Часть 9

      Был загруженный учёбой день. На занятиях по трансфигурации профессор Уизли задала написать эссе на десять страниц по теме «Как трансфигурация может помочь в бытовых и опасных ситуациях». Остаток вечера Люси пыталась сосредоточиться на поиске материала в тишине библиотеки. Старая библиотекарь мадам Пергамм направила слизеринку в нужный отдел, напомнив, что если она захочет вынести книги из зала, то пусть не забудет внести в личную карточку отметку об этом.       Люси нашла нужную литературу и за дальним столом разложила перо, чернильницу и пергамент, чтобы начать делать домашнее задание. Несколько молодых людей общались за пару столов от неё, но в целом не мешали, хотя Люси недовольно подумала: «Когтевранцы теперь умом и в библиотеках меряются?» — и, опустив голову, попыталась углубиться в конспект. Её планы были нарушены. Из-за стеллажа с трактатами о драконах появилась сияющая Поппи.       — Люси! Ты тут! Как хорошо, что я тебя нашла!       Поппи Свитинг, вся сияющая, будто проглотила волшебное печенье, подлетела к её столу и плюхнулась на стул напротив. Её глаза, обычно такие добрые и спокойные, теперь горели азартом, а она сама постоянно поглядывала куда-то через плечо.       — Привет, Поппи, — улыбнулась Люси, откладывая перо. — Что случилось? Ты похожа сову, что поймала самую жирную жабу.       — Случилось? Да ничего особенного! — Поппи беспечно махнула рукой, но её взгляд снова уплыл в ту же точку. Люси проследила за её взглядом и внимательно осмотрела тех самых общающихся парней у стеллажей с книгами по Прорицаниям. А именно высокого когтевранца с идеально уложенными тёмными волосами и снобистской осанкой. Это был Дамьен Аберкромби. Он что-то оживлённо обсуждал с приятелем, явно стараясь быть замеченным.       Люси нахмурилась. Аберкромби славился не столько умом, сколько умением красиво пройтись по правилам и чужим чувствам.       — Поппи, — осторожно начала Люси, — ты же в курсе, что он на прошлой неделе пытался подкупить одну гриффиндорку, чтобы та сделала за него всё зельеварение?       — О, это всё просто слухи! — отмахнулась Поппи, наконец переведя на подругу восторженный взгляд. — Ты его просто не знаешь. Он на самом деле… такой загадочный. И такой остроумный! На днях сказал, что мои рисунки пикси «трогательно наивны». По-моему, это мило!       «Мило?» — мысленно возмутилась Люси. Звучало как откровенное издевательство. Она открыла было рот, чтобы возразить, но увидела, как лицо Поппи снова осветилось.       — Ой, он пошёл! Мне надо, я просто хотела сказать «привет»! Кстати, Натси говорила про шахматы в среду, надеюсь, ты будешь? Она планирует отыграться. И да, это тебе. — И, озираясь по сторонам, сунула ей в руки небольшой розовый томик в бархатном переплете. — Держи! — прошептала она, подмигивая. — Для романтического настроения!       Не дав подруге опомниться, Поппи тут же скрылась между полками, оставив слизеринку с книгой в руках. Та вздохнула и посмотрела на обложку. «Шёпот лунного света: избранные сонеты о любви». Передёрнуло. И прежде чем Люси успела что-либо сказать, Поппи сорвалась с места и помчалась прочь, помахав ей на прощание рукой и оставив наедине с конспектом, сомнениями и стихами.       Люси осталась сидеть с открытым ртом. «Загадочный? Остроумный? Да он просто самовлюблённый…» — мысленно закончила она фразу. Так и не поняв, стоило ли спрашивать у такого маленького романтика совет про любовь. Она с силой ткнула пером в пергамент, пытаясь вернуться к теории превращения насекомых в пуговицы, но мысли никак не хотели сосредотачиваться. Слизеринка с укором посмотрела на бархатную книгу осуждающе. Кажется, кто-то перечитал подобной литературы и теперь ищет приключений.       Немногим позже она услышала осторожные, но уверенные шаги. Подняв голову, она увидела Оминиса, который медленно продвигался между столами.       — Оминис, привет, — тихо окликнула она его, чтобы не нарушать библиотечную тишину.       Он повернул голову на её голос и улыбнулся.       — Привет, — так же тихо ответил он, направляясь к её столу. Он аккуратно нащупал стул и опустился сбоку от неё. — Домашнее задание делаешь?       — Да, я хотела начать писать эссе, — ответила Люси, слегка отодвигая злополучный сборник к стопке учебников. — Но меня тут поймала Поппи и дала... Э-э, сборник стихов.       