Часть 4

Колокол забил, стоило ему выехать за ворота. Вне узких давящих коридоров Холодной башни солнце напомнило о своей власти, тут же отвесив отказавшемуся от кареты капитану теплый отрезвляющий подзатыльник. Нет, о сказанном и сделанном Кирус не жалел: карантин убедит преступников, что в версию с болезнью поверили, и тогда они или расслабятся, или совершат какую-нибудь глупость. Кинфол виновен, сомнений нет, значит, и приказ все равно нужен – так почему бы не проветрить голову, если до Гнезда рукой подать? За час-полтора Пайны как раз успеют осмотреть всех заключенных, а подкрепление разведет охрану по камерам, чтобы те хорошенько там промариновались. Для других, включая старика Лоу, это будет продуманным шагом. Но себе врать не стоит: вспылил и принял чужие правила игры, и при ином раскладе мог потерять многое… В кабинет его пропустили буквально через минуту. Легко взлетевший на третий этаж Кирус не успел даже присесть в огромные мягкие кресла пустой приемной. Обитель Дерека Лоу, вопреки слухам и городским страшилкам, была довольно светлой и едва ли пугала. Разве что висевшая на стене карта королевства, утыканная черными булавками, могла напомнить о кровавом преследовании друидов и спонсировавших их иностранцев. Но никаких черепов вместо чернильниц, кандалов на стенах и пыточных инструментов по углам не наблюдалось – только ровные ряды папок с личными делами чиновников и академиков в потолок подпирающих шкафах, старинный сундук с массивным замком и огромный дубовый стол, сдвинуть который можно было разве что вчетвером. – Знай я тебя чуть хуже, решил бы, что испуганный птенчик прилетел сдавать полномочия, испугавшись неизвестной заразы, – главный филин весело подмигнул, поднимая взгляд от какого-то важного документа. Разглядеть, что там написано, вытянувшийся в струнку Кирус при всем желании не смог бы, но красная печать с бровастой головой филина говорила сама за себя. – А почему бы мне не испугаться по-умному и не принести заразу вам? – бесстрашно улыбнулся он в ответ. – Так меня ж, душегуба поганого, никакие проклятия и сглазы не берут, куда там хвори! – охотно поддержало игру любимое начальство. Отложив перо, еще вполне крепкий сухопарый старик растер шею и приподнял кустистые, истинно филинские брови, приглашая к докладу. Речь была заготовлена, так что много времени это не заняло, а за убедительность интонаций и идеальное выражение лица Кирус мог не волноваться: его искусство здесь не играло никакой роли. Но это, само собой, не значило, что он не пытался. – Разумно, – ответил Лоу, побуравив его взглядом с полминуты. В воспитательных целях, не иначе. – Но все же позволь напомнить, что некоторые наделенные властью люди просто дуреют, когда кто-то пытается пересечь их границы. И это не обязательно приводит к нарушению… определенных писанных и неписанных законов. Цену ошибки ты знаешь, исключений я не делаю. Действуй. Оставалось откланяться и спуститься в общую гостиную: дожидаться готового приказа в одиночестве было как-то неуютно, а погреть уши за чашечкой чая всяко лучше, чем по-собачьи караулить в приемной. Надземная часть Гнезда напоминала разом постоялый двор и почтовую станцию: облаченные в самую разную одежду люди то и дело проносились мимо, ища кого-то или торопясь в архив. Кто-то ждал напарников, коротая время за чашечкой бодрящего отвара или кружкой кваса, кто-то заполнял не требующие секретности отчеты и ругался на рвущихся помочь шутников… Ночью же по этим комнатам скользили тени тех, чьи лица знать не положено было никому, за исключением Лоу, некоторых капитанов и охраны Гнезда. Чай филинам полагался крепкий, без сливок и сахара, зато с сытными бутербродами, от которых его утонченная матушка пришла бы в ужас. Есть руками! Да некоторые еще и болтать при этом умудрялись! Лютый кошмар! – …на целый месяц отстранили от дел! Вот тебе и «подозрительная книжка». – Так ему и надо! Нашел, к чему придраться, будто сам в детстве сказок не читал. – Сказки сказкам