Глава 114 "Вторжение"

В ​течение ​десяти ​дней ​хаоса ​в ​Лисе ​флот, ​отправленный ​Гэвином ​для ​установления ​блокады, ​находился ​под ​огромным ​давлением. ​ ​Хотя ​им ​удалось ​потопить ​корабль, ​перевозивший ​новости ​в ​Лис, ​поддержание ​блокады ​в ​течение ​такого ​длительного ​периода ​времени ​довело ​их ​до ​предела. ​Нарушение ​морских ​торговых ​путей ​Лиса ​вскоре ​оповестило ​Тирош ​и ​Мир ​о ​том, ​что ​что-то ​не ​так. ​Однако, ​когда ​они ​получили ​известие, ​что ​Гэвин ​отправил ​посланника ​в ​Волантис, ​они ​колебались ​действовать ​опрометчиво. ​Вместо ​этого ​они ​осторожно ​отправили ​несколько ​военных ​кораблей ​в ​сторону ​Лиса ​для ​расследования. ​Эти ​суда ​были ​быстро ​перехвачены ​флотом ​Гэвина, ​что ​привело ​к ​напряжённому ​противостоянию ​между ​противоборствующими ​силами. ​ ​Наблюдая ​за ​разворачивающимся ​хаосом ​в ​Лисе, ​Гэвин ​решил, ​что ​время ​пришло. ​Его ​глаза ​сверкали ​стальной ​решимостью, ​когда ​он ​высоко ​поднял ​свой ​меч ​и ​взревел ​приказ ​о ​полномасштабном ​штурме. ​ ​Флот ​устремился ​к ​городу, ​и ​баллисты, ​установленные ​на ​военных ​кораблях, ​обрушили ​неумолимый ​шквал ​на ​защитников ​на ​городских ​стенах. ​Паника ​распространилась ​среди ​солдат ​Лиса, ​многие ​из ​которых ​покинули ​свои ​посты ​и ​бежали. ​Лишь ​горстка ​опорных ​пунктов ​оказала ​сопротивление, ​но ​их ​контратаки ​были ​дезорганизованы ​и ​неэффективны. ​Практически ​не ​встречая ​сопротивления, ​волны ​солдат ​гребли ​к ​берегу ​на ​небольших ​лодках, ​готовясь ​штурмовать ​город. ​ ​Высоко ​вверху ​Синдор ​парил ​в ​небе, ​неся ​Гэвина ​на ​своей ​спине. ​Ветер ​выл ​вокруг ​них, ​когда ​они ​устремлялись ​к ​сердцу ​Лиса, ​как ​живая ​буря. ​ ​Со ​своей ​выгодной ​позиции ​Гэвин ​заметил ​несколько ​массивных ​катапульт, ​метавших ​огромные ​камни ​в ​его ​флот. ​Каждый ​снаряд ​прорезал ​воздух ​с ​ужасающим ​рёвом, ​врезаясь ​в ​море ​со ​взрывной ​силой. ​ ​Почувствовав ​ярость ​своего ​хозяина, ​Синдор ​издал ​громоподобный ​рёв ​и ​спикировал, ​устремляясь ​к ​осадным ​машинам ​со ​скоростью ​молнии. ​ ​Пламя ​вырвалось ​из ​пасти ​дракона, ​охватив ​городские ​стены ​волной ​обжигающего ​огня. ​Солдаты, ​управлявшие ​катапультами, ​едва ​успели ​среагировать, ​прежде ​чем ​их ​поглотил ​огненный ​ад, ​мгновенно ​превратив ​в ​пепел. ​Деревянные ​рамы ​осадных ​машин ​трещали ​и ​стонали, ​деформируясь ​и ​плавясь, ​обрушиваясь ​в ​груды ​дымящихся ​обломков. ​Мощный ​хвост ​Синдора ​хлестнул, ​разбив ​ещё ​одну ​катапульту ​в ​щепки, ​её ​разбитые ​останки ​разлетелись ​по ​воздуху, ​как ​горящие ​метеоры. ​ ​Под ​сокрушительным ​натиском ​драконьего ​огня ​и ​неумолимым ​обстрелом ​с ​флота ​солдаты ​Гэвина ​благополучно ​высадились ​и ​с ​отработанной ​эффективностью ​перегруппировались. ​Увидев, ​что ​их ​продвижение ​обеспечено, ​Гэвин ​погнал ​Синдора ​вперёд, ​к ​городским ​воротам. ​ ​Высокие ​ворота, ​какими ​бы ​грозными ​и ​толстыми ​они ​ни ​были, ​перед ​мощью ​дракона ​могли ​бы ​показаться ​бумажными. ​ ​С ​оглушительным ​рёвом ​Синдор ​изрыгнул ​ещё ​один ​поток ​драконьего ​огня. ​Жар ​был ​невыносимым, ​и ​через ​несколько ​мгновений ​некогда ​внушительные ​ворота ​были ​поглощены ​бушующим ​огненным ​адом. ​Пламя ​лизало ​небо, ​превращая ​вход ​в ​пылающий ​путь ​для ​наступающей ​армии. ​ ​Синдор ​кружил ​в ​задымлённом ​небе, ​его ​острые ​глаза ​искали ​любые ​оставшиеся ​угрозы. ​Любой ​опорный ​пункт, ​осмелившийся ​сопротивляться, ​любой ​арбалет, ​пытавшийся ​нанести ​ответный ​удар, ​был ​уничтожен ​в ​буре ​неумолимого ​огня. ​Здания ​горели ​с ​нечестивой ​яростью, ​их ​деревянные ​каркасы ​трещали ​и ​рушились ​под ​безжалостным ​пламенем. ​Густой ​чёрный ​дым ​вился ​в ​небо, ​заслоняя ​солнце, ​в ​то ​время ​как ​вопли ​умирающих ​и ​отчаянные ​мольбы ​о ​пощаде ​эхом ​разносились ​по ​городу, ​поглощённые ​бушующим ​огненным ​штормом. ​ ​Байрон ​Хейвуд, ​изо ​всех ​сил ​пытаясь ​поддерживать ​порядок ​среди ​хаоса, ​понял, ​что ​контроль ​над ​его ​силами ​ускользает. ​С ​мрачным ​и ​решительным ​лицом ​он ​собрал ​сотни ​Безупречных ​и ​бросился ​к ​городским ​воротам, ​каждый ​его ​шаг ​был ​тяжёл ​от ​решимости ​и ​осознания ​того, ​что ​эта ​битва ​может ​закончиться ​только ​кровью. ​ ​Сверху ​Гэвин ​заметил ​построение ​Байрона. ​Без ​колебаний ​он ​направил ​Синдора ​в ​крутое ​пике. ​ ​Байрон, ​кипя ​от ​ярости, ​заметил ​спускающегося ​дракона. ​Его ​пульс ​участился, ​а ​хватка ​на ​копье ​стала ​крепче. ​Теперь ​он ​ясно ​их ​видел ​— ​Гэвина, ​своего ​врага, ​верхом ​на ​могучем ​Синдоре, ​несущегося ​к ​нему, ​как ​лезвие ​палача. ​ ​Безупречные ​отреагировали ​с ​идеальной ​дисциплиной, ​одновременно ​подняв ​свои ​короткие ​копья. ​Мышцы ​напряглись, ​руки ​согнулись, ​и ​с ​могучим ​рёвом ​они ​выпустили ​залп ​снарядов ​в ​сторону ​приближающегося ​зверя. ​ ​Копья ​ударили ​по ​чешуе ​Синдора ​с ​хором ​резких, ​звонких ​лязгов, ​но ​ни ​одно ​не ​зацепилось. ​Бронированная ​шкура ​дракона ​была ​непробиваема. ​ ​Затем ​Синдор ​открыл ​пасть, ​и ​мир ​превратился ​в ​огонь. ​ ​Бурный ​поток ​драконьего ​пламени ​обрушился ​на ​Безупречных, ​поглотив ​их ​в ​пылающем ​огненном ​аду. ​Жар ​был ​невыносимым, ​их ​доспехи ​раскалились ​докрасна, ​прежде ​чем ​расплавиться. ​У ​них ​не ​было ​времени ​кричать. ​Через ​несколько ​секунд ​их ​тела ​рассыпались ​в ​прах, ​полностью ​поглощённые ​неумолимым ​пламенем. ​ ​Байрон ​в ​ужасе ​наблюдал, ​как ​его ​воины ​исчезают ​в ​огненном ​шторме. ​Его ​лицо ​исказилось ​от ​ярости ​и ​горя, ​вены ​вздулись ​на ​лбу ​и ​шее, ​когда ​он ​издал ​яростный, ​мучительный ​крик. ​ ​— ​Гэвин ​Белерис! ​— ​взревел ​он, ​его ​голос ​охрип ​от ​отчаяния ​и ​ненависти. ​— ​Я ​проклинаю ​тебя! ​Да ​умрёшь ​ты ​жалкой ​смертью! ​ ​Гэвин ​услышал ​крик, ​но ​его ​выражение ​осталось ​холодным, ​непреклонным. ​Его ​глаза ​сверкали ​той ​же ​ледяной ​решимостью, ​которая ​привела ​его ​так ​далеко. ​Без ​слова ​он ​снова ​погнал ​Синдора ​вперёд, ​предрешая ​судьбу ​Байрона ​Хейвуда. ​ ​Ещё ​одна ​струя ​драконьего ​огня ​вырвалась ​вперёд, ​поглотив ​Байрона ​целиком. ​Его ​крики ​оборвались, ​сменившись ​шипением ​горящей ​плоти. ​Сам ​воздух, ​казалось, ​исказился ​от ​интенсивности ​жара, ​и ​когда ​пламя ​наконец ​рассеялось, ​от ​него ​ничего ​не ​осталось ​— ​только ​обугленный ​след ​на ​выжженной ​земле. ​ ​С ​гибелью ​их ​командира ​оборона ​Лиса ​полностью ​рухнула. ​Силы ​Гэвина ​хлынули ​через ​город, ​как ​неудержимый ​поток, ​быстро ​одолевая ​оставшихся ​защитников. ​Солдаты ​штурмовали ​улицы, ​рубя ​наёмников ​везде, ​где ​их ​находили. ​Сталь ​сталкивалась ​со ​сталью, ​раздавались ​боевые ​кличи, ​а ​мощёные ​улицы ​становились ​скользкими ​от ​крови. ​ ​Пощады ​не ​было. ​Дом ​за ​домом, ​улица ​за ​улицей, ​город ​очищался. ​ ​Над ​всем ​этим ​кружил ​Синдор, ​воплощение ​разрушения, ​его ​ревущее ​пламя ​гарантировало, ​что ​никто ​из ​тех, ​кто ​выступил ​против ​Гэвина, ​не ​доживёт, ​чтобы ​рассказать ​об ​этом.