Часть 2

День выходной был — суббота.   Сквозь тучи еле еле просачивалось небе, голубое, яркое, нескольки чужое среди этой зимней серости. По площади из старых, вычурных, потемневших от копоти зданий с облупленной лепниной, с грохотом пронесся трамвай, дребезжа стёклами в подъездах. Ржавые остановки были исписаны неразборчивыми каракулями, а поверх заклеены объявлениями: о “Снятии порчи” и “Поиск работников”, с отшелушенными и смытыми влагой чернилами.  С путей посметали сугробы, и посыпали солью, оставляя мокрый лёд, спрятанный за тонким слоем протоптанного снега. У дороги стояли автомобили — старые «Жигули» и редкие «Волги» с облезлой краской, под колёсами которых белая пелена превращался в бурое месиво.  Пока простые рабочие отдыхали, а дети все так же бегали по улицам, шаля и балуясь со снегом, школьникам покою не было, ибо главным заработком несчастных была подработка. У перекрестка, вдоль домов, стоял Ларёк, узковатый квадратный с помутневшими стеклами, за коими красовались стопки разноцветных упаковок. Он открылся еще с утра, однако у Льва смена была днём. Проходящие старички, дедули в серых шапках, да бабульки с авоськами картошки, просили продать им газеты, шпана выпрашивала жвачки ‘Турбо’ с вкладышами, а взрослые - сигареты с пивом. Блондин с наскучившим видом сидел в ларьке, ожидая очередных покупателей, пока не увидел проходящих в форме милиционеров. Но он не прятался, не пугался, а наоборот обрадовался, увидев знакомое издавна лицо - Капитана Клетчикова, который нередко помогал следить за порядком по неблагополучному району. Мальчишка уже было позабыл о ларьке, и не дожидаясь пока его заметят, с улыбкой выбежал мужчине на навстречу. — Командир Клетчиков! Командир Клетчиков, это я, Исаев! Капитан Клетчиков поворачивается — высокий, широкоплечий, в проверенной временем синей шинели, и аккуратно зачесанными под козырёк, темными локонами. Многим известный, уважаемый армейский, что после развала государства перевели помогать милиции. А для Льва он был словно родной дядюшка. Тот самый добрый человек из старых воспоминаний, чьё лицо видишь на фотография чаше чем наяву; а его появления всегда сопровождались по детски наивной улыбкой, даже у вечно-хмурого Исаева.  Увидев кудрявого, Клетчиков чуть поднимает уголки рта, почти по-отечески. — Ну что за петух без горшка? — грубовато, но с теплом. — Растёшь, мать твою… — И не перестаю уж! Смотрите как дорасту до восемнадцати, да заберут меня на службу. Буду надеятся, отправят под ваше командование. — Да тебя ж, костлявого, в первые же сутки на учениях развалят. — фырчик он. — Хотя... глаз у тебя не пустой. Видно, знаешь, каково это. Только не торопись в армию, Марголев. Она сама найдёт тебя... если захочет. Парниша чутка нахмурился и сунув руки в карманы, пожал плечами. — Уж лучше пару годиков под прицелом, чем школьничком да с грошами в кармане. —  он медленно зашагал вдоль улицы, вместе с Клетчиковым. — А вы то сами не хвораете? Как жена? Как дочь? — Пойдёт. — Лениво отмахнулся мужчина. — Лидия по-прежнему переживает, конечно. Она не очень обрадовалась, что мне собираются вернуть звание. Всё думает, уеду снова... А Аля с каждым днем всё больше похожа на мать. Трудно, конечно... но в будущем будет легче.  Лев слегка улыбнулся, радуясь что хотя бы у знакомого в семье всё было хорошо. А что с дочкой, что с с женой его, был знаком лично. Замечательные люди, любящая семья… — Помните гостиницы, те что Лидия приносила? Сестричке очень понравилось. Говорит, что у вашей жены лучшая готовка! Просила через меня ‘спасибо’ передать. Клетчиков выдавливает из себя смешок, низкий, хрипящий, поражающийся хитрой ухмылке на лице юноши. — Скажи ей сам. Приходи в гости. В воскресенье будем пить чай с малиновым вареньем. Аля уже третий день просит: «Папа, а когда Лёва придёт?». И не вздумай опаздывать, как в прошлый раз. — Обязательно приду, можете быть уверены! Не оставлять же Алю скучать. Клетчиков лишь качает головой. — Любят тебя ж люди, конопатый. Сам будешь в армию проситься, от девчонок отбоя не будет. — он хлопает его по спине. — Как у тебя дела с девочками, вообще? Кто-то есть? Марголев мотнул головой, еле заметно закатив глаза. Не особо он этим интересовался, но все почему то спрашивали, будто ему было уже за тридцать и все резко начали ждать свадьбы. — Ну яб не сказал… Капитан усмехается, как бы иронично. — Какого чёрта? Парень лет уже сколько? В твоем возрасте девки за мной хвостами следом бегали… — — Ой, да ну вас! Вы наверное высоким, атлетичным были! Мне вот Федька Куликов со школы, говорит, мол что они смотрят, а к такому сердитому подойти бояться! — Да пусть этот болтун молчит! — хохочет Клетчиков. —  Ты, Исаев, не хуже него. Сердитый, ну и чёрт с ним. Девушки к уму рано или поздно приходят. Главное, чтобы кто-то видел тебя... настоящего. — Слегка понизив голос продолжил он, но вскоре резко бьет себя по бедру, выпалив: — Ладно! Вали в свой ларёк, а то твой начальник за вольности по шапке даст! — Ой, точно! — резко осознал Лев и махнув Капитану убежал обратно к ларьку.  Там уже вокруг бродила какая то бабка, в длинном, ворсистом пальто, что чуть ли не касалось земли. Она осматривала киоск, заглядывая в единственное окошко и не понимая куда пропал продавец. Ворча, да горбясь под тяжестью своей сумочки. А кудрявый, уже на всех парах, с ноги влетел через заднюю дверь. Его раскрашенное морозом рожа резко выскакивает в маленьком окошке, как чертик из табакерки, да так резко, что бедная бабулька чуть не словила инфаркт! — Извините, бабуля! — дыша с перебоями, хрипло выпалил Лев. — Чай, газеты?.. Или опять «Примы» надо? — Отче наш, господи! Внучок, ты не пугай так старушку! Я ж помру тут, да некому хоронить будет. — говорила она схватившись за сердце сквозь пуговицы шинели, будто вот вот выскочит. — Газету мне, “Народное слово”.  В кошельке зазвенели медяки. Лев, разворачиваясь на своем шатком табурете, тянется за газетой, и чуть ли не смяв, протаскивает за стекло, пока второй рукой сжал охладевшие рубли, кладя их в картонную коробченцию, что служила подобием кассы.  Не самая надежная конструкция, но и денег там было с гулькин нос. Дай бог ему от проданного должная сумма достанется, а стащить из под носу у начальницы, так руки дрожали! Старушка ушла, снова оставляя Льва скучать в одиночестве, слушая свист ветра меж зданий. К ларьку подошла очередная фигура, шаркая сапогами по снегу. Парень даже не глядя, пробормотал: «Добрый день, чаго желаете?», и лишь спустя секунду, заметил торчащую с макушки бордовый помпончик, от вязанной шапки. Он просто не мог не узнать этот худощавый силуэт, в длинной шубе ниже колен, и каштановой челкой, еле закрывающей глаза. Да, то была Анна, вздрагивая от холода, держала руки в карманах, пальцами теребя край полу пустого кошелька. Она выглядит уставшей, будто только что проснулась после ночи…с кошмарами. — Чай пожалуйста. И пачку сигарет.   От ее тихого голоса, в сердце что то ёкнуло. Будто то жалость, или предчувствие, Лев от него отмахнулся. — А не вредно, такой хрупкой зайке сигареты стрелять? — С ухмылкой, и легкой насмешкой спросил Лев. Но не с обычной злой, а даже с дружелюбной. — Я…да не волнуйся, всё хорошо. Я уже давно курю. — Тц, это не делает твои легкие устойчивыми к тубику. Марголев цыкнул высунув ей пачку сигарет, а после отошёл налить чай, из старой потрепанного термоса с краном, из которого кипяток становилось наливать всё труднее и труднее, а кранчик и вовсе ломался каждые два дня. Он небрежно поставил чёрный чай в дешевом картонном стаканчике, чуть ли не пролив кипяток на собственную руку. — Двадцать пять рублей. — Вот. — почти себе под нос сказала Анна, подсчитывая монеты в ладони, и кладя их на прилавок. Пачку засунула в карман, а стакан взяла, едва касаясь его кончиками пальцев. Горячие от кипятка края, одновременно и ранили, и грели её руки, отдавая в лицо паром с едва заметным ароматом чая.  