Часть 22

      Люси почувствовала невероятное облегчение, словно тяжёлый камень, месяцами лежавший у неё на груди, наконец рассыпался в прах. По телу разлилась приятная, умиротворяющая прохлада, будто после долгой изнурительной жары наступила свежесть звёздной ночи. Они сидели, не говоря ни слова, их пальцы всё ещё были переплетены, и в этой тишине, наполненной лишь их дыханием и шёпотом Крипты, был целый мир. Десять минут пролетели как одно мгновение — момент хрупкого, но прочного покоя.       Первой нарушила тишину Люси, голос прозвучал мягко, почти нежно.       — Можем потренироваться. Хочешь?       — Да, конечно, — ответил Оминис, и в его голосе впервые за этот вечер снова появилась лёгкая, уверенная нота. — Нужно.       Он поднялся, не отпуская её руки, и мягко потянул за собой. Второй рукой взмахнул палочкой, и воздух снова наполнился тихой, плавной мелодией.       На этот раз слизеринка двигалась увереннее. Всё ещё изредка спотыкалась, но тело лучше помнило ритм, а разум больше не был скован страхом. Оминис вёл мягче, чем когда-либо, его движения были не столько указаниями, сколько приглашением. Он был задумчив и молчалив, но на его лице застыло выражение спокойной и глубокой доброты.       Когда музыка стихла, они остановились, но он не отпустил её, словно их танец на этом не закончился.       — Однозначно лучше, — сказал Оминис, немного помолчав. — Если ты не занята, предлагаю встретиться здесь завтра в это же время.       — Да, — кивнула Люси, чувствуя, как её щеки теплеют. — Хорошо.       Он замолчал, и в паузе повисло невысказанное «но». Медленно, почти нехотя, он разжал пальцы.       — Пойдём в подземелья? Пока старост в коридорах ещё не много.       — Пошли.       Когда они вошли в безлюдную гостиную, освещенную только углями в камине, Люси повернулась к нему.       — Спасибо, Оминис. Спокойной ночи.       Он уже открыл рот, чтобы попрощаться, но Люси, охваченная порывом, шагнула вперёд и обняла его. Объятия были краткими, но крепкими, она почувствовала, как его плечи напряглись от неожиданности. Затем, не сказав ни слова, она развернулась и почти побежала к арке, ведущей в женские спальни. Этот жест был как озорная, знакомая нотка, означавшая, что волшебница переступила ещё одну черту в их взаимоотношениях.

***

      Утро встретило её не просто хорошим настроением, а сладким, трепетным предвкушением, с которым хотелось прожить каждый момент этого дня. Позволив себе немного проспать, она затем стремительно помчалась в ванные комнаты, а после, с ещё влажными кончиками волос, — в Большой зал. По пути её взгляд упал на стол Пуффендуя, где она сразу заметила знакомую каштановую головку.       — Поппи! — окликнула она, подходя ближе. — Слушай, а не сходить ли нам в Хогсмид сегодня после уроков? Боюсь, на выходных там будет не протолкнуться из-за всех, кто хватился о платьях в последний момент.       — Блестящая идея! — лицо Поппи озарилось улыбкой. — Я тогда Натсай скажу, чтобы присоединилась.       Договорившись, Люси наконец направилась к своему столу. Она присела на скамью рядом с Оминисом. Атмосфера между троицей была разительно иной, чем днём ранее. Себастьян излучал такое самодовольное спокойствие, будто только что успешно провернул многоходовую аферу, а Оминис, хоть и выглядел слегка смущённым, казался умиротворённым. Они обсуждали вчерашний скандал на Зельеварении, где одного из когтевранцев чуть не выгнали с урока за взорвавшийся котёл. Себастьян, переводивший глаза с одного друга на другого, поймал взгляд Люси и многозначительно подмигнул, всем своим видом говоря: «Я в курсе».       После завтрака ученики отправились на занятия. Часть дня пролетела незаметно. На последнем уроке Люси, собирая книги, повернулась к Оминису.       — Увидимся в Крипте. А сейчас я бегу в Хогсмид.       — В Хогсмид? — он нахмурился, поворачиваясь к ней на звук её голоса. — Зачем?       — За платьем, — ответила она, понизив голос и оглядываясь, чтобы их не подслушали. — Боюсь, что к выходным там не останется ничего приличного. Встречаюсь с Натсай и Поппи.       — Понятно, — кивнул он, и в уголках его губ появилась почти незаметная улыбка. — Тогда до встречи в Крипте.       Люси, полная воодушевления, легко сбежала по мраморной лестнице к главному входу замка. У ворот она встретила подруг — «жёлтую» и «красную». Вместе они вышли на извилистую тропу, утоптанную в снегу, которая вела в деревню. Хрустящий снег под сапогами, морозный воздух, обжигающий щёки, и оживлённый смех создавали идеальную атмосферу для дружеской беседы. Не теряя времени, Люси начала делиться последними новостями, подробно рассказывая о вчерашней встрече в Крипте. Подруги слушали, затаив дыхание. Когда история достигла кульминации, восторгу девочек не было предела.       