. — И ты, — произнесла она, подходя ближе, — вот из-за тебя погибли двое людей, а теперь ты ползёшь в грязи, как червь. Хм. По крайней мере, соответствуешь своей натуре. Питер жалобно пискнул: — Я… я не хотел! Они заставили! Т-т-ты не понимаешь!.. — Я всё прекрасно понимаю, — отрезала Ада. — Ты всегда был слабаком. Даже жалко убивать. Она щёлкнула пальцами — магическая цепь сковала его, не давая даже моргнуть . Гарри шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Мам… Она взглянула на него, в голосе прозвучало не раздражение, а усталость и тепло: — Живой — уже хорошо. Остальное потом. Северус, всё ещё с перекошенным от злости лицом, хрипло произнёс: — Маирс, вы превысили все допустимые границы. Это территория школы! Ада повернулась к нему, глаза опасно блеснули: — Северус, дорогой, ты не справился даже с одной волной событий. Я пришла убрать последствия. Хочешь — выпишу тебе квитанцию за “спасение репутации”. Сириус, прислонившись к стволу, усмехнулся: — Я почти влюблен , — сказал он, глядя на неё с лёгкой улыбкой. — Ни грамма деликатности, зато море стиля. — Конечно, — ответила она, отмахиваясь. — Деликатность — роскошь для тех, кто не умеет действовать. Она перевела взгляд на Гарри, затем — на связанную крысу, затем — на Сириуса. Тон стал холоднее: — Этого я передам Дамблдору лично. Но если он снова убежит, Блэк, отвечать будешь ты. Сириус ухмыльнулся, поднял руки: — Маменька, обещаю быть примерным мальчиком. Ада закатила глаза: — Примерных мальчиков я уже видела. Они обычно сидят в министерстве и боятся дышать. Ты не похож. И слава Мерлину. Луна снова скрылась за облаками. Ива стихла. Все стояли, тяжело дыша, в почти нереальной тишине. Ада провела взглядом по каждому из них — усталый, но внимательный. — Всё, марш в замок, — коротко сказала она. — Пусть Альбус сам разбирается в ваших подвигах. Если кто-то по дороге решит умереть — сначала предупредите меня, я успею выпить кофе. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись — дружно рассмеялись. Ада позволила себе еле заметную улыбку. Потом взмахнула палочкой — цепи вокруг Питера затянулись крепче. — Пойдём, крысёныш, — произнесла она тихо. — Никто не умирает спокойно, когда я зла. _-_-_-_-_-_-_:_-__-_-_-_-_-_-_-_ Кабинет директора был залит мягким светом. Портреты прежних директоров тихо перешёптывались, а Фоукс, сидевший на подставке, нахохлившись, настороженно наблюдал за происходящим. Ада стояла у окна, неподвижная, но в воздухе вокруг неё словно искрилась сила — еле сдерживаемая, опасная. Сириус сидел на стуле, с всё той же кривой ухмылкой, Гарри ,Гермионп и Рон рядом, а Северус — как всегда, на безопасном расстоянии, сжимающий губы в тонкую линию. Дамблдор, с привычной доброжелательной мягкостью, нарушил молчание первым: — Ада, я рад, что вы успели… вмешаться, — его глаза блеснули теплом. — И, надо признать, весьма эффектно. — Вмешаться? — повторила она холодно, поворачиваясь. — Альбус, будь я на пять минут позже, твоего профессора квиддича пришлось бы собирать по частям. И это при учениках. Северус шумно выдохнул: — Маирс, ваше присутствие не было санкционировано. Вы вторглись на территорию школы без уведомления! Ада усмехнулась: — Северус, если ты хочешь, чтобы я тебя уведомляла каждый раз, когда спасаю твою жизнь — приготовь целый журнал для записей. Дамблдор тихо рассмеялся, но вмешался, прежде чем зельевар успел ответить. — Думаю, мы можем признать, что вмешательство было своевременным. В