Глава 8. Когда теряется бдительность

      Дом Ноттов встречал Теодора ледяным молчанием. Воздух был тяжел – пахло пеплом, сыростью и чем-то ртутным, будто подвал дышал зельями, сваренными сто лет назад.       Его отец был серьезным человеком и относился ко всему со всей строгостью, включая собственного сына. Поэтому, стоило Нотту младшему объявиться дома, как он понимал, что счет пойдет на секунды – слизеринец даже не поприветствовал своего домовика, считавший своим хозяином именно Теодора, потому что уж очень торопился. И не зря – где-то в поместье был его отец, который совершенно точно ощутил постороннее присутствие.       На первом этаже, где хранились книги, пылилась и «De Somniis». Тяжелый том с металлическими уголками, страницы которого, как оказалось, уже не раз вырезались – аккуратно, будто скальпелем.       На развороте Теодор видит чернильное пятно и несколько строк латынью:

«Anima separata defenditur ab imitatione, sed precio animae est temporalis»

      Его пальцы едва заметно подрагивают – те самые строки, которые Гермиона держала в убежище, наконец, обретают смысл. Теперь каждая фраза из вырванных страниц заиграла новыми красками. Больше не было недосказанности – была только бесповоротная правда, от которой мутило.       Резкий стук за спиной заставил его естественно разогнуться.       На пороге стоит его отец – высокий, с морщинами, преувеличенные из-за неудачно упавшей на лицо тени. — Соизволил явиться, — говорит он без приветствия, неторопливо проходя за дверной порог. — Мне поручено приготовить совершенно новое, даже для тебя, зелье. Волдеморт заинтересовался одной идеей.       Тео делает вид, что не понимает, о чем идет речь, оборачиваясь. — Какой состав? — Revivum Animatus. Промежуточное звено между жизнью и копией. Основа та же, что и у... — он смолкает, подойдя ближе. — Вижу, ты заинтересовался, сын мой.       Он кивает не без присущей для себя педантичности на том старой книги, расцветшая под его пальцами, на что Теодор пожимает плечами, сложив на груди руки. — Увидел кое-что приметное в коморке Слизнорта – решил проверить, как только подвернулось время вернуться домой. — Ах, Слизнорт, — шипит Нотт старший, скупым взором оценив переплет, — неотесанный глупец, который не способен разработать стабильную формулу, беря за основу состав никому ненужного зелья. — А каком зелье идет речь? — искусственно изумляется Тео, хмурясь. — Anima Protectum – то, что разрушает пустышки, которые создаются в подвале Малфоев, те самые, о которых я читал тебе за обедом. А теперь мне известен компонент, чтобы довести Revivum Animatus до идеала. Ты ведь понимаешь, что не без твоей помощи, Теодор?       Тишина отзывалась вязью, липкостью на ладонях, прелостью в легких, жаром на щеках. Но Нотт сдерживается хотя бы от отвращения, только бы не придать огласке произошедшее накануне. Ему не нужны были лишние подозрения – Нотт старший и без того был слишком настороженным даже в отношении к собственному сыну.       И только слизеринец был готов ответить, как он кладет ему на плечо теплую ладонь, наклонившись ближе. — Посвятишь своего отца в детали – как так вышло, что ты пересмотрел свои убеждения?       Сжав челюсти, он натягивает на себя скромную улыбку, прикрыв веки. — Убеждения? — вторит он с усмешкой. — Просто именно в этом году я осознал, какие узкие знания мне дает Хогвартс.       Ободряюще сжав плечо сына, Нотт старший кивает, оставшись довольным от ответа. — Тогда, тебе интересен компонент Revivum Animatus, без которого копии Слизнорта развалятся к концу следующей недели? — Теодор сощуривается, ожидая продолжения, и мужчина тянет самодовольную улыбку, постучав по переплету книги. — Туда добавляют кровь того, кто не противился метке, чтобы привязать копию к одному из нас.       Все внутри у него холодеет. Ему нельзя показывать, что он знает больше, чем должен, пускай об идее создать кукол он уже слышал, хоть и вскользь, искренне считая это его маразмом. — Хочешь помочь? — спрашивает отец, будто испытывая. — Рука у тебя тонкая.       Теодор сдержано кивает. Он знает: отказ – это подозрение, и тот, впервые ощутив гордость за отпрыска, одобрительно смеется, похлопав его по плечу.       