Поппи, сияя от счастья за подругу, торжествующе подняла кулак вверх, словно только что одержала личную победу:       — А я говорила! Я была права с самого начала! Он в тебя влюблён!       — Да, удивительно, но на этот раз твоё предчувствие тебя не подвело, — с улыбкой признала Люси, тут же, не дав Поппи разойтись в самовосхвалении, мягко переведя разговор. — А как у тебя дела, Поппи? Есть новости?       — Меня пригласил… — она засмущалась, опустив глаза на свои варежки, но затем ободряюще взглянула на подруг, — Гаррет Уизли. И я согласилась.       Натсай фыркнула от смеха и дружески хлопнула пуффендуйку по плечу.       — Он, без сомнения, в тысячу раз лучше того зазнайки Дамьена. С ним, по крайней мере, не соскучишься.       Люси тут же подхватила, её глаза весело сверкнули:       — Абсолютно верно! Главное теперь — чтобы со всеми его экспериментами он благополучно дожил до самого Бала.       Шутка оказалась настолько меткой и одновременно пугающе правдоподобной, что все три подруги одновременно залились задорным, оглушительным смехом. Их весёлый хохот, казалось, звенел в морозном воздухе, смешиваясь с дымком из труб Хогсмида и предвкушением грядущего торжества.       Магазин «Шапка невидимка» встретил их уютной, зачарованной тишиной, нарушаемой лишь шелестом дорогих тканей и мерным тиканьем старинных часов. Лишь изредка дверь, звеня колокольчиком, впускала новых посетителей, ненадолго нарушая царящий покой. Владелец, Август Хилл, с глазами, полными живого блеска, стоял за резной стойкой и приветствовал их теплой улыбкой.       — О, юные леди! Не иначе как готовитесь к балу и ищете наряды? — произнёс он, и его бархатный голос идеально гармонировал с атмосферой магазина.       Волшебницы, словно синхронизированные, дружно и оживлённо закивали. Он ободряюще кивнул в ответ.       — Вы по адресу. У окна — стойка с длинными платьями, — он изящным жестом указал рукой, — у стены — фасоны средней длины. Всё распределено по цветам. Прошу, не стесняйтесь. Если понадобится помощь — я к вашим услугам.       Подруги, словно по команде, разошлись в разные стороны, погрузившись в волшебный мир шёлка, атласа и бархата. Поппи и Натсай довольно быстро отыскали нужные одежды: одна — в оттенках нежного персикового, другая — в благородном изумрудном. Но Люси уже почти отчаялась, пробираясь сквозь лес из кричащих рюшей и слишком ярких тканей, как вдруг её взгляд упал на него.       Платье висело чуть в стороне, словно скромно стесняясь привлекать к себе внимание. Оно было бледно-голубым, почти эфирным, будто сотканным из лунного света и первого зимнего инея. Несколько струящихся слоёв лёгкой ткани, переливающихся перламутром, колыхались от малейшего движения воздуха.       — О, — был единственный звук, который смогла издать Люси, невольно протягивая руку, чтобы прикоснуться к невесомой материи.       Поппи и Натсай, заметив её реакцию, мигом оказались рядом.       — Это оно! — без тени сомнения провозгласила Натсай. — Примеряй. Немедленно!       Люси вышла из-за занавески примерочной в платье, которое идеально сидело на ней. Оно подчёркивало её стан, делая кожу сияющей, как фарфор. Она медленно крутанулась перед зеркалом, и ткань мягко струилась вокруг неё.       — Ты похожа на зимнюю фею, — прошептала Поппи, зачарованно глядя на неё.       — Думаешь? — счастливо улыбнулась Люси, ловя в зеркале своё преображённое отражение.       Поппи осторожно, почти с благоговением, потрогала рукав.       — Оно такое мягкое… — сказала она, а затем добавила с хитрой улыбкой: — Он это оценит.       — Поппи! — фыркнула она, пытаясь скрыть смущение. — Люси моментально залилась густым румянцем.       Натсай громко рассмеялась.       — Да брось, она же права! Мракс просто потеряет дар речи, когда… — она картинно призадумалась, — …когда будет обнимать тебя в танце!       — Ну вы и дурынды… — с насмешкой покачала головой Люси, но в её глазах плескалась радость. — Беру.       Август Хилл, словно верный хранитель их секретов, бережно упаковывал платья в тканевые чехлы и мягко напомнил:       — Дорогие мои, если вы уже определились с кавалерами, могу предложить вам приобрести для них платки.       Девочки с интересом переглянулись. Он вежливо продолжил:       — Чтобы цвет вашего платья сочетался с оттенком его платка в нагрудном кармане. На Балу это будет знаком, что вы — пара.       