Глава 7. Настоящая Гермиона Грейнджер

      Старый служебный ход под Хогвартсом, который начинался у заброшенной лаборатории одного из профессоров по зельеварению прошлого века и шел вдоль фундаментной стены замка – на пару метров ниже уровня земли. О нем давно забыли: вход зарос острыми лозами извилистого плюща, а левее от входа была треснутая плитка, отбитая рунами, которая давала открыть себя лишь изнутри.       Пэнси показала вход – она знала этот лаз, потому что напоролась на него случайно – когда искала варианты, чтобы избежать метки, обнаружив потайную комнату давно почившего зельевара. Но и здесь ответов не нашлось.       Небольшая полость за плиткой стала их убежищем: влажная, но сухая, с низким сводчатым потолком, двумя старинными креслами, заросшим столом и заклинанием сокрытия, нанесенным Гермионой на камни.       В этот вечер там тихо мерцает свеча. На столе – куски пергамента с заметками, распечатанные страницы из «De somniis», пузырек с остатками «Anima Protectum», несколько сломанных палочек и карта мэнора с пометками Пэнси. Все четверо сидят близко, плечи соприкасаются, разговор беглый, но настойчивый.       Теодор, меланхолично перебирая листки, бегло считывает: — Кукла не просто копирует внешность – она синхронизируется с узлом – с фляжкой, в которой находится серебряный отвар. То есть, если мы найдем и разрушим узел – кукла распадется, верно?       Гермиона кивает. — Как ты это узнала? — морщится Драко с прищуром, невзирая на ее плечо, плотно прижавшееся к его.       Сцепив перед собой пальцы рук в замок, гриффиндорка обводит взглядом испещренный старыми засечками стол, будто вспоминает о чем-то. — Я видела, как Слизнорт создал меня в своем кабинете.       Все смолкли. Руки Теодора, сжимавшие страницы пожелтевшего пергамента, чуть дрогнули от услышанного, плечи осунулись, хотя осанка сохранилась. Было ясно, что больше он не изучал записи – только безропотно смотрел.       Один лишь Драко нетерпеливо отбивал такт по столу, пока не вынул из кармана Нотта сыворотку правды, разъяренно поставив ее перед Грейнджер. — Пей, — властным тоном командует слизеринец, нависнув над ней, — если хочешь, чтобы я тебя выслушал.        Кончик палочки Пэнси уже притронулся к его кадыку, но Гермиона аккуратно дотронулась до ее кисти, качая головой. — Все в порядке, — заверяет гриффиндорка. — В порядке? — разъяренно вопрошает Пэнси, вымахивая резным древком у лица. — Какого Салазара ты вообще решила, что Малфою можно довериться, Гермиона? Ладно – Нотт! — Потому что у нас нет выбора, — протестует Грейнджер, сведя на переносице брови. — Выбор есть и в нем нет Малфоя. — Заключает Паркинсон, сжав зубы.       С губ Драко слетает усмешка. Такая, какую Гермиона помнит – надменная и ядовитая. Но теперь она не смотрит на него с презрением, не морщит лоб и даже не ощущает внутри тревогу.        Возможно, дело в том, что часть ее чувств разделена с подделками, а это сильнее тревожило, чем самодовольство слизеринца.          Бледная рука Гермионы укладывается на пробку зелья, она одними губами притрагивается к горлышку, и Тео видит, как жидкость разливается по ее языку, мягко ускользая в глотку. И только после ее третьего глотка он накрывает ее руку своей, озвучив: — Достаточно.       Флакон с зельем вновь у него, Драко оглядывает эфемерный вид Грейнджер, отмечая, что даже ее копии более живые, нежели она, и скалится от этого осознания, потому что еще помнит, какая рука гриффиндорки теплая на ощупь. — Ты – настоящая?       Теплый карий взгляд уходит к заметно взволнованному лицу Малфоя, и она раскрывает губы. — Да, я настоящая, Малфой, и, надеюсь, у тебя есть ко мне более существенные вопросы. — Ты не в том положении, чтобы указывать мне. — Рычит он. — Хватит, Драко. — Устало просит Теодор, забрав пятерней вьющиеся волосы. — Есть более важные вопросы: ты была в лесной хижине?        Она глядит так, будто все без того известно – нарочито глубоко, не сводя взгляда и довольно долго. — Я была там, — согласно кивает она, — когда выслеживала одну из подделок. — Хочешь сказать – их две?       