Марголев с хмурым лицом смотрит на девушку, подперев щёку кулаком и тихо постукивая пальцем по прилавку. Какое-то смутное чувство в груди заставляло его нервничать, да всё проигнорировать не мог, отчего раздражался лишь сильнее. — Ты это…не мерзнешь? Колготки нормальные купили? — пробурчал тот внезапно. — А? Да, купили. Теперь в школе не так холодно будет. — Она еле улыбнулась, удивлённая его вопросом. И всё не вытаскивая вторую руку из кармана, сжимает пальцы так, будто прячет кое-что еще помимо кошелька. Лев поднял брови, быстро заметив столь незначительно движение. Спрашивать попросту было бы навязчиво, кои казаться он не хотел. Вдруг подумает влюбился? Тьфу!  — Тц, странная ты какая-то. — Бурчит Лев, пытаясь звучать резко, а увы не входит. — Вроде не мерзнешь, а всё равно дрожишь как цуцик.  В этот самый момент вернулась, с задней двери послышался скрип деревяшек, и чужие шаги. Это вернулась начальница - Галина Анатольевна. Нет, не та Галина которой из за соседней кассы кричат “ГАЛЯ! ОТМЕНА!”, а важная-бумажная, припухла тетка, с короткими, но пышными от завивки волосами, которая уже не просто кассирша, а владелец своего собственного киоска. Ее высокая фигура, как леший в избе, появился на пороге заднего входа, стоя руки в боки, да сверля Льва пронзительным взглядом. Не злым, а привычно ему, строгим, кои для подростков были все нудные взрослые. — Тэкс…. — тянет она, и даже с издевкой, качнув головой. — Ну чо? Напродавал, пацан? Давай, смена закончена. Можешь валить. И нечего убегать по среди работы, а то зарплату урежу! — Агх. Понял, понял — заворчал блондин, быстренько забирая зарплату за день у начальницы и сбегая из ларька как животинка из клетки, будто на этой улице сто лет не был.  Да ещё вдогонку крикнул: — Анют, хули стоишь! Пошли!  Девушка тем временем допивала свой чай, чуть ли не залпом захлебываясь остатки горько-сладкой жидкости. Сказать что энергичность Льва ее изумляла - ничего не сказать. Считай, принял предложение Федьки, и был не прочь разгуливать с ней как со своим другом.  Лёвка, словно кот, со своим хитрым оскалом, вытянул руки вверх, чутка подтягиваясь, пока Анна на ходу поправляла шарф, догоняя прыткого парнишу.  — Ох уж эта карга заносчивая! — несколько комично жаловался он на свою начальницу. — Вечно что не так, что не делай  Да ещё гроши платит. Охренела совсем! — Ну тише ты!  Услышит же. Даже не пару метров отойти не успел, а уже жалуешься. — Нахмурилась девушка, поставив руки в боки. — Ой, да всё равно. — сварливо отвернул он голову, закинув руки вверх за затылок, да так вразвалочку и шагая. Раз уж ростом не велик, нужно хотя бы создать ощущение что не карлик. — Не надо лимониться. — Лим-...Что? Зайчих, ты на каком языке говоришь? — Усмехнулся Лев, продолжая идти по площади. А Анна, разорившись, сложила руки за спину, и выпрыгнула ему поперек, словно юркий зайчик смотря карими глазками из под чёлки. — На русском, грамотей! — подравнивала Анна, перекатываясь с пят на носки, что сапожки так и скрипели. — Если уж мы зовём друга животными, то я могу называть тебя котёнком? — Даже не смей.  —  Ну почему же? Ты похож на кота. И имя говорит само за себя. Львы тоже относятся к семейству кошачьих. Может ты ещё мурчать умеешь?  — Не проверяй. —  А что если проверю?  Лев застыл. Взгляд такой же хмурый, спрятанный под кудрявой челкой и длинными ресницами. Он всё пытался играть злюку-буку, да только увы покрасневшие щеки, были очевидно видны. Он? Выглядит как кот? Что за ересть, что за бред! — Тебе в лицо прилетит снежок! Вот что! И тут, Анна хватает снежок быстрее, чем он успевает моргнуть. Лепит ком в две секунды, целится… и — мимо!   — Ой! Лев уворачивается, а снежок улетает в сторону и попадает прямо в бабку с сумкой картошки. Та орет что есть сил, “Шапана! Ишь вы бабку старую, снежком! Да как вам не стыдно?!” А что им? Вовсе не стыдно! Двоица лишь громко хохочет в голос, что Анна, что Лев, и чуть ли не скользя сапогами по обледенелому асфальту, убегает куда подальше, избегая карательного удара бабульской сумки по заднице. —  Бож, ну и мазила!  — Сам такой! — Фаркает Анна, пока кудрявы наклонился к земле, и голыми руками, шипя сквозь зубы от холода, сворачивает белый ком. Прицелился, да все не кидает. Она в ответ быстро лепит ещё один, сиганув за ближайший сугроб, чтоб не попал. Теперь они уже словно дети: она снежками бросается в него, он в неё. И вообще — это не снежки, а настоящие гранаты! Высокотехнологичное оружие,  а они спецагенты из разных фракций, прям как из фэнтезийных фильмов!   Анна прячется и тихонько хохочет, когда снежок попадает по пальто или пружинит ей по макушке, не желая сдаваться, яро заявляет что Лев попал не в шапку — а в непробиваемый шлем, с специальным радаром вместо помпончика; после чего вновь пропадает за металлической лестницей какого-то продуктового магазинчика. А он всё равно её находит; своими громкими ругательствами, в попытках догнать, лишь распугивая ни в чём неповинных прохожих.  — А ну иди сюда! Ой блять! — в очередной раз крикнул Лёва, получая снегом в лицо, и споткнувшись на открытом льду, падает на землю. Но ему не больно. Пухлая куртка защищает руки и плечи, а сам парень радостно смеётся, искренне и широко. Анна почти сразу оказывается рядом — её щёки горят, а в длинную чёлку забился пряди снега. Она наклоняется к нему, пытаясь запихнуть ему снежок под шарф, но он перехватывает её запястья и крепко держит обе руки над головой.  — Вот ты и попалась зайчиха. — Натянув на себя хитрую ухмылку, с одышкой, хрипло выдал юноша.  Лев замер. Он смотрит прямо в её глаза, и на долю секунды у него перехватывает дыхание. Так близко... Она даже с такой прической выглядит красивой. Вечно усталые глаза слегка расширились, пытаясь лучше разглядеть черты лица, сквозь облепленные снегом ресницы; с которых, при каждом легком моргании медленно падали снежинки — как в воспоминаниях.  — А ты... всё ещё думаешь, что я хрупкая? Она шепчет,  почти шаловливо, и вдруг резко вырывает одну руку  запихивая  ему целый снежок за шиворот. Лев аж вскочил, освобождая её ладони, ворочаясь туда сюда, пытаясь вытащить снег из за ворота куртки. —Ай ай ай! Холодно! Ах ты ж зараза! — зашипел он как злобный кот. — Ты сам напросился! —злорадствует девушка, уже кубарем выползая из сугроба.   — Ну ты… — Цыкнул Лев, с грозным грозным видом. Он уже забил на снег за шиворотом, схватив рукой Анну за ворот, как испуганного зайца. Обычно с мальчиками он так всем угрожал, чем мог, ножом или непотушенной сигаретой, но Анну он быстро отпустил, будто передумав и не желая причинять ей вреда. — Пфт. — Прыснула она, с некой нежной улыбкой на лице. Даже не стала сопротивлятся. — Что ж ты такой злой…а?  Еле склонив голову на бок, она подползает ближе, не отводя взгляд, и мягко убирает прядь волос с его лица, что так настырно лезла в глаза. Лев краснеет. Он надув щёки прячет своё лицо в шарф, только больше сдвинув брови, мол злиться, хотя на самом деле сдерживал довольное мурлыканье. — Ладно, котёнок. — Вздыхает Анна, вставая и отряхивая своё пальтишко. —  Спасибо за чай... и за игру. — Она оборачивается, делая вид что уходит, но через шаг останавливается, не оборачиваясь. — Увидимся завтра? В ларьке? — А-а….да. — тихо пробормотал Лёва, без привычной злобы, скорее растерянно. Он смотрел ей в спину, как так чуть ли не вприпрыжку уходила с площади, пропадая где то меж домов, оставляя его совсем одного.. средь всех незнакомцев что были лишь блеклыми силуэтами в этой картине серого, зимнего русского городка. 