Предложение показалось им изящным и романтичным. Каждой он подобрал шёлковый платок, идеально сочетавшийся с её нарядом. Расплатившись и получив свои заветные свёртки, подруги с чувством полного удовлетворения и лёгкой эйфорией направились обратно к замку. Всю дорогу они без умолку обсуждали свои находки, строили планы насчёт причёсок и туфель.       Войдя в знакомые стены Хогвартса, они, попрощавшись, разошлись по своим гостиным. У Люси ещё оставалось время, чтобы аккуратно развесить платье, переодеться и, с новым приливом смелости и предвкушения, отправиться в Крипту на очередную тренировку.       Она подбежала к назначенному месту и радостно шагала к Оминису, который ждал её на каменном выступе. Сев рядом, она увидела его тёплую улыбку, обращённую к ней.       — Удачно сходила?       — О да! — Её голос стал мягче, почти задумчивым. — Платье… Оно словно соткано из лунного света. Как призрак, легкое, летящее, очень мягкое на ощупь. Я уже решила, как уложу волосы…       Люси понимала, что Оминису эти мелочи неважны, но его внимание тронуло её. Он слушал её болтовню, наклонив голову, как будто пытался по-своему ощутить образ сквозь звуки её голоса.       После короткого разговора они начали танцевать. Уже через один танец скованность Люси исчезла, уступая место плавной, зарождающейся грации. Она словно слилась с его движениями, стала продолжением его рук и лёгкой волной, следующей за его уверенными шагами.       — А у тебя есть костюм? — спросила она, легко следуя за его шагом.       — Да, Себастьян уже оценил его. Сказал, что я выгляжу «опасно», чтобы это ни значило.       Люси едва сдерживала смех, представляя себе эту сцену: Оминис кружится на месте, а Себастьян задумчиво его разглядывает, как экспонат.       — О, Мерлин! Может, тогда опасно с тобой идти на бал? — она подыграла, нарочно драматизируя. — Мало ли какие-нибудь завистливые девицы захотят увести тебя в тёмный уголок. Хотя... В дуэлях я хороша. Так что не бойся.       Оминис посмеялся, его пальцы чуть крепче и увереннее сжали её руку.       — Мне очень спокойно на душе от того, что ты уже готова с кем-то подраться за меня.       Они сделали поворот и шаг в сторону.       — Я, кстати, взяла тебе платок, — призналась она, понизив голос. — В карман костюма. Он в цвет моего платья. Но уже в день Бала его дам. Забыла сегодня в спальне.       — Хорошо, — ответил он. Его голос стал чуть глубже, теплее. — Буду ждать.       Мелодия стихла, они замерли. Оминис не сразу отпустил её, как и в прошлый раз. Он вздохнул глубоко, с лёгкой, счастливой усталостью, словно выдыхая остатки нервного напряжения вместе с воздухом.       — На сегодня, пожалуй, достаточно. Ты танцуешь уже более чем отлично. Ещё одна-две репетиции, и всё будет идеально.       Люси засмеялась, и смех её, немного запыхавшийся, звонко отозвался под каменными сводами.       — Это всё вы, учитель Мракс! Без вашего руководства я бы так и оставалась тем самым гиппогрифом на льду.       — Не стоит благодарности, — парировал он, и в его голосе зазвучала преувеличенно важная, почти профессорская нотка. Он явно наслаждался этой игрой. — Это моя работа — направлять неуклюжих новичков на путь изящных па.       Люси наконец отпустила его руку и с притворным возмущением толкнула его в плечо.       — Ну и хам вы! Предлагаю вернуться в подземелья, пока вы не наговорили мне ещё «комплиментов» о моей грации.       Они шли по пустынным коридорам, и их тихий смех эхом отзывался от древних стен. Они болтали о пустяках, представляя, как будут выглядеть на балу — он в своём костюме, она в платье цвета лунного света — и как их наряды на миг превратят их в важных персон из волшебных сказок.       Когда они оказались в пустынной, освещённой лишь углями в камине гостиной Слизерина, наступила привычная пауза прощания. Но на этот раз в ней не было прежней неловкости или напряжения — лишь тихое, обоюдное ожидание, наполненное теплом и пониманием. И когда Люси сделала шаг вперёд, Оминис не отпрянул и не замер. Его ответное движение было естественным и уверенным. Он обнял её крепко, по-настоящему, его руки легли на её спину с такой твёрдостью, что не осталось и тени сомнения в его искренности. Они простояли так несколько мгновений, и в этом безмолвном диалоге, в ритме их сердец, стучавших в унисон, было куда больше смысла и обещаний, чем во всех их предыдущих разговорах.       — Спокойной ночи, Люси, — тихо сказал он, и его шёпот, прозвучавший прямо у неё над ухом, был тёплым, как само объятие.       — Спокойной ночи, Оминис.