Брови Оминиса поползли вверх в немом удивлении.       — Ты любишь поэзию? — спросил он, и в его голосе слышалось неподдельное любопытство.       — Вообще нет, — честно призналась Люси. — Но она почему-то решила, что да.       Оминис слегка наклонился вперед, выражение его лица стало более заинтересованным.       — А что за стихи? — спросил он, понизив голос до интимного, заговорщицкого шёпота.       Люси поморщилась, чувствуя, как предательский румянец заливает её щеки.       — Стихи. Про. Любовь, — мрачно выдохнула она.       — Это для романтичного вечера в библиотеке? С пыльными фолиантами при свечах? — пошутил он, и в уголках его глаз собрались смешливые морщинки.       — Честно? Я сама не представляю, о чём она думала, — с облегчением рассмеялась Люси, радуясь, что он воспринял это с юмором, а не с подозрением. — Наверное, решила, что мне не хватает в жизни «возвышенных материй».       — Возвышенные материи — это хорошо, — заметил Оминис, его пальцы бессознательно потянулись к его палочке, лежащей на столе. — Но, пожалуй, «Тактика обороны против тёмных искусств» Гризелды Марбэнкс всё же надежнее. Поэзия не остановит разъярённого гоблина.       — Вот именно! — с жаром согласилась девушка. — Стихи не спасли еще ни одного волшебника от дракона, а вот хорошее щитовое заклинание — запросто.       Они еще немного посидели, тихо перешептываясь и смеясь над абсурдностью ситуации. Атмосфера между ними была лёгкой и непринуждённой, без тени того неловкого напряжения, что было раньше. Казалось, встреча в Крипте открыла какую-то новую, более простую и весёлую главу в их общении.       Через пару минут комфортного молчания, прерываемого лишь далекими шагами мадам Пергамм, Люси снова потянулась к злополучному томику. Любопытство пересилило. Она открыла книгу наугад, и страницы с тихим шелестом распахнулись.       Оминис, уловивший звук, слегка повернул голову в её сторону. На его губах играла легкая и понимающая улыбка.       — Что я слышу? Интерес оказался сильнее? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала та самая мягкая, почти озорная нотка, что была в Крипте.       Люси фыркнула, но не стала закрывать книгу.       — Ну а что? — парировала она, стараясь, чтобы в голосе звучала беззаботность. — Буду вам потом в Крипте, при очередной тренировке, вслух зачитывать стихи о любви! Для вдохновения. Чтобы «Конфринго» летело с особой, поэтической силой!       Она говорила это с преувеличенным пафосом, и Оминис тихо рассмеялся.       — Тем более, когда еще такая книга окажется у меня в руках? — добавила она уже более естественно, проводя пальцем по бархатистой обложке. — Надо же знать, против чего мы, практики, воюем.       — О, тогда это уже можно считать исследованием, — с важным видом заключил Оминис. — Научным экспериментом по воздействию романтической лирики на соперника. Мы обязаны это проверить. Для науки, разумеется.       — Именно! — с готовностью подхватила Люси. — Я буду читать, а ты будешь замерять мощность своих щитов. Надо будет только попросить Себастьяна принести нам графики и измерительные приборы.       — Он будет в восторге от такой задачи, — важно заметил Оминис. — Он обожает хаос. Особенно, если его можно измерить.       Они снова замолчали, но на этот раз молчание было наполнено веселым, общим пониманием абсурдности их плана. Она перелистывала страницы, уже не чувствуя неловкости, а Оминис сидел, слегка улыбаясь, его пальцы перебирали ребро своей палочки, которая лежала между ними, словно связующее звено в их тихой, новой игре.       Внимание Люси упало на стихотворение знаменитого славянского волшебника: Помню. Книгу раскрыв, ты чуть-чуть шелестела страницами. Я спросил: «Хорошо, что в душе преломляется лёд?» Ты блеснула ко мне, вмиг узревшими дали, зеницами. И люблю — и любовь — о любви — для любимой — поет. ©Константин Бальмонт       Люси смутилась. «Она что, заколдована? Или это плод моего воображения?» — подумала она. Оглядываясь по сторонам и не увидев ничего подозрительного, ни Поппи, ни когтевранцев, она резко закрыла книгу и принялась за домашнее задание. Но на секунду ей показалось, что библиотека, всегда бывавшая царством строгого порядка, на мгновение наполнилась совсем другим, лёгким и живым ощущением, что в Хогвартсе то, что тебе нужно, всегда тебя находит. Даже бархатная розовая книга стихов.