Часть 17

      Погода постепенно становилась по-настоящему зимней, воздух по утрам уже был острым и колючим. Даже в Большом зале, где пылали камины, от каменных стен веяло легкой изморозью. Во время обеда, когда студенты грелись чаем и горячими пирогами, директор Финеас Найджелус Блэк поднялся со своего места, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев.       С холодной, церемонной важностью он объявил, что в середине зимы для старшекурсников состоится Зимний Бал. Он пафосно распространился о дресс-коде, безупречном поведении и обязательных танцах, как будто готовил их не к празднику, а к дипломатическому приёму. Пока он говорил, Люси невольно покосилась на Оминиса через стол.       — А от кого ты узнал про бал раньше всех? — прошептала она, прикрывая рот рукой.       Оминис наклонился к ней, его голос прозвучал тихо и четко.       — Мне писал отец. Они с директором периодически общаются.       Их перешептывание не ускользнуло от зоркого глаза Себастьяна, сидевшего напротив. Он поймал взгляд Люси и продемонстрировал коронную ангельскую, невинную улыбку, которая на самом деле ясно говорила: «Да-да, я всё знаю. Вы идёте вместе. Поздравляю». Люси быстро отвернулась, чувствуя, как краснеет, и углубилась в тарелку с пудингом. Её взгляд скользнул по залу и зацепился за фигуру Поппи за столом Пуффендуя. Подруга сидела сгорбившись, безразлично ковыряя вилкой еду, её обычно оживлённое лицо было печальным. Когда обед подошёл к концу, Люси, попрощавшись с мальчишками, направилась к ней.       — Встретимся во дворе, у шахматных столиков? — предложила она мягко, не задавая лишних вопросов.       Поппи лишь кивнула, едва взглянув на неё.       Затем Люси нашла взглядом Натсай и жестом показала то же самое. Та ответила утвердительным кивком. Решив не тянуть, Люси первой вышла во внутренний двор.       Воздух был холодным и влажным, пах гниющими листьями и предчувствием снега. Деревья стояли почти голые, их чёрные ветви чётко рисовались на фоне низкого пасмурного неба. Зима была уже на пороге. Она села за знакомый каменный столик и, чтобы занять руки и мысли, расставила шахматы, играя сама с собой, переключаясь между белыми и чёрными фигурами.       Вскоре подошли Натсай и, чуть позже, всё такая же поникшая, Поппи. Люси закончила партию и отодвинула доску.       — Хотела с вами поговорить. Ну, вы знаете, о чём. Как вам новость о бале?       Натсай, закутавшись плотнее в мантию, сделала небольшой вдох и слышимый выдох, в котором застыло белое облачко пара.       — Интересное мероприятие. У нас на родине ничего подобного не проводили. Буду в предвкушении, посмотрю на всю эту… британскую помпезность.       Поппи, не глядя ни на кого, прошептала:       — Я никуда не пойду.       Люси встревоженно посмотрела на неё. «Дамьен. Это из-за него», — мелькнуло у неё в голове. Но она решила не лезть с расспросами в лоб.       — Что-то случилось? — осторожно спросила она.       — Не совсем. Не хочу об этом говорить, — тихо ответила Поппи.       Натсай и Люси многозначительно переглянулись. Натсай, пытаясь смягчить обстановку, обернулась к Люси с лёгкой улыбкой.       — Ну что ж, Поппи, давай послушаем лучше, как дела у нашей подруги с её «синдромом главного героя»? Может, её истории тебя развеселят.       — О, у меня всё… более чем хорошо, — заулыбалась Люси, пойманная врасплох, но не удержавшись от радостной новости. — Поппи, тебе понравится! Оминис пригласил меня на бал!       Но эффект получился обратным. При этих словах Поппи не оживилась, а, наоборот, ещё больше насупилась. Её глаза наполнились слезами. Не говоря ни слова, она резко вскочила и, не глядя на подруг, убежала обратно в замок.       — О, Мерлин, — с ужасом выдохнула Люси. — Это из-за Дамьена. Наверное, не стоило болтать о своих… романтических подвигах.       Натсай тяжело вздохнула, её тёплые карие глаза выражали понимание.       — Ты не виновата, что её обидели. Но нужно будет поговорить, поддержать. Одна я, наверное, не справлюсь.       — Да… — грустно согласилась Люси. — Я найду её после уроков.       — А сейчас расскажи мне всё, — мягко потребовала Натсай. — И про Хогсмид, и про приглашение. Детально.       Люси, всё ещё переживая за Поппи, тем не менее с радостью поделилась с подругой всеми подробностями их прогулки и тем, как Оминис сделал этот важный шаг. Натсай внимательно слушала, довольно кивая.       — Мои поздравления, — сказала она в конце, и в её голосе звучала искренняя радость за подругу. — Похоже, твои чувства абсолютно взаимны. Что ж, теперь и мне придётся подумать, с кем пойти на этот бал… Ну ладно, это потом. Давай договоримся: кто первый найдёт Поппи, тот сообщит другой. Пошли.       Они попрощались, и Люси направилась на историю магии, в мыслях уже составляя план поисков. «Скорее всего, она в туалете на третьем этаже», — подумала она.       По пути её действительно ждала «встреча» — но не с Поппи, а с Гарретом Уизли. Рыжий изобретатель поджидал её за поворотом с важным видом и сунул ей в руки небольшой пузырёк с мутноватой жидкостью.       — Формула усовершенствована! — торжественно прошептал он. — Я протестировал на себе — работает безупречно. Спасибо за ингредиенты. Держи свою долю.       Он крепко, по-деловому, пожал ей руку и скрылся. Люси зажала пузырёк в ладони. Это был знак? Шанс проучить Дамьена Аберкромби? Или стоит приберечь это зелье на другой случай? «Сначала найти Поппи, — твёрдо решила она, пряча флакон в карман мантии. — А уж потом решать судьбу этой жалкой букашки».       Урок по истории магии прошёл мучительно медленно. Люси почти заснула под монотонный бубнёж профессора, мысленно рисуя картины мести. Звонок спас её, и она первой выскочила из класса, помчавшись в девчачий туалет.       Как она и предполагала, из одной из закрытых кабинок доносились приглушённые всхлипывания.       — Поппи, это ты? — тихо позвала Люси.       В ответ послышался тихий, заложенный голос:       — Да…       — Можно войти? Или просто расскажешь, что случилось?       Дверь не открылась, но из-за неё послышались тихие, прерывистые слова.       — Он… он общался со мной только ради домашних заданий по уходу за магическими существами. Я поняла сегодня утром… Он попросил сделать за него три эссе, потому что сам не разбирается. А когда я сказала, что у меня самой много дел… он сказал, что я, видимо, не такая уж и умная, раз не могу помочь другу.       Люси слушала, испытывая смесь облегчения и гнева. Облегчения — потому что боялась чего-то худшего; гнева — из-за наглости и глупости когтевранца. Она облокотилась лбом на прохладную дверь кабинки.       — Поппи, милая, — мягко сказала она. — Неужели он тебе так уж сильно нравился?       В ответ послышались лишь новые всхлипы.       — Да…       — Знаешь, по-моему, он не такой уж умный и красивый, каким себя выставляет. Ты же намного лучше! Тебя ещё обязательно пригласит на бал кто-то получше, а Дамьен будет потом кусать локти, когда увидит, какая ты красивая танцуешь!       Поппи внутри замолчала. Воодушевлённая, Люси продолжила.       — Ты такая добрая и отзывчивая! Я сразу начала волноваться, когда поняла, что он тебе симпатичен. Поверь, будет кто-то, кто оценит тебя по достоинству. Кто-то с чистой душой.       Люси смутилась, произнеся эти слова. В них было что-то искреннее и обезоруживающее. Но Поппи должна была понять, насколько она важна.       — Ладно… Ладно, верю, — после паузы прозвучал тихий, но уже более твёрдый голос.       — Вот и хорошо! Давай через пару недель сходим втроём с Натси в «Шапку-невидимку»? Просто посмотрим платья, развеемся, может, что-то прикупим?       — Хорошо… — после небольшой паузы согласилась Поппи. — Спасибо.       Люси облегчённо выдохнула.       — Ты не выйдешь?       — Я вся красная. Нет, я умоюсь и позже выйду. Иди, не опаздывай на урок.       — Ну смотри мне! — строго, но с добротой сказала Люси, отходя от двери. — Чтобы больше не плакала из-за этого заносчивого болвана! Иначе я превращу его в головастика и раздавлю.       Из-за двери донёсся слабый, но настоящий смешок. Это была победа. Маленькая, но важная.       Вечером Большой зал наполнился голосами и запахом жареного мяса с ароматными травами. Свечи, витающие у потолка, отбрасывали тёплый свет, а звон приборов смешивался с весёлым гомоном. Люси, успокоившись после разговора с Поппи, с аппетитом налегала на картофельное пюре с мясным гарниром. Она поймала взгляд Натсай через зал и едва заметно кивнула, давая понять, что ситуация под контролем. Гриффиндорка в ответ улыбнулась и подняла бокал с соком в её сторону.       Спокойствие, однако, было недолгим. Мысли вновь вернулись к Дамьену и зелью, лежавшему в её кармане. Люси повернулась к Себастьяну, который с азартом делился с Оминисом последними сплетнями о том, как Гаррет Уизли чуть не поджёг кабинет зельеварения. Новость её ничуть не удивила.       — Себастьян, — перебила она его, — чисто гипотетически… Если кто-то повёл себя откровенно подло, стоит ли его проучить? Ну, чтобы запомнил.       Лицо Себастьяна озарилось хитрой, понимающей улыбкой. Он отложил вилку.       — О, ну, ты же прекрасно знаешь моё мнение, — протянул он с намёком. — Гипотетически, конечно. Иногда справедливость нужно вершить своими руками. Особенно если профессора в упор не замечают происходящего.       В их диалог мягко вмешался Оминис. Он не повернул к ним голову, но его голос прозвучал чётко и спокойно:       — Если это о том, о чём я догадываюсь, то я не думаю, что стоит опускаться до такого уровня. — Он сделал небольшую паузу. — И, если честно, ты обратилась за советом к человеку с… несколько размытыми моральными ориентирами.       Себастьян фыркнул с преувеличенно-напыщенным видом, прижимая руку к сердцу.       — Да как ты смеешь! Мой лучший друг — и такое говорит обо мне! Ты ранил мои чувства! Я оскорблён до глубины души!       Оминис тактично пропустил мимо ушей этот театральный монолог и повернулся в сторону Люси, его выражение лица стало серьёзнее.       — Я понимаю порыв. Но я действительно считаю, что это плохая идея. Если, конечно, не случилось чего-то ужасного. А я полагаю, что нет. Такой человек, скорее всего, и так немногим симпатичен. И если он обидел кого-то из… твоего круга общения, — он тщательно подбирал слова, избегая имени Поппи, — то он уже нажил себе проблем и без чужого вмешательства. Но решать, в конечном счёте, тебе.       Люси немного смутилась, почувствовав справедливость его слов. Себастьян же сидел с видом глубоко оскорблённой невинности, скрестив руки на груди. Неловкое молчание затянулось.       Оминис вздохнул — этот звук был скорее уставшим, чем сердитым.       — Только, пожалуйста, не делайте вид, что обиделись. Вы оба… порывисты. И склонны поддаваться первому импульсу, не думая о последствиях.       Себастьян не выдержал и снова вступил в разговор, его лицо расплылось в широкой ухмылке.       — Но именно за это ты нас и любишь! Без нас тебе было бы скучно в твоём разумном и здравомыслящем мирке!       На это Оминис не нашёл что ответить. Вместо этого он с невозмутимым видом поднёс к губам бокал с тыквенным соком, скрывая зарождающуюся улыбку. Люси посмотрела на них — на своего взрывного, но преданного друга и на спокойного, мудрого Оминиса, который пытался удержать их обоих от глупостей. И почувствовала, как злость на Дамьена понемногу отступает, сменяясь тёплой благодарностью за этих двоих.       «Ладно, — подумала она, — возможно, ты прав. Может, простое игнорирование — лучшая месть». Она отложила вилку и повернулась к Себастьяну.       — Так что там у Гаррета с котлом? Дошло до того, что Шарп его выгнал?       Себастьян, с радостью вернувшись к любимой теме, снова пустился в рассказ. Инцидент был исчерпан. По крайней мере, на сегодня.