***

«Честность — роскошь, которую не каждый может себе позволить. Но и обман не всегда окупается — просто цена приходит позже, чем прибыль. Считать деньги легче, чем свою совесть, но ошибиться можно и там, и там.» Такое могло прозвучать средь строчек финансовой книги, по типу «Секреты успеха новой России» или журнала «Коммерсантъ», что пылятся на полках магазинов, а может и дома, если на то хватало денег. И если так рассуждать, то на счастье не хватало маминой зарплаты, а Лёвиной, с ларька, и подавно, только на карманные расходы. И честность тут вовсе не причём. Просто счастье. Счастье невзрачного русского мальчишки, что бы готов готов добывать его не самыми законными путями. А именно, совместная ворковая работенка, в банде местной шпаны, прям как из фильмов про Лихие девяностые. Да что уж, это и были девяностые… На улице медленно темнело. Светло серое небо всё больше и больше окрашивалось тёмно синим. При еле видном свете фонарной лампы, за гаражами стояла группа людей. Кто чуть старше, кто младше Льва, но все в диапазоне от пятнадцати до семнадцати лет. Четыре подростка, каждый поголовно в зимних куртках, да шапках. Их отряд чем то напоминал цирковую труппу. Вот, об стену гаража вальяжно опирался директор цирка, точнее главарь банды - Сашка Картецкий. Словно злой, нестриженный барбос, тот смотрел из под козырька дедовской кепы, и угрожающе, в оскале, сжимая сигу меж зубов. Видимо так он чувствовал себя “крутым”. Хотя этот образ, Льву больше напинал тощего пса из “Белки и Стрелки”, что славясь жизнью воровской, выгребал последние куски колбасы. Подонок конечно, но лидер не плохой. Вот, слегка согнувшись на кортонах, по левую руку от Саши, сидел фокусник — Лёха, серый кардинал. И фокусник, не потому что колдовал — а потому что умудрялся из говна и палок, да большого нихуя, придумать план в сто шагов наперед. В общем русый умник, с невозмутимо хитрой лыбой. Наверно, он был самым доверенным лицом Картецкого. “Разум” команды; пусть знать какие мысли крутятся в этом разуме, лучше не стоит. Мало ли? Мутный тип. Стоит цирку разложится средь сугробов, как на сцену с криком “САЛАМ САЛАГИ” влетает главный клоун - Вадим. Даже не участник, а просто клоун, по всей видимости сбежавший из Шапито. Его задницу бы, за лямку трусов вытаскивать из драк, в которые он с удовольствием лез словно псих. Крайняя заноза в заднице Картецкого, получающий от последнего пизды, почти за каждое дурное слово. И всё же, компашкой был по странному любим, особенно когда воруя у своего деда гитару, громко распевал всем известные песни Цоя. Ну и яркий флажочек на кончике шатра, собачка всея группы — Костя шухер. До тигра ему было далеко, но животное ещё то. Молчаливый долговязик, как верный пёс, хвостиком ходящий именно за Лёшей; и на каждый вопрос сжимая свою нужду в диалоге до грёбанного кивка головой. Да он казался Льву настолько странным, что тот почти ставил ему диагноз аутизма! Но кто таких осудит? Лев непринужденно подошел к ним, держа руки в карманах. — Ау, шпана. Простите, задержался. Пацан со второй смены приболел, вот бабка всё не отпускала с поста. Сашка Картецкий, тот что самый старший, сложив руки на груди, резко обернулся. — А, это наш «честный продавец»! Думали, копы забрали за перекуром в ларьке. — Усмехается он. — Обижаете. Я с ментами чаи гоняю! — Лев фыркнул, закатив глаза. — Кстати, Костик уже нашел новую локацию? — спросил блондин, мотнув головой в сторону младшего сокомандника. Костя лишь молча кивнул головой. — Надеюсь это не окажется очередным пустырем. — Не волнуйся, кудряш, на этот раз я проверил. — ухмыльнулся Лёша. — Заброшенная стройка. Вполне богатенькое безделушками местечко, как по мне. Ну только если наши дорогие друзья не окажутся жадными на деньги. — улыбнулся он уже с сарказмом, глянув на фырчащего Сашу. — Не ебу кто кому деньги зажал, — вспальнул Вадимка, в коротковатой куртке переменаясь с ноги на ногу, от мороза, который с каждым часов становился жестче. — но пошлите быстрее! Я уже, блин, замёрз как собака! — Слышь собака, только лаять не начни! А то нас спалят. — в шутку выдал Картецкий. — Ладно, хватит ныть, эскимосы. Жопенции подняли, и шагом на локу. Котяш, веди. Саша мотнул головой, и вся кучка пьяных на чае подростков, поджимая руки в карманах курток, поплелась за долговязым. Кратко поясняя — это шайка “малолетних бандюганов” на местном районе. Безобидные, но те ещё хулиганы. Они все были что то вроде друзей, вместе веселились, шлялись по гаражам, а для заработка под вечер обрезали провода, крадя цветмет с опустелой стройки, или лазали по карманам прохожих на железнодорожной станции. Лев занимался некои схожим с «Крышёвкой», ассистируя в этих делах, сдирая неплохую сумму с их дохода. Он сам, приятелями этих парней особо не считал. По крайне мере, они не добрались до уровня дружбы, как с тем же Федькой или Дедом Пашей. Они были очень настырные знакомые, ничем не хуже дальних родственников в Новогоднюю Ночь! Вечно таскали Исаева за собой, и как любая шайка, вступали в перепалки с другими, на которые поневоле привлекали и блондина. В общем, приключениями на замершую зданицу, Лев был обеспечен почти на каждый день. В очередной раз шагая за ними следом, парню оставалось засунуть своё плохое предчувствие куда подальше, и лезть в самое пекло ради денег. Это было до жути смешно. Словно у всех мальчишек, чувства самосохранения от природы было в дефиците. И вот, пробираясь сквозь сугробы, Лёва понял, что они давно вышли за территорию жилого квартала, уходя куда то в стороннюю местность. Это напрягало…но поворачивать было поздно. Они уже пришли… Заброшенная стройка стояла на краю района, будто забытый, замороженный уголок. Посреди ночного неба, чинно возвышался черный силуэт здания, в три этажа бетонных коробок, со стенами изъеденными ржавчиной. Вокруг стройки ни фонаря, ни души — лишь силуэты деревьев и сугробы по колено, да редкие следы от чужих ботинок, что давно занесла метель. Вдалеке, где кончался асфальт, мигали огоньки редких машин — отголосок живого города, до которого отсюда казалось несколько километров тьмы. Чем ближе подходишь, тем больше замечаешь. На верхних балках висели оборванные провода, а под ногами торчали ржавые прутья арматуры, укрытые хрупким слоем изморози. Сквозь трещины гулял ветер, завывая, как будто сам дом стонал от холода, а в пустых оконных рам торчали осколки. Битое стекло напоминало клыки дикого зверя, чьи силуэты всё мерещились в бездонной мгле. Если обитателями этого места были бы волки — то шагающие цепочкой подростки были щенками, по воле случая забредшие на чужие земли. Мальчишки остановились. Встали вряд, и дружно подняли головы, а Костя блеснул фонарём, вверх по фасаду заброшки. — Вот и пришли. — Деловито выдохнул Саша. — А тут…точно никого? — тихо спросил Костя, глянув на следы, что плелись средь деревьев. — Ну и кто кроме нас, придурков, на заброшку полезет? — Лев закатил глаза. — К ней лет десять точно никто не подходил. — Лёха ответил сразу. — Раньше здесь была государственная началка. Планировался кардинальный ремонт, да только пришлось прикрыть лавочку при развале СССР. Как денег не нашли, так и забросили. Ну что? — он хитро улыбнулся, слегка склонив голову на бок. — Наверняка впопыхах оставили груду вещей. — Обычно когда здание кидают не забрав принадлежности, это ничего хорошего не сулит. — Скептически ответил Лев. — Улов что надо! Погнали короче! — Не дожидаясь остальных, Вадим полез первым, ловким прыжком хватаясь за металлические прутья изгороди, развалившись