2. Тории в белом

      Юта был странным — это первое, что отметил про себя Изуна. Бледный, как мел. Под глазами — тени, будто не спал неделю. Волосы торчат, одежда непривычная: белое сверху с черными нижними слоями, издалека — траур. На воротнике верхних одежд едва угадывался мон храма Тодай - сливался цветом с тканью. И взгляд усталый, но цепкий. Юноша сам по себе на мертвеца походил, если так подумать. Но таки честный — не обманывал: шаринган улавливал многое, а эмоции и настрой считывал на раз. По крайней мере, поначалу можно не прижимать, а дать объясниться.       Странность была в другом: парень не боялся. Рядом с монстром, который пугал взрослых Учих, — и ни дрожи, ни поту. Только усталость. Рука заведена так, будто он не давал пройти проклятию. Юта сдерживал эту проклятую деву. Именно сдерживал — Учиха видел каким раздражением веет от духа. И всё-таки юноша не дрожал.       Конечно, шаманы сами по себе ребята сильные, но при виде такого проклятия и они тряслись бы, а не выражали безмятежность, которой так и веяло от Юты. К слову, тот на его слова отреагировал наихудшим вариантом из всех возможных: хмурость и недоумение не были наигранными. Собеседник не знал, что происходит. И это хуже, чем если бы знал. — Я не получал сигнала бедствия, — задумчиво произнёс маг, а затем обернулся к проклятию, которое всё это время не сводило множества своих глаз с младшего брата Мадары, играя с ним в жуткие гляделки.       — Рика-тян, — сказал Юта. Обращение прозвучало несколько… тепло? Изуна непроизвольно поёжился. Проклятия не зовут нежно. И проклятия не ведут себя так послушно. — Пожалуйста, погляди на охранные барьеры и сам храм. Девушка моргнула своими многочисленными глазами и удивительно покладисто растворилась в тени, ускользая по подлеску в сторону храма. Как только шикигами ушла настолько далеко, что ее уже было не почувствовать, Юта неожиданно чихнул. И ещё пару раз, укутываясь посильнее в свой шарф. Выглядит так слабо — вот и верь первому впечатлению. Изуна с трудом верил, что этот тощий парень — маг. Обычно шаманы выглядят крепче. Не духом, но телом здоровы всегда. — Надо немного подождать, — произнёс, наконец, парень. — Не возражаете дойти до городка? Я бы хотел выпить чего-нибудь теплого. — Да, конечно, следуйте за мной, — хмыкнул Изуна, а после запрыгнул на ветви деревьев, ожидая монаха и незаметно отдавая своим приказ ничего не предпринимать. Жрец хмуро посмотрел вверх и, вздохнув, сконцентрировался, скоро оказываясь рядом. Было видно, что пользовался тот как-то неуклюже своей чакрой. Изуна бы сдержал вопрос, но парень вызывал в нём ощущение какой-то непонятной простоты, с которой можно вести себя несколько неформально. Увеселительные беседы всегда помогали при дворе вытянуть информацию, и Учиха себе не изменял. Подстроившись под чужую скорость, он двигался вперёд, еле заметно морщась от снега, летящего с верхних ветвей.       Тучи затянули небо. Стало чуть полегче. Но шаман все равно продрог — это было видно невооружённым глазом. — Не часто пользуетесь чакрой? — И что же меня выдало? — спокойно произнёс парень. Изуна не мог не вскинуть бровь, быстро мазнув взглядом по спутнику. На чужом лице было сложно что-то прочитать, но шаринган улавливал любые микроизменения, позволяя заметить скупое веселье. — Сам не знаю, — слегка задорно протянул Изуна, приземляясь впереди и снова поджидая слегка неловкого в движениях спутника. Голубые глаза зажглись, а после губы тронула призрачная улыбка. Шутник из этого монаха так себе. Видимо, тот тоже это прекрасно понимал, и от того был приятно удивлён чужой проницательностью. — В работе монаха чакра не так важна для меня. Я её заменяю проклятой энергией, — нагнав спутника, спокойно поделился Юта, будто вознаграждая за проявленную чуткость. — Неожиданно… Отчего же сейчас чакрой пользуетесь, а не проклятой энергией? — Чрезмерное использование пагубно сказывается на здоровье. Вспомните чакровое истощение — всё то же самое, — хмыкнул шаман, а потом чихнул так сильно, что чуть не улетел вниз, однако вовремя зацепился за ветвь под боком. Неуклюжий. — Я так понимаю, Вы уже? — Не спрашивайте, — устало отрезал монах. — Давайте поторопимся, очень хочется горячего.

