Часть 11

      Через пару дней, в одном из просторных коридоров Хогвартса, Люси, прижавшись к холодному каменному подоконнику, слушала восторженный шёпот Поппи.       — Ты просто не представляешь! — захлебывалась подруга, её глаза сияли как две звезды. — В оранжерее распустились ночные лилии! Бабушка говорила, они бывают раз в году, и только в полнолуние! Они светятся в темноте!       — Ого, — искренне удивилась Люси, представляя себе это зрелище. — Предлагаешь сходить после отбоя? Посмотреть?       Энтузиазм Поппи мгновенно сменился на испуг.       — О, нет! Ни за что! Боюсь, что нарвусь на старосту. Возле оранжерей их всегда очень много. Не хочу получить месяц наказания или штраф для факультета.       Люси вздохнула, но понимающе кивнула.       — Ну ладно, ничего страшного. Жаль, конечно.       Они попрощались, и Поппи побежала по своим делам. Люси посмотрела ей вдаль, надеясь, что она бежит не к Дамьяну. Она уже собралась идти дальше, как заметила знакомую фигуру у дверей одного из кабинетов. Оминис стоял, прислонившись к косяку, его палочка была наготове, а на лице застыло задумчивое выражение. Он явно слышал их разговор.       — О, привет, Оминис, — окликнула его Люси, подходя ближе. — Ты слышал? Это правда про лилии?       Он повернул голову на её голос, и его лицо оживилось легкой улыбкой.       — Привет. Да, это правда. Я много раз слышал, как старшекурсники о них говорят. Есть слух, что они не только светятся, но и очень сладко пахнут. Медом и чем-то еще, что я не могу определить.       — О, как… — протянула Люси, и в ее голосе зазвучало неподдельное любопытство. — Хмммм…       Она не успела ничего добавить, как Оминис неожиданно спросил, его голос прозвучал спокойно и ровно, без тени сомнения:       — Хочешь сходить после отбоя?       Люси замерла на секунду, затем выдохнула:       — Хотелось бы… Очень.       — Тогда, хочешь, пойдем вместе? — предложил он, и в его тоне появились нотки легкого, почти авантюрного задора. — Если нас поймают, я скажу, что ты просто помогала слепому потерявшемуся студенту найти путь до общежития.       Люси фыркнула, а затем залилась сдержанным, но радостным хохотом, эхо которого разнеслось по пустому коридору.       — О, Оминис! Это гениально! — прошептала она, озираясь по сторонам. — Беспроигрышный слизеринский план!       — Я стараюсь, — с достоинством ответил он, и его улыбка стала шире.       — Тогда договорились! — с энтузиазмом прошептала Люси. — Встретимся в гостиной после отбоя!       Он кивнул, и его палочка издала короткую, одобрительную вибрацию, будто тоже была согласна на эту маленькую, опасную и такую внезапную авантюру.       Весь день Люси с нетерпением ждала их встречи. За ужином она то и дело бросала взгляды на Оминиса, который оставался невозмутимым. Себастьян, конечно, заметил это. Он многозначительно посмотрел на неё и, не удержавшись, прокомментировал:       — Хочешь что-то сказать?       Люси нахмурилась. Ну конечно, он не мог это пропустить.       — Да, Оминис, как у тебя дела с большим эссе по травологии?       Себастьян нахмурился, но сделал такое лицо, будто говорил: «Да-да, так я тебе и поверил».       Они обсудили уроки и планы на неделю, а когда трапеза закончилась, Люси стремительно выскользнула из-за стола и направилась в женское крыло общежития. В спальне она села за учебники, но не для того, чтобы что-то учить, а просто чтобы занять время. За час до отбоя она переоделась в удобную одежду. Подумала, что если придется бежать от старост, то комфорт превыше всего в этом деле. Дождавшись, пока соседки уснут, она тихо выскользнула из комнаты.       Гостиная факультета ночью была погружена в глубокий, почти осязаемый мрак, нарушаемый лишь тусклым мерцанием углей в камине. Люси, затаив дыхание, ждала, прислушиваясь к каждому шороху. И вот послышались тихие, уверенные шаги и едва уловимое постукивание палочки по стене.       — Я здесь, — прошептала она.       