на другую сторону. — Хале, оп! Картецкий последовал за ним, преждевременно закинув мешковину, свернутую верёвкой, и ржавый лом из сарая. — Агх, черт с вами… — как всегда недовольно буркнул кудрявый, ожидая пока вся шайка первыми полезут внутрь. Дверь поддалась не сразу. Только после с третьей Вадимкиной попытки, с учётом что тот был самый мускулистый среди всех. А внутри…словно пустота, и тишина которая звоном отдавалась в ушах. Первыми зашли Саша и Лёха. Их фонарики разрезали мглу, выхватывая из темноты обшарпанные стены, разбитые парты и сломанные доски. Везде — пыль, паутина и следы разрухи. Лев напоследок глянул назад. Там невозмутимо стоял Костя, оставшись у дверей на “шухере”, как деловой охранник, важно сложив руку спереди и поглядывая по сторонам. Всегда молчаливый наблюдатель с сигаретой в зубах, которую предварительно вручил Картецкий. Только вот юное лицо, и шапка с помпончиком, портили все попытки казаться “угрожающим”. Это было, по смехотворному мило. Фыркнув себе под нос, Исаев последовал за парнями, шаркая ботинками по покрытому в облупившейся штукатурке полу. — Ладно, — шепотом говорит Саша, — Походу все богатства на арматуре под потолком. По слухам там ещё остались провода. — Ага! По слухам! — Весело заговорил Вадим. — Если тут уже кто то бывал, то от проводов осталось одно слово! Лёха тихо хмыкнул, а Саша закатил глаза. Даже без света было видно, что он недовольный его шутками. — Заткнись, дурак. Вадим только показал ему язык, и Саша продолжил: — Видите вон там тунельчик под потолком? Электричество проводили. Проводов хоть подавись! — Ну и кто туда полезет? — Скептически спросил Лёша. Нависла тишина. Все четверо переглянулись между собой, поджимая губы. И было хотел Вадим вызывать добровольцем, как Карпецкий развернулся с Лёве. — Кудрявый. Тыж у нас компактный. Полезай. — А!? — возмутился Лев, словно по щелчку вспыхнув яростью. — В смысле компактный!? Да не такой уж и низкий! — Ну не дылдач же! Тьфу. В общем, не спорь. Вадика без надзора отправлять - себе дороже. А Лёха мне на складе нужен. Поэтому лезешь ты. Блондин прищурился. Перспектива лазить по пыльным туннелям, его не особо радовала. Да ещё коротышкой обозвали, хотя Лёша был не сильно выше. Но что есть то есть. Он с раздраженным вздохом подозвал Вадима, а после, взобравшись на извивающегося как саламандра шатена, ухватился за край стальной плиты. Подтяг! Стоило ему лечь на грудь, как край впился в живот, давя с такой силой, что в горло лезло омерзительно ощущение, что все наеденные у соседки пирожки вывалятся через, мягко говоря, не тот проход. И вот, дергаясь как червяк, да скребя ботинками об облезлую стену, Лев чудом забирается внутрь. Живот до сих пор жгло, дыхание сбилось. Он оперся локтями, продолжая ползти внутрь, — как партизан сквозь подкоп, в попытках увернутся от свистящих над ухом пуль. Внутри было наудившение просторно; по крайней мере достаточно чтобы Лев мог перевернуться, для удобства в залившись спиной на холодную плиту. По потолку тянулась целая связка толстых проводов — оголенных и обрубленных где-то на концах, прикрученных к потолку кабельными хомутами с монтажными пластинами. Повезло, что провода ни к чему не были подключены; а если и были, то аппарат давно затих, оставив в оголённых жилах остаточный заряд, сток электричества в ноль вольт. На технику безопасности, мы естественно, ложим громадный болт, и вместо адекватного использования резиновых перчаток, Лев обмотал правую руку малым лоскутком, из того же материала. Стиснув зубы от моросящего спину холода, он аккуратно подрезал кабеля, просовывая их через пластины, чтобы раскидать сокровище по карманам. Где то раздались голоса. Это шайка полезла на заброшенный склад. Были слышны тихие щелчки — это Лёша отмычкой упорно взламывал металлический замок, на запертой двери кладовой. Картецкий, что ранее шикал всем молчать как рыбы на допросе, теперь командовал не щадя голоса, да и матов тоже. Он так ворчал на Вадима, отгоняя от навалившихся коробок, что с громким хлопком упали на бетонный пол, вывалив весь свой страстный набор пыли. — ОЙ! — Не шуми! Оставь эти блядские коробки в покое! — Они сами упали! На меня…чуть не придавив… — Вадик, ты не пацан а пиздец какой-то. Алё гараж, ну включи голову. Я твою жопу от дерьма спасать в след раз не буду. — Да и не просил меня спасать! “Сборище идиотов” — подумалось Льву. Тот уже мысленно представлял, как спокойный Лёша закатывает глаза, настолько сильно, что глазные чуть ли не падают в черепушку, на их месте остаётся две зияющих дырки! Ну довольно глупостей. Провода по карманам раскидали, и можно спускаться вни-... Парень застыл. Прислушался. Снаружи — стук. Ржавое биение, будто кто-то теребит петли двери, и они отзываются глухим железным эхом. Потом — шаги. Осторожные, крадущиеся прямо к кладовке, из которой сочился слабый свет, где лампочка еле жила, но всё ещё горела. По коже побежали мурашки. Исаев нутром чуял — что-то не так. Но выглянуть из-за туннеля не мог. Шаги становились громче, тяжелее, раздраженно, будто хозяин стройки заметил мелких воришек и теперь ковылял сюда, чтобы всыпать ремнём по заднице каждому! От таких мыслей даже в мышцах болеть стало… Но у заброшки нет хозяина. В этом и суть — что здание покинули её владельцы. Только если этот кто-то, не являлся чужаком. Лев оглянулся. В конце тунельца тупик, однако и там же находился электрический щиток — скорее всего для общего освещения соседних комнат; и как странно, на вид был еще рабочим. Это можно было понять, по крошечной красной лампочке, что казалось, игриво подмигивала, указывая дорогу. Если это заглянула ментура, то при свете лампы пацанов заметят в два счёта. Выключатель у двери — не успеют. Оставалось лишь обесточить весь этаж, а может даже и здании. Лев дополз до щитка, и не задумываясь потянул рычаг вниз, надавив на заевший механизм, чуть ли не всем торсом. Раздался протяжный гул — где-то в глубине здания затихли генераторы. Свет погас. — Товюж мать… По коридору мелькали блики. В двери появился высокий, мужской силуэт, держащий в мозолистых руках потертый фонарь. Сквозь пыль завоняло дымом…даже скорее перегаром, тем самым от которого только голову мутило. Бледный огонёк на конце сигары, еле освещал лицо. Впалые щеки, мешки под глазами… это был вовсе не охранник, а самый настоящий бандит, с нестриженной щетиной и кепой, вместо зимней шапки. Он выглядел, не как те, что у подъезда в старой спортивке, под градусом возомнив себя узбеками с базара, подзывают девушек кличем “Мадемуазель” — а как тот что сунет в нож печень, и хоп, никто не вечен… Убьет и даже пискнуть не даст. Вся шайка застыла. Лицо Сашки побледнело, он медленно потянул ножик из кармана брюк, держа его низко в руке. Лёха и Вадим прильнули к стенке, будто хотели стать незаметнее. Сердцебиение гулко отдавалось в ушах… Они затаили дыхание… Шайка старалась не издавать ни звука, следя за незнакомцем. Мужик медленно приближался. Он о чем-то говорил сам себе под нос, бормоча злобным голосом. В какой то момент и вовсе остановился как вкопанный, всего в нескольких метрах от подростков... — Тут крысы развелись, я смотрю. — пробурчал мужчина, сплюнув прямо на пол. Момент. Мужчина оглянулся вокруг, и блеснул фонарем по обратной стороне склада, чуть ли не задевая светом парней. — Эй…а мы же Костю на улице оставили. А вдруг его… — со страху прошептал своим соратникам Вадим. — Тихо ты, дурень! — Саша зашипел на него, чтобы заткнулся — вдруг незваный гость услышит! Снова замолчали. Они прятались за спиной