Всего мгновение и они спускаются в подвал. Склянки звенят, пузырьки переливаются в свете ламп. Он узнает ингредиенты перед собой, будто всю жизнь работал с ними, хотя достаточно было лишь нескольких пометок, выведенные рукой Гермионы: чистое серебро, пыль феникса, сок мандрагоры, но к ним добавляется что-то странное – жидкость из ампулы с маггловской маркировкой, помимо оговоренной крови Пожирателя.       На ней черным фломастером выведено: Adrenaline – 1 mg/ml. Маггловское. Гермиона была права – в ее зелье был чуждый магии элемент, неподвластный контролю узлов. Именно это делало «Anima Protectum» непредсказуемым, но и спасительным.       Поздно ночью Тео вырезает нужную страницу из «De Somniis», крадет ампулу и исчезает, пока отец гасит свет, ведь тот уверен, что зелье, вываренное сыном, уже готово.       Кабинет зельеварения – темный, холодный, пропахший железом и чем-то влажным. Снейп сидит за столом, пером отмечая что-то в журнале. — Ты слишком часто задерживаешься, Драко, — произносит он, не поднимая взгляда, — и слишком часто – с теми, кто не должен вызывать твоего доверия. — Я выполняю поручение, — коротко отвечает Малфой. — Которое не сдвинуло тебя с мертвой точки. — Надменно подчеркивает Северус, наконец, подняв взгляд поверх склянок. — Ты слишком похож на Нотта. И на самого себя – когда еще верил, что выбор существует.       Драко хочет возразить, но дверь скрипит – и в кабинет входит Гермиона Грейнджер. Точнее, та, что не должна была быть здесь.       Улыбка мягкая, чуть застенчивая – слишком «правильная». Волосы уложены, глаза блестят, и от этого становится не по себе. Ведь ему известно, что настоящая прямо сейчас пряталась под землей замка, в сотый раз изучая записи, вычитанные до дыр. — Профессор, я… хотела уточнить формулу для отвара из маргариток, — звучит ее жадный голос, словно звон в пустой комнате – слишком ярко и слишком громко, — профессор Слизнорт попросил меня помочь с одним новым проектом, и я бы не хотела подорвать его ожидания.       Снейп уводит к ней свой бездонный взор – и впервые за все время его взгляд настораживается. Он замечает, что зрачки копии – слишком ровные, а дыхание – отмерено, будто отрепетировано. Ему давно известно о кукле, шатающейся вдоль коридоров Хогвартса, но он даже не думал посвящать в это Малфоя – его же это совсем не касалось. Но теперь все иначе. И сам Северус замечает изменения в своем ученике.       Драко не отрывает от нее своего взгляда. Он уже слишком чувствителен к этим приемам и решает сыграть. — Грейнджер, — протягивает он, как бы невзначай, — ты ведь обещала помочь мне с антиметочным составом. Помнишь?       Она улыбается – слишком ровно. Не так, как сделала бы обычная Гермиона, которая никогда не могла бы позволить себе столь вздорного предложения – уж точно не помочь слизеринцу, с которым ее ничего не связывало вовсе. — Конечно, Малфой.       Он делает шаг ближе, изучая ее черты, и шепчет: — Правда? И ты, конечно, не забыла, что мы нашли несколько дней назад на отработке в лесу.       Она моргает. — Лес? Какой лес?       Ответ – задержка. Секунда. Всего одна, но достаточно, чтобы Снейп убедился окончательно, что тому известно все. Его палочка уже в руке.       И тут дверь распахивается – на пороге появляется Слизнорт, пышущий, как это обычно бывало, феерией чувств. — Ах, профессор Снейп! — расплывается он в улыбке. — Надеюсь, вы не возражаете, что мисс Грейнджер помогает мне? У нас… особый эксперимент.       Глаза Снейпа мгновенно темнеют. Он едва заметно кивает Малфою: «Уйди». Но Драко не двигается. Он понимает, что если упустит момент, то даст Слизнорту подспорье для очередных экспериментов. Его кабинет – лаборатория, где рождаются подделки.       Гермиона-двойник смотрит прямо на Драко. — Выйдите, мистер Малфой. — Натянуто требует Северус, как слизеринец сжимает челюсти.       И он чувствует, как воздух между ними электризуется, будто кто-то натянул невидимую струну.       