рознь. Видели пополнение в Пепельной секции? – Какой-то сборник из древних трактатов о божественной сущности? Неприятная вещь, говорят, хотя сам я по этим древним закорючкам ни слова не прочту. – А там и на современном физали есть! Об использовании волос, крови и слез… – Ваш приказ, капитан! – увлекшийся подслушиванием Кирус вздрогнул и стукнул чашечкой о блюдце. Секретарь положил бумагу на столик перед ним и поспешил откланяться, да и ему пора было поспешать и проявлять усердие. Вот только у входа ждала его собственная карета с темными фиалками на дверцах. Опешив на секунду, Кирус тут же кинул поводья служебного коня обратно конюху и поспешил запрыгнуть внутрь, где его, конечно же, очень ждали. – Ты забыл плащ, – нахмурилась Филис прямо в поцелуй. – У меня важная новость и я слышала звон со стороны Холодной башни. От тебя уже кто-то удрал? – Еще чего. Разве что за грань, – фыркнул он, принимая из ее рук теплый плащ с десятком карманов, потайных и не очень. – Не волнуйся, любая рискнувшая прилипнуть ко мне зараза сразу издохнет от запаха твоих экспериментальных травяных настоек. Сказав это, он тут же прижался носом к ее виску, вдыхая родной, самый приятный на свете аромат. В голове тотчас что-то щелкнуло, и Кирус так и замер, будто унюхавший добычу пес. Какая-то мысль сверкнула на краю сознания, не успев оформиться во внятный вывод и обременить себя словесной оболочкой. – Не издохнет, так дотравлю, – уверенно заявила Филис, качнув увенчанной жемчужными нитями головой. – Ты чего? Нужна моя помощь? – Я сам не знаю, – честно признался он, отстранившись. Все было как всегда: серые с зеленоватыми прожилками глаза, чуть подведенные в тон бровям, уложенные в сложную прическу светлые локоны, бархатистая кожа, такая нежная, пахнущая духами или… Запах. – Это не новые духи и не масло для волос. Чем от тебя пахнет? – Что? Эй! – На попытку разнюхать загадку прикосновением к шее Филис ответила сперва шумным вздохом, затем – легким ударом по плечу, призванным напомнить, что шторки в карете, конечно, хороши, но не распускать же руки и нос прямо напротив ворот Гнезда?! – Крем для лица, который ты сам на днях взял у меня и, между прочим, не положил на место! Крем. «Новейшая формула для идеальной кожи», которой он в самом деле воспользовался пару дней назад перед сном, после долгого дня работы на отвратительно горячем ветру. Очень дорогой крем, которым пахло от простой стражницы. И ведь ее ногти и кожа в самом деле наводили на мысль об аристократке, нежели о вынужденной караулить отбросы общества грачихе. «Клара Стокдейл, 36. На службе 5 лет. Не замужем. Родители: писарь при кафедре травологии, торговка в лавке Д.Чейза». Благослови бог Знаний его привычку учить досье наизусть! – А знаешь, ты в самом деле можешь мне помочь, – улыбнулся он, не скрывая нахлынувшего азарта. – Как насчет навестить твоего знаменитого одногруппника в его нескромной лавке? Под предлогом, скажем, желания поблагодарить за его чудесный крем и вспомнить о былых деньках в Академии? – Навестить Даррена Чейза? Он редко бывает в Хенгастеле, даже не знаю… – изумленно хлопнула ресницами Филис. – Там в Холодной башне что, подпольно производят косметику? – Бесы их знают, да только с бесов не спросишь. А вот замешанная в деле стражница – дочь одной из его сотрудниц, Клара Стокдейл. Расспроси-ка про нее, а лучше еще и про ее семью и… может, какой-нибудь из забракованных образцов пропадал в последнее время? Он ведь там что-то новое изобретает как раз, насколько мне известно. – Еще бы тебе не было известно! Он ведь даже писал мне, что из-за нашего нашумевшего дела о глазных каплях ему стало трудней покупать белладонну для опытов. Мол, цены на поставки взлетели, многие отказываются… и ведь я в самом деле обещала заехать в гости в ответном письме! Кирус, у нас есть повод! – Замечательно, – он поймал затянутые в тонкие летние перчатки руки и поднес к губам, целуя кончики пальцев. – А сейчас будет еще и план. Слушай, что нужно спросить…