Картецкого, ожидая сигнала. Только Марголев не слушался. Он, по другую стороны двери, той, через которую прошёл мужчина, медленно вдоль стены подкрадываясь внутрь. — А он хули сюда лезет? — Заметил Лёха, мелькающие темноте золотые кудри. Он шагнул из за спины Саши, пытаясь разглядеть где выход, как нечаянно, задел ногой валяющийся ящик с инструментами. Звянь! — Кто там?! — Резко среагировал мужик, направляя фонарик прямо на мальчишек, заставляя их жмурится от резкой вспышки в лицо. — Дед в пальто. Парни застыли. Ну всё, заметили. Им кабзда… Щас как достанет оружие…подойдёт ближе… Щелчок. Тут, с другого конца комнаты, в темноте блеснул еле заметный, синий огонек от зажигалки. Под кровожадное бульканье, нежданного химического шоу фейерверков, искрящаяся колба прилетела прямо под ноги мужчине, трясясь от давления как от приступа эпилепсии. и БАМ! Стеклянные стенки не выдержали и взорвались, разрывая колбу на части! Мелкие осколки разлетелись на все четыре стороны, выплюнув дым — густой и едкий, как утренний туман на свалке. Ничерта не видно! Только пару еще не опустошенных коробок, у мужика прям под боком. Лев оказался у них в два прыжка, на скорую руку, набивая карманы, что на удачу попадёт. Мародёры, мародерами, а прибыльный товар в приоритете! Гайки, перчатки, молотки, всё затягивалось под куртку, словно пылесосом. — Пацаны! Дёру! — голосит он сквозь неугомонный кашель, задыхающегося бандит, сам сиганув к выходу. Саша и Лёха рванули за ним, только Вадим споткнулся у двери. Лёха, не раздумывая, схватил его за шиворот и дёрнул: — Не валяй дурака! БЕГИ! Позади уже слышен хриплый крик мужика: — ЭЙ! ПАДЕРЫ! Но его голос быстро глохнет в клубах дыма. Шайка вываливается на улицу — мороз бьет в лицо, снег скрипит под ногами. — Давай быстрее! — кричит Саша. — Уходим через дворы! Костю они захватили буквально на ходу. Он всё также стоял на месте, вообще не вдупляя что происходит. Ему всучили кусок арматуру, и буквально за шкирку утащили в неизвестном направлении. Может мужчина уже был внутри когда те зашли, и поэтому Костя его не увидел?.. Да и какая уже разница!? Лев даже не думал. Он бежал за остальными, средь городов и деревьев, хватаясь руками за воздух, вместо того чтобы вдыхать его ртом. Они резко сворачивают за гаражи, обгоняя милицию, и выбегая на центральную магистраль. Пустую…окутанную снегом и светом фонарей, по которой эхом отдавалась музыка с дискотеки в концертном здании. Это место Лев знал наизусть. Вечерний парк — единственное в округе место, где можно было хоть как-то отвлечься от хмурых будней. Хотя и не для таких, как он. Здесь собирались дети богатых родителей — блестящие куртки, импортные кроссовки, смех без причины. Голоса из зала текли наружу, прорываясь сквозь снег и мороз, как тёплый воздух из чужой жизни. Напротив зала сверкал каток. Обычно там тусовались парочки в пуховиках, или бродили скучающие подростки, распиннывая крупные льдины. Но в такой час, каток пустовал. Лишь столпившиеся вдоль дороги машины, и величавые силуеты деревьев. Лев смотрел на это мельком, будто из другой вселенной. Нет ему там места. Его забота, была куда менее глубокой, чем звенящие, под курткой гайки, и отсутствие воздуха в легких. — Блять…еле отделались. — Ты... ты устроил взрыв прямо в его ноги?! — Бросил Саша на него злой взгляд. — Что если бы нас всех накрыло?! — Да ладно тебе, — вступился Лёха.— Он сам выдумал эту дымовуху. Без неё мы бы уже сидели. Вадим фыркнул и потёр ушибленный локоть. — А я чуть охранникам в руки не попался… Спасибо, Костик. Тот только пожал плечами, всё ещё оцепеневший от происходящего. — Да ладно… — Выдавил из себя Лев, ироничный смешок, огрызаясь в ответ на слова Саши. — Слышь! И что бы ты бесстрашный делала когда этот алкаш вас уже заметил? — Я бы тихо ушёл! Как нормальный человек! А не устраивал шоу со своей химичной дрянью! — Картецкий шагнул к нему, сжав кулаки, проигнорировав быстрей обмен фраз Лёхи и Вадима. Лев чуть ли не вжался в дерево позади него, но уперто не сдавался, смотря исподлобья…из под своей кудрявой челки. Лицо дрогнуло в скупом на эмоции раздражении, даже презрении, к самодовольному предводителю. В конце концов, Сашка ему был не указ. Остальные тихо смотрели. Лёха уже хотел вмешаться, но Лев просто оттолкнул Сашу в сторону, и зашагал от них прочь. Задолбавшийся, замёрзший, с диким желанием блевануть от слащавой музыки… — До завтра. — Буркнул Лев напоследок.

***

У курского вокзала,

Стою я молодой.

Подайте Христа ради,

Червонец золотой.

Подайте Христа ради…

Червонец золотой…

— Боже, пацанчик, сколько тебе лет? — С усмешкой спросил мужчина в длинном пальто, что подошел, встав напротив мальчишки. — А вам какое дело? — Паренёк, нехотя, поднял голову, вопросительно посмотрев на мужчину сверху вниз. Лев сидел на корточках, облокотив спину на стену, и закрыв глаза чёлкой. Табачный дым струился вверх, как подсолнух к солнцу, тянулся к свету фонаря. На улице не души. Только блондин, разложивший перед собой на краденый товар: рабочие сапоги со стройки, молотки, отвертки, фонарик и стыренные, ещё с утра, из ларька сигареты; и подозрительный мужчина в пальто, с забавной шляпой, на широком поле которой, уже облезла ткань. Он хмыкнул, понял, что мальчишка специально старается казаться старше, понижая свой голос. — Да так просто спросил. Выглядишь как школьник, а куришь как старый матрос. Мужчина достал из кармана бумажник, выудил несколько купюр, и кинул на сапоги. И зачем ему они? — подумалось Льву. Хотя… на вид чудак, на деле им и является. Марголев лениво потянулся, к шуршащей в руках купюре, оглянув её своими уставшими, серыми, глазами. Забрал, протянул товар и пару копеек сдача. Обманывать он конечно мог спокойно, но сдачу отдавал по привычке после работы в ларьке. Мужчина взял вещи, кивнул в ответ — и вдруг задержался. Посмотрел на Льва еще раз, словно что-то прикидывая, задумался. — Слушай… а ты часто тут торгуешь? — Частенько. — сухо ответил Исаев.— А что? В ментуру на меня подадите? Боюсь сейчас у них давно просели полномочия среди всего хаоса. — он ехидно усмехнулся. — Менты… да ну их. — Он оглянулся по сторонам, отмахнувшись. — А вот те, кого ты сегодня надурил с дымовухой... могут быть поопаснее. Лев резко замер. Глаза расширились — он его знает? Он этого человека не видел на заброшке. Но где? Провидец? Или просто чудак? А про дымовуху ему откуда знать? Ампула из кармана торчит? Парень уже ничего не понимал. Мозги плыли, виски пульсировали от усталости, зубы сжимались от раздражения. Он напрягся при виде дружелюбной ухмылкой незнакомца. А тот забрав купленный сапоги, просто развернулся и ушёл. Пытаться понять его ход мыслей, было также бесполезно как повесит на балконе табличку “Голубям не садится!” — прекрасно забыв что голуби, так то, читать и не умеют. Но тут уже прогресс, в отличие от лентяев, что не удосуживаются поставить достоверные ценники в магазине, для вроде бы не тупых людей. Марголев лишь встрях лохматой головой. Просидев еще пол часа и распродав всё, мальчишка уже довольно пересчитывал купюры, набрав неплохую сумму с накраденных ценностей. Он засунул руки в карманы, и под гремящий скрежет поезда на рельсах ушёл, наконец-то направляясь домой. А дома его ждала Анька, и мать, которая не знала о поздних похождениях юноши… Дома действительно было ни звука, словно и жизни в этой квартире и не было. Что сестричка, что мать, давно уже легли спать. Лев осторожно закрыл дверь, снимая ботинки и куртку у порога. Шаги сопровождались тихим скрипом половиц. И пусть было