Оминис кивнул, его лицо в полумраке казалось бледным и сосредоточенным. Они молча, как тени, скользнули по спящему замку, пользуясь знакомыми Оминису обходными путями. Он вел её с удивительной уверенностью, его палочка и память были надежнее любого зрения.       В одном из коридоров Оминис шепнул Люси:       — Мне показалось, или какой-то портрет меня отчитал?       Люси сдерживая смех тихо сказала:       — Ещё строил рожы.       Оминис лишь цокнул и решительно шёл дальше.       Они обошли несколько закоулков. Всё было тихо и спокойно, никаких старост. Он первым зашёл в большое помещение с растениями. В оранжерее было темно, но лунный свет, льющийся сквозь стеклянную крышу, заливал всё вокруг призрачным, серебристым сиянием. Люси шла за Оминисом, и её взгляд упал на его спину, чётко очерченную в лунном свете. Плечи, казавшиеся ещё шире в полумраке, прямая осанка… У неё слегка закружилась голова, и в висках застучало. «Так, возьми себя в руки!» — сурово приказала она себе мысленно, сжимая кулаки.       Они зашли дальше вглубь, в самый угол, и их сразу окутал густой, пьянящий аромат. И тогда она увидела их. Ночные лилии. Их лепестки, казалось, были сотканы из самого лунного света, они мягко светились изнутри, отбрасывая голубоватые блики на темные листья. Они были неземными, почти прозрачными и невероятно нежными.       — О, Оминис… — выдохнула Люси, забыв обо всем на свете. — Они как живые призраки… такие нежные! А аромат! Оминис, как тебе?       Он замер, вдыхая воздух полной грудью. Его лицо было обращено к цветам, будто он пытался не только уловить запах, но и «увидеть» его.       — Они пахнут… как лето ночью, — проговорил он наконец, и его голос прозвучал задумчиво и мягко. — Теплой землёй после дождя, медом и… чем-то далеким, холодным, как сами звезды.       Люси хихикнула, пораженная его словами.       — Поэтично!       Он повернулся к ней, и на его губах выступила та самая, редкая и слегка озорная улыбка.       — Специально для тебя, — сказал он с легкой напыщенностью. — Ты же у нас теперь любитель поэзии.       Люси прыснула смехом и легонько, совсем по-дружески, толкнула его в плечо.       — Ну да, всего один злополучный томик — и я уже поэт.       Он покачнулся от её толчка, но не потерял равновесия, его улыбка только стала шире.       Они стояли среди светящихся цветов, окутанные их волшебным ароматом, и лунный свет делал этот момент похожим на сон — прекрасный и немного нереальный. Люси тихо стояла, пораженная не только красотой цветов, но и тем, как лунный свет ложится на черты Оминиса. Холодное сияние подчеркивало высокие скулы, строгий контур губ, делая его лицо не просто привлекательным, а поистине живописным. Если бы она была художником, то схватилась бы за кисть тут же, не в силах удержаться. «Ох уж эти высокие вибрации» — с небольшой неловкостью подумала Люси.       Тишина затянулась, Оминис слегка нахмурился.       — Что-то не так? — спросил он тихо, его голос прозвучал чуть тревожно в призрачной тишине оранжереи.       — Нет, все хорошо, — поспешно ответила Люси, отрывая взгляд от его профиля и снова обращаясь к лилиям, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Я просто… смотрю на всю эту красоту. Завораживает.       Оминис обернулся к ней, и на его лице вновь появилась та самая, редкая и дерзкая улыбка, что сводила её с ума.       — Ты же про меня? — снова пошутил он, и в его тоне слышалась та же напускная важность, что и раньше.       Эффект превзошел все ожидания. Люси хохотнула от смеха, такой внезапный и искренний звук вырвался у нее, что эхо отозвалось под стеклянными сводами.       — Конечно, про тебя! — выдохнула она, все еще смеясь и чувствуя, как напряжение окончательно уходит. — Мне кажется, ты притворяешься! Всё ты видишь! И специально говоришь такие вещи, чтобы смотреть какое я делаю глупое лицо!       Он прислонился к деревянной стойке с кадками, скрестив руки на груди, и сделал вид, что глубоко оскорблен.       — Меня уличают в мошенничестве? Я, честный слепой волшебник, который полагается лишь на свой острый слух и магическую палочку, теперь оказался симулянтом? — он поднес руку к сердцу с театральным пафосом. — Твои слова ранят меня, Люси. Глубоко.       Но он не мог сдержать улыбки, выдававшей его игру. Они стояли среди светящихся цветов, смеясь над своей собственной глупостью, и пьянящий аромат лилий смешивался с легкостью возникшей между ними. В этом волшебном месте, в этот поздний час, все казалось возможным, даже то, что самый сдержанный слизеринец вдруг стал таким остроумным и смешным.       Люси, всё еще смеясь, покачала головой, глядя на его довольное выражение лица.       — Вижу, тебе очень нравится слышать комплименты, — заметила она, подыгрывая ему.       Оминис принял гордую позу, подбородок слегка приподнят.       — Конечно, — без тени смущения согласился он. — Это тешит мое эго и самолюбие. Должен же я получать какую-то плату за все свои страдания.       — Ого! — фыркнула Люси. — Эго? Самолюбие? Книжки по психологии читал?       — На заметку, — парировал он, и его улыбка стала еще шире. — Я не только красивый, но и умный. Как тебе такое сочетание?       Люси залилась новым приступом смеха.       — И скромный! — воскликнула она, едва переводя дух. — Не забывай про скромность!       — Скромный — это мое третье имя, — с невозмутимым видом заявил Оминис. — После красивого и умного, конечно же.       — Ты сегодня просто в ударе, — выдохнула Люси, вытирая слезу от смеха. — Это точно ты, а не кто-то под оборотным зельем?       Он сделал паузу, притворно задумавшись, и снова повернулся к светящимся лилиям, вдыхая их пьянящий аромат.       — Это только для особых случаев, — произнес он чуть тише, и в его голосе вдруг послышалась легкая, почти неуловимая серьезность. — Хотя возможно, меня просто дурманят эти сладкие лилии. Или компания.       Последнюю фразу он добавил так тихо, что она почти потонула в аромате цветов, но Люси уловила её. Смех постепенно стих, сменившись теплой и смущенной улыбкой. Они стояли в молчании ещё несколько мгновений, наслаждаясь магией ночи и этим новым, неожиданным ощущением между ними.       Она, всё ещё улыбаясь, обвела взглядом светящиеся лилии и снова посмотрела на Оминиса.       — Спасибо, что так охотно согласился, — сказала она искренне. — Они правда стоят того, чтобы сбежать после комендантского часа. И тем более встретиться с развеселившимся Оминисом Мраксом или — она сделала театральную паузу, — даже не знаю, может, правильней сказать — с красивым, умным и скромным Оминисом Мраксом.       В лунном свете она ясно увидела, как по его скулам пробежал лёгкий румянец. Он опустил голову, сделав вид, что поправляет мантию, но сдержанная улыбка не сходила с его губ.       Внезапно вдалеке раздался шум.       — Я думаю, нам нужно уходить, — тихо сказал Оминис. — Пока нас не накрыла праведная ярость старост или сторожа. Пошли.       Они так же тихо и осторожно, как и пришли, выбрались из оранжереи и затерялись в темных коридорах Хогвартса. Оминис снова вёл её с той же уверенностью, его волшебная палочка безошибочно находила путь.       В гостиной Слизерина они замерли. Внутри было тихо и пусто, даже угли в камине потухли.       — Ну вот и все, — прошептала Люси. — Мы как настоящие невыразимцы.       Оминис кивнул, повернувшись к ней.       — Спасибо за компанию. И за освежающую прогулку.       Люси улыбнулась и, прежде чем уйти, подошла чуть ближе.       — Спокойной ночи, красавчик, — бросила она ему шепотом, полным нежности и легкой дерзости.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и практически побежала в сторону женских спален, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле.       Она не видела, как Оминис остался стоять на том же месте, застывшим и слегка ошеломленным. Его пальцы сжали палочку, и та издала тихую, продолжительную вибрацию, словно одобрительное жужжание. Он медленно поднял руку и провел пальцами по своим всё ещё горящим щекам, и на его лице, обращенном в сторону, где она исчезла, расцвела медленная и растерянная улыбка.