༻☾•—⚖—•☽༺

По-хорошему, визит к Чейзу следовало бы отложить до завтра, чтобы поехать вместе. Само собой, если знаменитый на всю столицу парфюмер-изобретатель не ответит на записку старой знакомой раньше вечера, то так оно и выйдет, но Кирус отчего-то был уверен, что время не ждет. Не потому что кто-то из заключенных мог умереть этой ночью. Не потому что кто-то из подозреваемых мог улизнуть: не теперь уже точно. Просто… что-то толкало в спину, заставляя подгонять коня и самого себя. Да, ему повезло: с детства страдавший от угрей Чейз разбирался в проблемах кожи не хуже, а то и лучше некоторых докторов. Получить его консультацию, а то и привлечь к расследованию, пообещав незабываемое приключение – большой плюс для этого странного дела… «Важная новость», сказала Филис, а он увлекся и не расспросил. Закружил ей голову очередной загадкой, а вдруг там было что-то в самом деле важное? Не обязательно срочное, но теперь ведь эта мысль покоя не даст! Хорошо хоть, Филис не выходит из дома без охраны: хотя бы об этом можно не думать. Подкрепление из Гнезда прибыло в башню одновременно с неким доктором Харландом, знатоком ядов и аптечным ревизором. Об этом доложил вновь встретивший его за воротами Милтон, временно исполняющий обязанности начальника тюрьмы. Четверку охранников повторно обыскали, осмотрели на предмет сыпи и отправили по камерам, Хэви не выходил из кабинета, Кинфол пытался, но двери попросту подперли снаружи, а на возмущенные крики не отвечали. – Визжал истинно поросем, а теперь вот притих. Вещички небось в тайник перепрятывает, – ехидно заложил начальство Милтон. – Нет такого тайника, с которым не справился бы отряд филинов, – поддержал беседу Кирус. Желание позубоскалить было велико, но Кинфол пока не требовал его внимания. – Что там с заключенными? Жалобы, внезапные припадки, признания? Дошло до карцера или хватило угроз? – Да тут неувязочка вышла, – смутился грач, виновато пряча взгляд. – Сам я не видел – смалодушничал, уж простите, – да только Стэн ваш рассказал, что все на осмотре молчали, что рыбы у акулы в брюхе, только девушки, кто помоложе, плакать начали, как у них сыпь нашли. Ну, стало быть, здоровых отвели обратно, а пятерых, из которых трое мужчин и две дамы, прямо так в одном исподнем отправили вниз. – И? – поторопил Кирус. – За столько времени никто не сознался? – Они может и раскололись бы, но аптекарь этот приехал – и бегом в карцер, ваши люди только и успели, что следом поскакать. А там парни в угол забились, греются, глаза прячут, женщины рыдают, Шарлотта вовсе одного из грачат поколотила – ей ваш приказ шибко не понравился, вот и сорвалась на том, кто двери отпирать отказался. – Надеюсь, ваш бравый охранник пережил небольшую истерику сердобольной спасательницы, – фыркнул слегка удивленный Кирус. То, что Пайнам на жертв неизвестного недуга не плевать, было ясно и так, но откуда только взялась храбрость у тех, кто пару часов назад трясся за свою жизнь и просил защиты? – Перенес безропотно и не дрогнул, да только и речь не о нем. Аптекарь-то этот освободил всех, велел одеть, накормить и поместить в хорошо прогретой комнате, вот они одну из платных одиночек и заняли. – Что?! – Кирус резко остановился и одновременно понял, что даже не понимает, куда это Милтон его повел. – И с какой стати его послушали? – Не могу знать, – Милтон повернулся к нему и слегка развел руками, мол, говорю, как есть. – Мы уж пришли почти, сейчас сами спросите. Выражение лица караулившего у камеры Стэна было таким растерянно-задумчивым, что Кирус ограничился яростным взглядом и приказом открыть дверь. В просторной, комнату отдыха охраны напоминавшей камере было тепло, людно и пахло травами. Перерезанные решеткой солнечные лучи освещали танец поднятой людьми пыли и скромную, но не сравнимую с карцером обстановку. Одна женщина, облаченная в тюремную рубашку с коротким рукавом, плотную жилетку и такого же грязно-серого цвета штаны, сидела на кровати и тихо вздыхала, сжимая в пальцах пустую глиняную миску. Двое одетых на тот же манер мужчин расположились прямо у ее ног на потрепанном коврике и также держали в руках посудины, в остатках содержимого которых угадывался овощной суп. Еще один пожилой мужчина стоял у окна, закатав рукав, и доктор Рейнальд Пайн что-то сосредоточенно размазывал по его худой, но еще хранящей следы загара руке. Из-за складной деревянной ширмы доносился плеск воды и тихие голоса, но разглядеть что-либо через узкие щели меж пластин не представлялось возможным. – Вот видите, зуд начал проходить, – мягкий, успокаивающий голос принадлежал мужчине, очевидно, тому самому специалисту по ядам и снадобьям. – Д-да, начал… но он ведь вернется! Вернется, и я