слишком темно, Лев света не включал — что бы мать не разбудить. Лишь из окна в коридор пробивался лунный свет, освещая путь до комнаты. Он прошел на кухню, со всеми накопленными деньгами, бережно сжатых в его ладонях. Открыл верхний шкаф — там старая коробка от печенья, в которой печенье давно уже не лежали. Только вместо маминого швейного набора, лежали рубли и ключи от сарая. Подсчитав деньги Лев положил их в эту коробку и аккуратно закрыл, кладя на место. Это было на семью, на сестру с мамой, а небольшое количество монет он оставил себе, на карманные. И ушел спать. Только ночь и сохраняла тишину… Кошмары стали преследовать его чуть ли не каждую ночь. Одинаковые, но в тоже время, разнящиеся ужасы, играли в голове словно заевшая киноплёнка, повторяющая один и тот же фильм без отставники. Пока кто то не подойдёт, не отключит аппарат, не остановит плёнку… Тёмный коридор, запах крови, свистящий звук бьющего в лицо мороза. Всё тот же голос, что звучал будто из под сугробов, слегка приглушенный толстой кромкой льда. — «Лёва…Лёвушка», звал он. Голос… он был другим. Женский, но не матери. Чужой, но вроде и знакомы. А дальше всё как по сценарию. Отец повернутый спиной, мокрые капли на его плечах, сломанные очки, крики, и кровь…кровь на снегу. … — Ах! — с тяжелым вздохом проснулся Лев, и буквально вскочил с кровати. Холодный пот пробирал насквозь, от рук до кончиков пят. Вот только за окном уже была далеко не ночь, а уже утро, и из коридора слышно шипение плиты, да приглушенный, звенящей посудой, диалог. Это мама готовила завтрак сонной Аньке, что уткнувшись щеками в плющевого зайца, лениво мотала ножками под столом. — Доброе утро… — еле слышно пробурчал Лев, появившись в дверном проеме. Он сел за стол — лицо бледное, руки слегка дрожат. Мать мельком взглянула на Лёву, но ничего не сказала. Только поставила перед ним тарелку с кашей и чай. — Спишь плохо? — тихо спросила она, поглаживая Аньку по голове.— У тебя глаза… как у привидения. — Может он влюбился? — хихикнула Аня. Лев фыркнул, опустив взгляд в чашку. Греющий, то и лицо, то и душу, дымок, поднимался к потолку, пропадая из виду на полпути, — белый, как тот самый снег из его кошмаров. — Не неси чушь, мелкая. — и добавил. — Всё нормально мам. Просто ночью как назло за окном бомжи пьянку устроили. Шумели как не в себя. Анька снова прыснула смехом, но мать покачала головой, нахмурившись. — Хм, опять эти пьяницы. Ты уверен? — Она села напротив Льва, внимательно посмотрев на него. Казалось, она совсем не поверила в его с импровизированное враньё, включив материнский режим “Детектор лжи”, который по пугливой мине, вычислял правду похлеще всякого Шерлока Холмса. К такому повороту событий, Лев явно был не готов. Он быстро кивнул головой, возвращаясь к завтраку, чуть ли не замирая как статуя, чтоб не дай бог уловила сердцебиение, отразив подскочившее волнение на воображаемой кардиограмме. Мать недовольно вздохнула и перевела взгляд на окно. — Надо бы написать участковому, пусть разбирается с ними... — Яб сходил поговорил с ним. — начал Лев, засунув уже ложку каши себе в рот. — Только вот сегодня Воскресенье. Фиг найдёшь. Секунда молчания. Он дожевал и сглотнул прежде чем добавить. — Меня кстати, это…Клетчиков в гости пригласил. Говорит - жена с дочкой соскучились уже, по нежданным визитам. Мать не ответил сразу, только кивнув с задумчивым выражением лица. Сложно было понять, о чем конкретно она думает. А Аня громко сказала: — Вот и отлично! Может там какие вкусняшки будут? — Не радуйся так, гремлин! Лидия то гостинцев напичкает с собой, только у тебя от них попа слипнется! — Лев прыснул. Мда уж. Его маленькая сестренка, настоящая сластёна! — Ну не чо. Мое больше достанется. ~ — Ну нет! Ты и так постоянно ешь самое лучшее! — Аня ойкнул, надула щёки и резко повернулась к матери. — Мамааа, скажи ему поделиться!!! — С этими словами тыкнув пальцем в Льва. — Бебебе. Я вообще-то о твоём здоровье забочусь. Это осознанная жертва! Съем всё что бы любимая сестрёнка кариес не получила. — Осознанная жертва?! Да ты просто жадина! Мать наконец-то улыбнулась, покачав головой, успокаивая Аню что в порыве детство ярости замахала руками, так сильно, казалось вот вот улетит. Как птичка! Или верталёт. — Ну хватит вам. — Она встала, забирая пустые тарелки. — Лёва… если идешь к Клетчиковым, переоденься хотя бы. В этом свитере дыра уже больше лица. Лев автоматически потянулся к шее — там действительно торчал клок старого трикотажа из прорехи в свитере. — Да ладно... Это стильно! — вздохнул он. — Взрослые нынче не ценят искусства. Щас вообще то так модно! — Искусства! — усмехнулась Светлана. — Иди переодевайся уже, модник! Лев закатил глаза, и буквально запихнув себе в рот остатки каши, наспех залив чаем, уплёл к себе в комнату. Пока Кудряш бродил в спальне, пытаясь что-то найти среди вороха одежды, Анька взяла с собой своего потрепанного плюющего зайку и ускакала к брату. Он просто спокойно переодевался, найдя в шкафу пусть старый, но тёплый свитер и джинсы. Уже натягивая на себя тряпьё, тот услышал как Аня прибежала к нему в комнату, сквозь ткань, еле слыша, ее приглушенный, звонкий голосок. — Братик! А запилите мне косу! Я с Ариной и Настей гулять пойду. — Тц. А что ты маму не попросишь? Аня подошла ближе, сложив руки в стороны в жалобной мольбе: — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста... Она же занята! На самом деле мать как раз-то и сидела за столом, спокойно попивая чай, но девочка так не считала. — Агх…ладно. Садись. — Лев мотнул головой, указывая на кровать. Не смотря на их вечные ссоры, где то в глубине души, Ане нравилось так беззаботно проводить время с братом. Пусть и маленькая, но так знала что ей по настоящему дорого. Даже когда Лев ворчал, дразнил её, Анька по детски любила, считая брата защитой и опорой. И ей нравилось, как он кряхтел и корячился, пытаясь заплести её непослушные волосы. Как не стесняясь матерился сквозь зубы, в попытках всё сделать идеально — и то какой несуразной в итоге выходила коса. Зато заплетена старшим братиком! Лев недовольно фыркнул, смотря на свое творение. Получалась коса где-то между "криворукого пьяного плотника" и "спасательный канат", но он старался. Очень старался. Стоило ему закончит, Аня вскочила с кровати, хватаясь за своего потертого зайца. — Эй, мелкая. Что с твоим зайцем? Куда ты его глаз дела? Аня замерла, оглянулась, и прижала плюшевое нечто к груди. — Он не потерял глаз! Это стиль! У него теперь бандитский шарм! Она подмигнула, и слегка покрутилась на месте, позирую, и как будто демонстрируя: — Видишь? Мы вдвоём — один здоров, один с повязкой. Настоящие разбойники! Блондин пару раз поморгал в удивлении, а после щёки надулись, пытаясь сдержать смех. Но в итоге не вышло, и юноша залился искренним, громким хохотом, изумляясь сестринским выкрутасам. — Хахах, бандит? Зайка Громовой шрам, прямо гроза района! — Не смейся... — пробурчала она, стараясь звучать злобно, но выходило только забавно и слишком мило. — Он может тебя побить. — Ах да? Меня, злоообного монстра? Ну докажите, бесстрашные! — Лев широко заулыбался, раскрывая свой хитрый кошачий оскал. И скорчив позу в стиле:“Бабка ёшка, укуренная, но без ножек”, тяжелым топотом, пошёл за Аней, вскинув руками вверх. — Ууууу, убегай бандитская принцесса! — Ты меня не поймаешь! Я слишком быстрая! — Аня прижала своего зайца к себе, а сама пронеслась по коридору с веселым визгом, будто её уже режут! И чуть ли не впечатлившись в косяк, прячется от него в дальнем уголке. Лев тут же