Ее губы дрогнули от того, что это так, и она кивает, опустив взор к рукам. — Тогда наутро исчезла другая ты? — Видимо, ее узел разбили. — Предполагает она. — Но еще одна осталась в Хогвартсе. — И зачем? — хрипит Драко. — Кому это нужно? — Волдеморту, Малфой. — Брезгливо протягивает Пэнси, закатив глаза. — Удивительно, что ты до сих пор не понял. — Волдеморту? — вторит он с усмешкой. — Единственное, что ему нужно – смерть Дам!..       Он осекается. Палец, рассекающий воздух, замер, а сам он в ужасе повернулся к Грейнджер, которая, кажется, не была удивлена этому откровению. Пальцы ее были в покое, взгляд не дрогнул, будто бы приговор был очевиден. — Я догадывалась, — отзывается гриффиндорка со вздохом. — Догадывалась? Как же, — насмешливо протягивает Малфой, оскалившись, — то, что вы, гриффиндорцы, видите дальше своего носа – не дает вам право строить свои теории. — Остынь, Драко, — устало просит Теодор, — Грейнджер права – твое поведение выдавало тебя, пускай и не ясно, что было у тебя на уме.       Он хочет возразить, на языке перекатывается тысяча и одна фраза, но на деле он не изрекает ни слова, угаснув. Дрожащий палец прижимается к бедру вновь, но Драко не торопится садиться, все еще оглядывая перед собой стол с сиротской свечой на краю и бумагами, которые продолжал держать в руках Нотт.       У него находятся силы отложить этот вопрос. Малфой кивает к записям. — Что это?       Взъерошив волосы, Гермиона нетерпеливо забирает из рук Теодора листы, возвращая верную хронологию. Нескольких страниц не хватает, но это не помешало ей сделать правильные выводы. — Это страницы из книги, — объясняет она, пальцами проходя по древним письменам, — из написанного я поняла, что некто нашел способ создать точную копию человека, чтобы использовать в своих целях. — Где ты их добыла?       Она нетерпеливо облизывает губы, сдув упавшую на спинку носа прядь, и поднимает на него раздраженный взгляд. — Пэнси принесла из своего поместья. — А это? — его палочка толкает в середину стола полупустой флакон с сияющим голубым зельем. — «Anima Protectum», — отвечает за нее Паркинсон, сложив на груди руки, — зелье, способное избавить от влияния метки. — Это невозможно, — протестует было Драко, пока она не закатывает рукав, показывая совершенно чистое предплечье.       Губы Малфоя дрожат. Его пальцы инстинктивно комкают собственную одежду, под которой крылась метка, и его трясет от гнева – способ был прямо под носом и, кто бы только знал, что этот способ все время находился у Грейнджер. — Это временный эффект, зелье действует ровно сутки, но все это время я не ощущаю над собой власти, — морщит губы Паркинсон, — поэтому каждый мой шаг – только мой. — А если.. — голос Драко осел, он почти не дышит, зрачки безропотно бегают по ее голой коже, — если он позовет тебя через метку? — Не почувствую, — отвечает она, опустив рукав, — но я не жалею. — Какой план? — прерывает их Теодор, не сводя взгляда с зелья. — Где хранилище?       Гермиона кивает. — Малфой мэнор. Под северо-восточным крылом есть комната с дымоходом – там Беллатриса хранит сосуды. Я видела, как Сивый заносил туда ящики. — Озвучивает Пэнси. — Я бы заметил, — протестует Драко, поджав губы. — Тебе не доверяют, — заключает Паркинсон, сощурившись. — Прошло три месяца, но ты так и не убил Дамблдора. Думаешь, Лестрейндж решится.. — Тогда убей его.       Все повернулись к Гермионе. Ее голос даже не дрогнул. Она продолжала осматривать свои записи, видя в них только истину. — Ты понимаешь, о чем говоришь, Грейнджер? — раздраженно бросает Драко. — Дамблдор – кукла. — Что, если ты ошибаешься? — выпаливает слизеринец, ладонью ударив по столу. — А какое тебе дело, Малфой? — рычит Гермиона, наконец, сорвавшись. — Тебе разве есть дело: настоящий он или нет?       Все привыкли видеть Малфоя бестолковым трусом, способный без разбора пойти даже на убийства. Но сейчас он был надломлен – физически и морально. И это было видно невооруженным взглядом.       Он сглатывает вязкую слюну, она тянется, как сталактит с неба – медленно, склизко, неприятно, глухо падая в пустой желудок. — Я не убийца. — Сквозь зубы осведомляет он присутствующих и уводит взгляд, точно не готовый к откровениям. — Если мои догадки верны, то ты им не станешь, — качает головой Грейнджер. — Насколько ты уверена в том, что смерть подделки не повлечет за собой смерть тела?       