этот момент дверь распахнулась — и в кабинет, сопровождаемый двумя аврорами, вошёл Корнелиус Фадж, запыхавшийся, красный, с дрожащими пальцами, сжимая цилиндр. — Что здесь, во имя Мерлина, происходит?! — взвизгнул он. — Мне доложили, что беглый убийца найден в Хогвартсе, и вы держите его… здесь?! Ада неторопливо повернулась к нему. Голос был вежливый. Слишком вежливый. — Ах, министр. Какое удовольствие видеть вас… в столь плачевном виде. — Маир… вы… вы не имеете права находиться на территории… — Имею, — спокойно перебила она. — Я мать пострадавшего ученика, работала с вашим департаментом безопасности, и, в отличие от ваших дименторов, умею отличать преступников от невинных. Фадж вспыхнул. — Ваши обвинения возмутительны! Дименторы действовали по инструкции! Ада сделала шаг вперёд. — По инструкции? — тихо повторила она. — То есть по инструкции — нападать на ребёнка во время матча по квиддичу? Или по инструкции — бродить возле школы, где обучаются сотни детей, чувствительных к магии страха и смерти? Каждое её слово звучало всё громче, отмеренно, как удары молота. — Ваши “инструкции”, министр, — это набор бюрократических ошибок, за которыми прячутся трусость и лень. И если бы я не вмешалась сегодня ночью — вы бы получили трёх мёртвых студентов и профессора-люкантропа в приступе безумия. Фадж отшатнулся, а авроры переглянулись, словно не зная, кому кланяться — министру или ведьме, от которой веяло мощью. — А теперь, — продолжила она уже тише, — если позволите, я представлю вам убийцу Поттеров. Она щёлкнула пальцами — и из воздуха, с сухим хлопком, материализовался связанный Питер Педигрю. Он жалобно завизжал, метнулся, но цепи не дали ни шагу. Гарри побледнел, Сириус поднялся, Дамблдор замер, а Фадж уставился на пленника, теряя дар речи. — Этот человек, — спокойно произнесла Ада, — инсценировал собственную смерть, подставив Сириуса Блэка, и двенадцать лет прятался в обличье крысы. У вашего ученика, между прочим. На виду у всех. — Н-не может быть, — пробормотал Фадж. — Это… это абсурд… — Абсурд — это вы, министр, — её голос стал стальным. — И если вы не прекратите защищать своих любимцев из Азкабана, я лично сделаю утечку информации в «Ежедневный пророк». С заголовком “Министерство держит убийцу на зарплате”. В кабинете воцарилась звенящая тишина. Сириус тихо хмыкнул: — Всегда знал, что ты можешь разговаривать с министром только в одном тоне — командном. — Других он не понимает, — бросила она через плечо. — Как и большинство мужчин, кстати. Фадж, запинаясь, начал что-то лепетать о “временном пересмотре дела” и “спецкомиссии”. Ада устало махнула рукой. — Пересматривайте. Только побыстрее, пока я не передумала помогать вашему жалкому ведомству. Когда дверь за министром закрылась, в кабинете повисла редкая тишина. Дамблдор мягко опустился в кресло, глядя на Аду поверх очков. — Как всегда, вы действуете… эффективно. — А кто-то должен, Альбус, — спокойно ответила она. — Иногда дипломатия — это просто вежливый способ накричать на идиотов. Она повернулась к Гарри: — Ну что, юный герой, готов объяснить, почему твоя мама должна теперь подавать отчёт за целую армию взрослых волшебников? Гарри виновато улыбнулся: — Эм… потому что… я — Поттер? Ада вздохнула, но уголки губ дрогнули: — Ладно. С этим не поспоришь. Сириус усмехнулся: — Всё-таки гены — страшная сила. — Только не твои, Блэк, — парировала она. — Твои — источник головной боли. Все рассмеялись — даже Северус, хотя и едва заметно.