помчался за ней, с страшным рыком и злобным смехом. Он видел что сестра просто спряталась за телевизором, видел куда бежала, но нарочно притворялся будто потерял её — долго, долго бродя по залу. — Агх, тысячи чертей! И где же эта засранка?! Сбоку донесся смешок. Такой тихий, и высокий, что моменте парень принял его за жужжание комара над ухом. Но то была Аня, что прикрывала рот своей маленькой ладошкой, пытаясь не рассмеяться, когда брат проходил мимо ее укрытия слишком близко. Настала странная тишина, и спустя время, по другую сторону комода выглянула голова Льва. — Нашёл! Аня зажала рот обеими руками, смотря на него широко распахнутыми глазами — она не ожидала, что он застанет ее так просто! — Хоба! Не убежишь! — И не успела она побежать, как Лев моментально подошел близко, схватил ее за талию и резко подхватил на руки. Он вытащишь сестру из угла, буквально как котёнка за шкирку, вытянув на середину зала и закружился на месте, крепко держа девочку в руках, пока та дёргалась в рука как червяк. — УУУУУ надвигаешься метел! Господи, что ты тяжелая такая!? — Дурак! Я не тяжелая! Просто ты слабак! — Тьфу на тебя! — Возмутился Лев, прекращая кружится как лопасти вертолёта, с выдохом усадив мелкую на диван. А мать их вышла с кухни, держак кружку чая, и сложа руки на груди, наблюдала как дети веселятся. — Мам! — воскликнула Аня, тут же заметив присутствие матери. — Он меня обзывал! — Я не виноват! Это она начала! С зайцем-разбойником напала первой!— Лев драматично вскинул руками в знак протеста, и закатил глаза. Конечно же младшая воспользовалась возможностью пожаловаться на него. Когда Светлана подошла ближе, то тоже хмыкнула, увидев как Анька выглядит после этих их “безобидных” игр с братцем. Волосы у неё были спутаны в край, а сама она выглядела слишком взволнованной и веселой, для того чтоб действительно обидеться. Но Светлана всё равно улыбнулась, сложа руки на груди и посмотрела на сына. — А тебе не кажется, что ты слишком жестоко с ней обошелся? — Монстры своих жертв не жалеют. Это я ещё добрым чудовищем оказался. — с гордой ухмылкой заявил Марголев. — Ты не монстр! — с насмешкой воскликнула она. — Ты большой придурок! Лев недовольно надул щёки и закатил глаза. Ну и ладно. Он и без неё это знал! — Ой всё, вскружили мне голову! Мне пора уже! — И с быстрой походкой тот взял ключи с тумбы и уплел к прихожей. Аня хотела снова возразить, или попытаться пойти за ним, но мать поймала её взглядом, прося остановиться и не брыкаться, иначе никто никуда не пойдёт. Поэтому девочка лишь сердито надула свои губы, как уточка. — А ну ка, пойдем-ка я тебя причешу. — Повернулась мать к малышке, присев перед ней на корточки. — Ммм! - капризно возразила Аня. — Я так хочу! Мне косу Лёва заплёл! — Он заплел её слишком туго, милая.. и криво. — А мне нравится….

***

Тем временем, одевая шапку на ходу, Лев уже убежал на улицу. У него с утра короткая рабочая смена в ларьке, а после в гости. Но шагал он быстро, скрипя сапогами по протоптанному снегу. И только сплетницы соседки, кричали ему вслед, как неугомонная стая попугаев, галдели, осуждая то длинные волосы, то хмурую морду. Всё твердили, что не найдет себе невесту! Ага ща! Больно ему надо! Но вот он проходит за угол дома, как его окликает Сашка Картецкий. Он стоял около соседнего подъезда, держа руках какую-то коробку а и лёгким кивком головы пригласил подойти ближе — Эй, Исаев! — заговорщически крикнул Сашка — Что вам надо? — Лев нахмурился ещё сильнее, замечая остальную дворовую шайку, вальяжно стоящую в переулке, позади худо-предводителя. Сашка показал коробку — внутри грохотали банки с краской и лежали маркеры. Он щеркнулся, откинув челку: — Слышь, Веники с Пятёрки нам на лавке надпись оставили. — Он достал из кармана смятый листок и с наглой выразительностью просчитал написанное — «Картецкий — пидорас». Парни разразились смехом с его голоса. Сашка улыбнулся, но шикнул на них, заставляя затихнуть. — Банда Тащиловола опять разбушевалась. Оставили вчера ночкой арматуру в сарае, так не успели мы сдать, а половину уже спиздили. И вот, записочку оставили. Пендосы. Лёха мрачно добавил из-за плеча. — Они ещё нашего кота камнем задели. Барсик теперь хромает. Вадимка. сорви голова, внезапно швырнул снежок в стену: — Давайте их разъебём, а! Я слышал что у них там склад оружия в старых гаражах, со всей арматурой оставшейся. Спиздим!!! Все резко замолчали. Лёха уже мысленно считал план, Картецкий просто смотрел как угрюмый барбос, а Костя с усмешкой добавил: — Пойдём-пойдём. Только без меня, буду в стороне держаться. — Кость, ты чо зассал? Да мы их в пух и прах сметём! —С как всегда весёлой улыбкой сказал Вадим, игриво захватив Костю в объятия и ударив по плечу. — Так их больше. — Ну и что?! А что насчет Льва? Его мнение, как ни странно совпадало с Вадимом. Согласитесь, ведь у каждого есть желание втащить кучке неадыкватов, которые уже сидели в печенках! У парня, в том районе, сестра с подружками гуляют. Тащиловолы недавно детскую площадку расхерачили, так Анька все глаза проревела что им играть негде. Вот и причина выпустить пар, да сыграть в азартную игру на тумаки в рожу! Аж кровь в жилах загорелась, будто в там были не красные клетки, а сгустки бензина, подожженные злобой. — Да похуй! На шампуры!! — С довольным оскалом выкрикнул Лев. Сашка, хрипло, тихо засмеялся, покачав головой на воодушевление кудрявого соратника. — А что? Мне нравиться затея. Пошли пацаны! Пизлюдей им пропишем!!! — громко скомандовал старшой. «ВПЕРЁД!!!» — одновременно крикнули мальчишки, в предвкушение драки. Никто не был не против побойни, особенно с теми - кто их бесил. Те самые клоны унитаза, с кем у них развелась, не так давно, вражда. Размалевали оскорблениями другу другу базы, пытались ограбить и вообще пакостили как могли. Дай только повод! И когда всё стало последней каплей, шайка объявила им войну. План был прост, но надежен, как швейцарские часы. В проём между гаражами, что являлся входом на базу, запускают Сашу — с его битой, и безбашенного Вадима. Лёха и Костян заходят по бокам, закидывая их снежками, а Лев тем временем забирается на доски сверху, дисантируя на них, а ля, чудодеятельные колбы. Лёха с отмычкой, и Костя, бегут к гаражам, открывая двери с обеих сторон. Хватают их ‘оружия’, коими часто являлись куски арматуры, да с украденным цветметом, бегут через вторую дверь в соседний двор. По их команде, остальная троица добивает противников, и разбегается во все стороны под победный вой, как подъездные алкаши, с бутылкой спизденой водки, улепетывает от ментов. Ну…по крайне мере так всё должно было произойти… Проход пустует. Они слышать лишь из тихие разговоры, доносящиеся из за тонких стен затхлых сараев. Костя с Лёшей уже за углом делали ледяные снаряды, а Вадим кинул камень в одного одного из гаражей, привлекая внимания на него с Картецким. — Кого тут черти принесли средь бело дня?! — раздался голос, а после и шаги. — Ваш ночной кошмар Суки!! Это война!! Сашка и Вадим рванули вперёд, как только заметили движение у гаража — первый замахнулся битой по воздуху, второй уже швырнул ком снега в лицо выскочившему пацану из соседнего района. — Тащиловы крысы! Это вам за Барсика! — заорал Вадим. Из-за угла выбежали еще двое — молодые, злые, с торчащими пуховиками и обрезанными рукавами. Один держал арматуру, другой решил что он Джеки чан, и влетел с пенделем, стиля тэк-ван-чо-захуйня. Драка разгорелась мгновенно! — Это вам за Ксюшу! Нету ручек, нету пятаков!!! - Заорал Саша, замахиваясь кулаком на набежавшую