Гермиона поджимает губы – не уверена. И они смолкают.       Свеча почти дотлела, и Пэнси без слов колдует другую, глядя на то, как воск быстро скатывается вниз, пока Нотт не говорит: — Мне знакомы эти страницы – отец держит старый магазин с артефактами и в доме я видел книгу, которая называется «De somniis». — Сможешь достать ее? — спрашивает Гермиона, повернувшись к нему лицом, из-за чего он едва не вздрогнул, увидев ее так близко. — Не обещаю.       Пэнси наклоняет голову в недовольстве. — Если я покажусь дома, то меня будет ждать задание. — Задание? — интересуется Гермиона.       Тот кивает. — Смею предположить, что это как-то связано с зельями. — Это.. — Замечательно! — оживляется Гермиона, перебив Пэнси. — Если это как-то связано с копиями, то ты сможешь добавить компонент, чтобы они давали сбой. — Ты не понимаешь, против кого заставляешь играть нас. — Цедит Драко. — На кону наши жизни. — Но если мы не помешаем ему, то еще год – и мы больше не сможем доверять даже друг другу, — качает головой она, — нужно решать этот вопрос сейчас. — Ты просишь не тех людей, Грейнджер, — ядовито пресекает ее Малфой, — я не Уизли, а Нотт – не Поттер. — Но вы уже идете против него, — подчеркивает она с нажимом, глядя ему в глаза, — ты до сих пор не убил Дамблдора, а Теодор так и не вернулся назад. — Это не делает нас благодетелями. — Но и не делает его сторонниками.       Быстро вздымающаяся грудь Драко заставляет ее предположить, что с минуты на минуту он покинет их тайное место встречи, но он лишь стягивает с себя бабочку, швырнув на стол. Он будет жалеть о сказанном еще долгое время, но слова сами скатываются с языка, едва не обжигая собственное горло: — Хорошо, — кивает он, — но я должен быть уверен, что Дамблдор в замке – подделка.       Она благодарно улыбнулась, кивнув, и украдкой погладывает в сторону Нотта. — Я не уверен, — признается Тео, — больше всего мне не хочется связываться с подпольной работой. — Я не принуждаю, — говорит Гермиона, пускай и с разочарованным тоном, — ведь понимаю, на какие риски вы идете и что вас не должно волновать происходящее, но... — она резко смолкает, рука укладывается на грудь, и ей не удается выдавить больше не слова.       Пэнси подрывается первой, толкнув в сторону Малфоя. Ее руки обхватывают плечи Грейнджер, пока та пытается прийти в себя, и Нотт начинает догадываться. — Из-за подделок? — Верно, — отзывается Паркинсон, помогая Гермионе подняться на ноги, — видимо, копия ищет вас и пытается установить связь с ней. — Такое возможно? — интересуется Драко, хмурясь. — Она так делала, когда один из вас пропускал дежурство, — говорит Пэнси, — Гермиона же пыталась пробираться в ее воспоминания по ночам, чтобы отследить, как часто она с вами взаимодействовала. — То есть, куклы тоже способны ощущать ее воздействие? — интересуется Теодор. — К сожалению, — сдавленно отвечает Гермиона, придя в себя.       Она опускается в кресло, уставшая; ее темные круги под глазами напоминают о том, как часто она борется за право существования. — Почему твои дружки так и не догадались о подделке? — справедливо спрашивает Драко. — Она избегает их, — протягивает гриффиндорка, затылком войдя в жесткую спинку кресла, — настолько аккуратно, как если бы это была я. Вы ведь тоже не сразу заметили подмену. — Нас с тобой и ничего не связывало.       На ее губах расцветает слабая улыбка, будто бы протестуя: раньше. И это заставляет его стиснуть зубы, отвернувшись к выходу. — Что можно сделать с подставной Грейнджер, если не удастся добыть сосуды из моего поместья? — Нужна еще одна страница, — говорит Гермиона, — возможно, тогда я смогу что-то придумать. — Тогда тебе остается выяснить, действительно ли Дамблдор подделка. — Его взгляд уходит к Нотту. — Если хочешь, я могу выпить оборотное зелье. — Ты не знаешь, где искать, — качает головой Теодор, поднимаясь с места, — я отпрошусь домой на выходные – вам же остается следить за копией.       Все трое кивают, не изрекая больше ни слова. Спустя несколько минут комната опустела, оставив Гермиону в компании Пэнси, пока и она не покинула ее, натягивая школьную мантию со значком старосты на воротнике, напоминающее об обязательстве.       Гермиона же осталась одна, пытаясь в очередной раз пробраться в сознание подделки.