Теодор вернулся сразу, стоило шипящему зелью разлиться по дну сосуда, как он оставил один пробный пузырек правильного компонента на столе подвала своего мэнора и покинул поместье, спустя какие-то пару секунд оказавшись в Хогвартсе. В школьной мантии была припрятанная аккуратно вырезанная страница из книги, а на лице разрасталось раздражение – он ощущал на себе взгляд каждого студента и невольно думал, что всем известно о его гадких проделках, готовящиеся под мантией Волдеморта.       Скользя вдоль пустеющих коридоров, он намерено обходил столпотворение, тянущееся на ужин, как резко завернул за угол, оказавшись там, где была их тайная комната. И, стоило постучаться, как Гермиона приоткрыла дверь, взволнованно заглядывая ему за спину. — А Малфой?.. — Я один, Грейнджер, — раздраженно выпаливает Тео, дотронувшись до ее тонкого запястья, чтобы пройти внутрь, но она замерла прямо перед ним, хмуря брови, — если ты думаешь, что сейчас время для.. — Кто еще задействован в нашем плане?       Он закатывает глаза, наклоняется ближе к ней, ощущая запах ее древесных духов на языке, и вновь перехватывает ее руку. — Паркинсон, — раздраженно отвечает он, ощутив, как она расслабилась, позволив ему закрыть за собой дверь и пройти в комнату. — Нужно придумать пароль.       Как бы ему не хотелось спорить, но она права. — Nodus verus.       Гермиона на секунду моргает, потом отвечает, свободной рукой сжав его запястье. — Anima manet?       Его уставший взгляд все еще прослеживает за ее неуверенным потускневшим взором, пока за спиной не замирает Драко, поморщившись от этой картины. Но это не заставило даже раздраженного Нотта отойти в сторону – он оборачивается, вытянув перед собой палочку, и наклоняет голову в сторону, вторя издевательству Грейнджер, произошедшее минутами ранее.       В ответ Малфой усмехается, натянув на лоб брови от недоумения. — Я слышал пароль. — Тогда убеди меня, что ты не копия.       Гермиона пытается выглянуть из-за широкой спины Теодора, но тот, будто глумится, вторит каждому ее движению, поглядывая за ней краем глаза. — Ты мог бы сразу сказать, что желаешь опозориться перед Грейнджер еще сильнее, тогда бы я захватил твой колдоальбом, в котором..       Заклятье немоты, брошенное с полпинка в его сторону, заставило Малфоя моментально смолкнуть, и Пэнси, вышедшая из темноты комнаты, спрятала смешок в ладони руки, заставив одну лишь Гермиону нахмурить брови. И как только дверь окончательно закрылась, Драко снял с себя колдовство, массируя онемевший подбородок. — Мы ведь не для этого фарса здесь собрались? — раздраженно протягивает он, скользнув взглядом по всполошенному профилю Нотта, положивший перед собой неизвестного рода ампулу и страницу той самой книги. — Адреналин? — Гермиона прижимает флакон к свету свечи, взгляд ее полон удивления. — Это... это маггловское лекарство.       Она почти шепчет, будто боится, что само слово разрушит защитное заклинание, а после глядит в страницу, поджимая губы. — Оно подавляет инстинкт страха, — тихо продолжает она, — поэтому метка не может зацепиться за волю, стоит выпить чайную ложку Anima Protectum перед обрядом. Но... — она смотрит в лицо Теодора, не скрывая все то же волнение на лице, — если они решили использовать его в целях усилении куклы, значит.. — ..некто разбирается в маггловском мире не хуже тебя. — Заключает вместо нее Пэнси, понизив голос до низкого шепота. — Снейпу известно о куклах, — прибавляет Драко. — Ты доверяешь ему? — интересуется Паркинсон, сузив глаза.       В ответ он пожимает плечами. — Не уверен, — говорит он, — но я знаю, что он бы заклял твою куклу, Грейнджер, если бы не Слизнорт. — Прибавляет Драко, уводя взгляд к Гермионе. — Это еще ничего не доказывает, — протестует она, качая головой.       Тот кивает, выдыхая.       В этот момент ветер ударил в узкие окна убежища – пламя свечи всколыхнуло их тени, Гермиона инстинктивно прячет все записи, смахивая их на пол за кресло, в то время как слизеринцы встают так, чтобы силуэт гриффиндорки не был виден со стороны входа. И дверь раскрывается, будто они не запирали ее вовсе.       К ним навстречу вышла Грейнджер. Копия. Совершенная. Только глаза – пустые, стеклянные, без тени мысли, такие, какие были в кабинете Снейпа.