***

      Снег по-прежнему хрустел под ногами. Горячее дыхание вырывалось облаками пара. Руки замерзали даже в тёплых перчатках: приходилось прятать в рукавах, а нос в шарфе. Шапка, к сожалению, была потеряна на миссии, а запасной Юта с собой не брал, потому красные уши то и дело мелькали меж тёмных прядей. Холодно.       Городок встречал привычной дневной суетой: вот мельтешат торговцы у своих лавок, вот люди спешат добраться до них, вот проезжает экипаж. Живая атмосфера с небольшой ноткой проклятий. Рука сама собой на рефлексе смахивала нечисть, когда маг видел особенно упитанных чудищ.       В такие моменты люди облегченно вздыхали, с радостью в глазах оборачивались, искренне благодари монаха о защите. Он кивал и уходил за шиноби быстрее, чем его могли остановить и обеспокоенно расспросить о храме. Люди волновались, а у него все еще не было ответа для них — лучше тогда вообще не говорить.       Спину тянуло, руки кололо и голова как чугун — истощение въелось в плоть, притягивая к земле. Но они, наконец, дошли до гостиницы при горячих источниках. Учихи, до того петляющие в толпе, быстро растянулись по заведению, встречаясь со своими соклановцами и снова растворяясь в людском мельтешении.       Рядом остался только Изуна и пара юнцов. Видимо, привели с собой преимущественно молодняк и лишь нескольких по-настоящему опытных бойцов.       — Позвольте проводить Вас. Для нас уже должно быть готово место, — предложил наследник, элегантным жестом указывая путь.       И Юта, кивнув, прошёл вслед за шиноби.       В комнате, где была расставлена еда, шаман неуловимо осмотрелся. Никаких ловушек. Комната спокойная, даже красивая: дерево, выкрашенное в алы, смотрелось дорого в компании остального богатого декора — вазы из фарфора, добротные полотна с сюжетами из легенд. Пройдя к столу, шаман аккуратно присел, отзеркаливая движения Учихи.       А потом, снова чихнув и, наконец, почувствовав долгожданное тепло, Юта чуть размяк.       — Простуда не даёт покоя? — вежливо поинтересовался Изуна, с лёгкостью управляясь с чайником. Он на мгновение сконцентрировался, и вода в мгновение ока нагрелась под воздействием его огненной чакры, после чего шиноби выверенными движениями засыпал в кипяток листья чая.       — Есть такое. К сожалению, некоторые проклятия любят резвиться в бурю, а я промок — и очень быстро промерз, — поговорить Юта любил. В храме особо не с кем было поделиться мыслями — все там были на порядок старше него самого. Даже с памятью прошлой жизни это не смягчило участи быть старшим для младших и всё тем же ребёнком в глазах взрослых.       — Вот как? Вы были заняты изгнанием проклятия? — участливо спросил Изуна, текучими движениями разливая и подавая ароматный чай.       — М-м, что-то в таком духе, — кивнул Юта, а после, пригубив его, улыбнулся. Отравы не было, только вкусные пряные ноты. — Такой приятный вкус.       — Рекомендую попробовать с этим, — с лёгкой ухмылкой пододвинул блюдце с угощением Учиха, сам отпивая чай с видом знатока.       В комнате ненадолго повисло уютное молчание. Бледные пальцы оттаяли и покраснели от тепла, исходящего от чашки. Юта, полуприкрыв глаза, вздохнул Напряжение не ушло, но стало легче. В носу, по крайней мере, больше не свербило.       Блюда несли одно за другим — и все были великолепны. И по-прежнему без яда! Ароматный обед радовал разнообразием вкусов. За последние две недели он, наконец, почувствовал тепло. Это подкупало.       — Благодарю Вас, Изуна-сан, — вздохнув, сыто улыбнулся маг.       — Не стоит благодарности, — откликнулся юноша, едва заметным взмахом пальца подзывая служанку, которая бесшумно сменила утварь на столе и принесла свежий чайник и новые сладости.       Юта осмотрел ассортимент, а после принял обратно свою чашку, немного отпивая.       — Давно я так хорошо не ел, — вздохнув, признался он.       — Мне приятно это слышать, — протянул Изуна, и в его глазах, прищуренных по-лисьи, заплясали весёлые искорки.       — Рика-тян должна скоро вернуться. Она уже в городе, — отстранённо отметил Юта, выдыхая с искренним сожалением, и отставил чай. Взгляд скользнул в сторону окна, мягко ожидая подругу.       От Рики веяло смятением.