как тараканы шпану. Противников было в два раза больше. Человек где то восемь, набежали как муравьи на сахар, колошматя кулаками без разбору. Там были и подростки, и чуть постарше. Нашим везло, же только потому что Картецкиц всегда с оружием ходил, да Костя, молчаливый громила выворачивал врагам руки в два движения. Вадим же просто подраться любил, с злобным смехом скача от противника к противнику, сам не замечая ударов которые получал в рожу. Лев же тем временем, тихим ходом нашёл лестницу, залезая на балконы. Еле держась руками, он склонил голову вниз, разглядывая ситуацию на поле боя. Все как мураши, ей богу. Смотришь сверху как на видео игру, где твои верные бойцы, после нажатия пары кнопок, уже автоматически разносят врага в щепки! Ему нравилось, он улыбался, ехидно и злостно, ожидая своего часа славы! — Да чтоб они сгорели все к чертям собачьим…— прошептал Лев с маньякальной улыбкой, довольно подогревая колбы. Первая пошла, вторая, третья. Три простых взрывных вещества, которые ударили исключительно по стенкам, для отвлечения внимания. А потом полетела и звезда сцены - Дымовуха. С треском рванули колбы. Хлопки оглушили на миг, повалил едкий белый дым, смешанный с густым чёрным от старой масляной трухи под гаражами. Пацаны из соседнего района закашлялись, отступили — кто-то пригнулся к земле, прикрывая лицо рукавом. — ЧТО ЗА ЧЕРТЬ?! ДЫМОВАЯ? — Откуда у этих пидоров такое?! Лев стоял на балконе как маленький демон войны, улыбаясь во весь рот. Глаза горели. — Не дымовая… — прошептал он. —А химия! Третья "звезда" взорвалась уже не просто с шумом — пошла волна жгучего красного дыма: пахло перцем и чем-то кислым. Один из пацанов взвыл — попал под раздачу прямо в лицо. — А-а! Голову прёт!!! Мне щиплет!!! Вадим заорал в экстазе: — ПАЦАНЫ НА ПРОЛОМ!!! И тут Костя выбил ключи у охранника — Лёха уже метнулся к замку. Дверь со скрипом открылась, и убегая от толпы врагов Лёха с Костей буквально залетели внутрь гаража. Внутри полки, желтоватый свет, стара разобранная жигули без колёс, и самое главное, стопки с металлом и оружием! В этом время на улице раздался грохот…словно отрезвляющий напиток, рассосав опьенящий ажиотаж от лёгкой победе в войнушке. Это был выстрел. Буквально в миллиметре от Льва пролетела пуля, впиваясь в стену позади. Тот в панике кувыркнулся на шатких досках, чуть не упав вниз. — СПУСКАЙСЯ ВНИЗ ХИМИЧНЫЙ!! БАХ! Снова выстрел откуда то из завесы, снова мимо него, однако от неожиданности тот сорвался вниз, в последнюю секунду ухватившись рукой за балкон. Его заметили, и не самые лучшие люди. Орущий голос явно был не подростковым…а взрослый. — Твою ж на лево… БАМ! Третья пуля врезалась в дерево, над самой головой Льва — щепки полетели в лицо. Блондин резко дёрнулся, пальцы соскользнули, и он с грохотом рухнул на тонкую крышу сарая, перекатившись по обледенелому железу. — А-ать! — взвыл Исаев, но тут же пригнулся - еще выстрел. Тень среди дыма: не пацан... высокий, в длинной куртке с капюшоном. Один из тех настоящих бандитов — чужих районов. — АЖ ТЫЖ СУКИН СЫН!!! СОВСЕМ СДУРЕЛ?! — раздался голос Вадима. Он на лету прыгнул на парня с пистолетом, в попытке исподтишка его выбить у того из рук. Лев тяжело приподнялся на крыше, прищурив глаза и сквозь дым следя за происходящим. Горло пересохло, плечо гудело от боли, а голова кружилась от запаха химикатов. Снова выстрел. Юноша чуть вздрогнул, и снизу послышался разъяренный голос Саши. — ВАДИМ!!! Бесстрашный с криком боли упал на снег. Красная кровь растеклась по белой пелене, а Вадим с тяжким шипением схватился за плечо. Тело окоченело…не из за холода, а из за ужаса. Кровь, алая, яркая кровь на снегу. Лев застыл, он не мог двигаться. Видт, как Саша придерживая биту, пытался подкрасться и забрать покалеченного друга, не получив пулю в башку самому. Он пытался, но мужчина упрямо смотрел ему в глаза. И тут-то внизу Лёха орёт: — БЕЖИМ!!! БЕЖИМ ОТСЮДА!!! А Лев всё также, как окоченелый, не слышит его толком. Он смотрит только на стрелявшего — высокого парня в капюшоне… нет… не парня. Мужчина. Настоящий бандюк. Чёрный ремень, перчатки без пальцев... и глаза — холодные, как ледяной колодец… Они же его видели вчера ночью. Зубы стискивал уже не страх, а ярость. За сокомандников, за безвыходность ситуации в которой они оказались. Словив порыв ярости, под крики Лёхи из гаража, Лев рванул с лестници, прыгая вниз. Громыхание крыш под ногами Льва привлёк внимание мужчины и тот на секунду отвлекся. Саша вскинул глаза. Мужчина тоже повернул голову на секунду в сторону прыжка. В миг бита Саши вылетела у него из рук с такой точностью и скоростью, напрочь выбивая пистолет из рук незнакомца, а сама улетая куда-то в стену. Выбитый пистолет удачно прилетел Льву под ноги. Он выдал два предупредительных в воздух, держа мужчину на прицеле, уверенно, точно, прям как Клетчиков учил. Картейкий закинул раненого товарища на спину и рванул за дома. Лёха и Костя тем временем выбежали с другой стороны гаража, как и планировалось. Шайка свалила вовремя, но свалила победителями, что даже раненный Вадим на радостях выдавил из себя пару громких слов. — ПОЛУЧИТЕ ЛОХИ!! МЫ ВАМ ЗАД НАДРАЛИ!! И все пятеро смылись обратно к себе на район. Уже из жилого квартала послышались крики возмущенных взрослых, и громкая сирена милиции, приехавшая на звуки выстрелов. Что банда, что мужчина, тоже смылись пока не поздно. Они убежали… Убежали куда-то в переулок. Марголев тяжело дышал. Он скатился спиной вниз по холодной стене, садясь на корточки. Он все еще держал в руках тот самый пистолет, с расширенными глазами смотря на оружие убийства в своих руках. — А я свою рабочую смену в ларьке пропустил…хах, Галина Анатольевна меня уволит.» — неожиданно, с усталой усмешкой выдал юноша. Все пацаны замерли. Потом — Вадим хрипло засмеялся, сквозь боль: — Уволит?! Ты чо, офонарел? Галина Анатольевна сама тебе медаль вручить захочет! Это ж не ларёк ограбили — это войну выиграли! Сашка усмехнулся, но тут же помрачнел, посмотрев на Вадима: — Нужно в больницу. Чем быстрее — тем лучше. — Дед Паша с машиной где-то рядом… я позову. — добавил Лёша. А Костя молча положил руку Льву на плечо. Тихо сказал: — Брось его. Лев поднял глаза. Костя качнул головой на пистолет. — Не твое это. Настоящие бандиты с ними ходят... А ты пока что — просто один из нас. Где-то вдалеке всё ещё орали сирены… и звон в ушах. Неприятный звон от режущих воздух пуль. Они пролетали в миллиметрах от его ушей.. — Знаю…— еле слышно пробурчал Лев, нервно сглотнув. — Чёрт, у шайки Тащиловола походу цветмет на сдачу кончился, потому что они решили на бандитов поработать. Кто ж знал с кем они связались…суки — яростно заявил Алексей, утаскивая краденный метал на их базу. Костя убежал ему помогать, отвлекаясь от Льва, что до сих пор сидел с пистолетом. Он тихо на него смотрел, слегка подрагивая и не зная что с ним делать. За такой неплохую суму дадут…и тихо спрятал в карман куртки пока парни не видели. Тучи сгущаются. Улицы снова пустеют, будто и не было драки, выстрелов, крови на снегу. Только следы и тишина. Лев встаёт. Пистолет давит в кармане, как живой. Он чувствует его каждый шаг. Вдалеке — галечный смех Саши и Вадима. Кто-то кричит про шашлык из украденной колбасы с чужой свадьбы. Лёха уводит Костю за угол, что-то шепчет о цветмет и "сдать тихо". Всё как обычно… но Лев уже не внутри этого "обычно". Он... просто идёт. Капюшон натянут, руки в карманах. Но внутри — буря. Он видел глаза того мужчины. Холодные. И знал: это не конец. … А где-то там... гуляет Анька...