***

Горная тропа, ведущая к храму, была укрыта валами снега — дальше начинались ступени и чуть выше первые тории. Алые столбы выделялись среди белой пелены. Нежные пуховые одеяла лежали на деревьях и кустарниках, оттеняя арку. Красиво…       Так по-родному уютно при виде знакомой картины дома. Оттого ещё более тошно делалось в преддверии того, что ждало впереди.       Приземлившись у первых врат, Юта подождал, когда к нему присоединится Учиха. Тот с опаской оглядывался по сторонам, держась настороженно. Он тоже чувствовал несвойственную этому месту тишину.       — Изуна-сан, Вам и Вашим товарищам не обязательно так рисковать. Я способен постоять за себя, — мягко напомнил маг, оборачиваясь лицом к трём молодым людям и двум опытным бойцам, которые проследовали за их лидером.       Обернулся и снова увидел юные головы мальчишки и двух девочек — Юта поморщился. Дети. Хотелось развернуть их обратно. Но он знал: здесь они уже взрослые убийцы. Даже если все еще до одури нескладные и смешные с этими постными лицами.       — Наша задача — наблюдение, а не вмешательство, — парировал Изуна. Его взгляд, обострённый шаринганом, скользнул по заснеженным склонам. — Мы должны доложить клану о результатах. Вы наш союзник, и мы не оставим Вас без поддержки, — добавил он. Магу невольно сделалось смешно: если помощь и потребуется, то слишком поздно она подойдёт. Шиноби не полезут, а их шаманов или других союзных придётся слишком долго ждать.       Сказано это было больше для галочки и поддержания хороших отношений. Простая формальность.       Вздохнув, Юта подозвал Рику: множество глаз тут же замерло на фигурах провожатых, но обратились к дожидающемуся её внимания юноше.       — Рика, пожалуйста, дай талисманы, — мягко попросил шаман.       — Хорошо, — произнесло проклятие, игриво склонило голову назад и из разреза в шее вытянуло бумагу с заклинаниями.       — Спасибо, — улыбнулся краешком губ Юта, отпуская подругу обратно в свою тень и оборачиваясь к Учихам, вновь ставшим напряженными при виде опасного ёкая. — Возьмите, они должны вас сберечь в случае непредвиденных обстоятельств.       Шиноби с сомнением посмотрели на талисманы, но не стали противиться, покорно принимая и прикрепляя их к себе точно так, как показал монах.       Юта так бы не обеспокоился, если бы Рика не вернулась чуть ранее с не самыми обнадеживающими новостями: барьеры нетронуты как снаружи, так и изнутри. Всё было как обычно. За исключение того, что двери храма всё ещё заперты.       Ничего не выдавало ожесточенной борьбы и массовой расправы, которые сопровождали трагедии.       Всё было тихо.       Подозрительно тихо.       Это было куда хуже любой кровавой вендетты.       — Если меня не будет больше трёх часов, уходите и отправьте сигнал тревоги в столичный храм, — заранее готовился к худшему исходу Юта, поправляя оружие и растирая покалывающие пальцы, собираясь с мыслями.       От былой неги не осталось и следа. Глаза цепко осматривали округу, расслабленная фигура подобралась, выпрямилась, показывая свой настоящий рост, который был на самом деле внушительным.       Такие изменения приятно удивили Изуну. Хоть тот и предполагал, что парень не так прост, но видеть на деле такое естественное преображение всегда лучше, чем гадать. Для него надежнее положиться на специалиста, а не новичка. И в Юте чувствовалась та самая опасная аура опытного воина. Чувствовался стержень.       Глаза с удовольствием отмечали спокойный стан, жадно проглатывая неожиданно притягательный силуэт. Изуна незаметно активировал шаринган. Запечатлел. Сам не понял, зачем. Просто захотелось.       Они выдвинулись вслед за Ютой, когда тот быстро направился вперёд, осторожно осматривая каждую ступеньку и каждую тории: ничего необычного, как и сказала его «Рика-тян». Маг не хмурился. Но лицо стало жестче. Изуна понял: ему тревожно.       У самых дверей остановился, прикрывая глаза и прислушиваясь к чему-то своему, а затем оглянулся на провожатых, которые прятались в кронах деревьев чуть поодаль. Изуна сглотнул, всматриваясь шаринганом. Ему вдруг стало интересно — что будет дальше.       Маг быстро сложил незнакомые печати и что-то прочитал, из-за чего вокруг медленно стала растекаться мрачная вуаль. Но Учиха не дрогнули, памятуя о новаторских техниках родом из этого храма. Особенно об улучшенной завесе.       Кивнув им, шаман вздохнул и, ухватившись за ручку двери, влил проклятую энергию, оттягивая на себя массивные двери, которые с большой неохотой поддавались его напору.       Сощурившись, Юта без спешки отступил назад: Рика тут же разрубила гнилую культю проклятия, вырвавшуюся из-за порога. Визг, раздавшийся из мглы храма, разбил эту губительную тишину, давая понять — всё здесь совсем не так просто, как того хотелось. Мурашки пробежались по спине, а ребята дрогнули, чуть пригибаясь вниз, готовясь к отступлению.       Но юноша же даже не поморщился, спокойно заглядывая в ад.

***

Воспоминания прошлой жизни пробуждались нехотя, с ленцой. Юта, вдохнув поглубже гнилостный смрад, сгинул в густом соку проклятой энергии, препарируя чужую территорию извне и проникая в глубь. Дверь гулко захлопнулась за его спиной, отрезая кровавую баню от белого покрывала, укутавшего мир.