задохнусь, и сойду с ума и умру, как Энни и Эбони, как Рассел… – судорожные, перемежающиеся с всхлипами причитания едва можно было разобрать, и Кирус шагнул вперед, чуя долгожданное признание. – Как же он вернется, если мы вас вылечим? – в ласковом голосе не было насмешки, только уверенность. – Точно вылечим, ты же нам веришь? – горячо поддержала незнакомца Шарлотта Пайн, край темной юбки которой был виден еще с порога. Сидевшая на кровати женщина громко охнула и разжала пальцы, роняя тарелку. Через секунду на него смотрели все, и Кирус спохватился: не стоило ли дать лекарям доиграть в «хорошего стражника»? – С возвращением, господин капитан, – Рейнальд Пайн одарил его возмущенным, полным презрения взглядом и поспешно отвернулся обратно к пациенту. – Вижу, вы тоже не горите желанием подхватить простуду. – Да, решил вот захватить плащ, – хищно оскалился понявший намек Кирус. Нет уж, ссориться со всеми докторами разом он не намерен! – Вы, как я погляжу, ужасно заняты, но что госпожа Шарлотта? Вы ведь слышите меня, сударыня? – Разумеется, господин капитан, – тут же вынырнула из-за ширмы Пайн-старшая. Собранная и серьезная, она позволила себе лишь сдержанный укор во взгляде и поспешила опустить глаза, присев в поклоне. Сразу видно, у кого из этих двоих мозгов поболе! – Позвольте объясниться. Мы… – Не стоит. За себя я скажу сам, – вслед за Шарлоттой показался высокий и стройный юноша… то есть, разумеется, молодой мужчина с ярко-золотыми, почти светящимися на солнце волнистыми волосами, собранными в короткий пушистый хвост. Бронзовый загар кричал о южных провинциях или даже Вольных городах, а пронзительно-голубые глаза на фоне темной кожи казались невыносимо, неестественно яркими. Кирус почувствовал, как сердце под этим оценивающим, укоризненным взглядом пропустило удар и возмущенно передернул плечами, выше поднимая голову: кем бы этот специалист себя ни возомнил, нарушать его приказы без последствий капитан филинов не позволит. – Вы подвергли этих людей бессмысленному унижению и поставили их здоровье… – Представьтесь, сударь, – небрежно перебил он, стараясь не шипеть. Рука и без того так и норовила сжать рукоять сабли. Подарочек Бертины Буш нахмурил изящные, наверняка накануне идеально выщипанные брови и сделал еще шаг вперед, и не думая опускать взгляд. – Юстиниан Харланд, имею честь служить аптечным ревизором в новой столице, – представился наглец. Песочного цвета накидка с укороченными рукавами и вышитая золотом эмблема Академии смотрелись на нем величественно, как королевское одеяние. Не будь под этим великолепием простой светлой жилетки и таких же безыскусно украшенных крохотными пряжками-звездами штанов, Кирус заподозрил бы, что имеет дело с кем-то из заграничной знати. – Графиня Буш связалась со мной и попросила принять участие в расследовании в качестве знатока как естественных болезней, так и всевозможных отравлений. Здесь налицо результат второго, и обходиться с жертвами подобным образом… – Есть ли при вас документы, позволяющие принимать в расследовании столь активное… участие? – нарочито медленно, почти нараспев спросил Кирус. Все присутствующие, казалось, затаили дыхание. – Ах, как я мог забыть, – с непонятным разочарованием Харланд покачал головой и достал из внутреннего кармана свернутую в трубку бумагу. – Ужасные филины, что и шагу не могут ступить без соответствующей бумажки. Нежить, и ту отпугнуть проще. Кирус сжал зубы, напоминая себе, что две ссоры за день – перебор, и желание приковать нахального аптекаря к какой-нибудь стене в подвалах башни стоит придержать как минимум до окончания… Реки. Вечные. Он ожидал увидеть печать графини Буш и с пяток подписей служащих в больнице докторов, именитых академиков или, в крайнем случае, придворной канцелярии… Но предъявленный ему документ представлял собой не просто пропуск, разрешение на работу или рекомендательное письмо. Маркиз Марли вообще не был уверен, как следовало назвать увенчанный королевским гербом лист с печатью, в котором значилось:

«Под страхом высочайшей немилости никто да не дерзнёт препятствовать сему лицу в исполнении долга,

Льюис Ардалинский

18-го числа месяца Жарицы, 3769го года»

Да кто такой этот парень и где Бертина его достала?! Старик Льюис давно отошел от дел, почему здесь вообще его подпись, а не фактически правящей принцессы Сильвии… Не мог же этот Харланд украсть у кого-то эту бумагу? Печать подделать тоже возможно, да только этот почерк, эта подпись! Стоило изумленно притихшему Кирусу вернуть листок, как скрытая ширмой женщина снова шумно всхлипнула, а затем и вовсе разрыдалась, кажется, прямо в плечо бросившейся к ней Шарлотты. – Пожалуйста, пожалуйста, всеми богами молю, не бросайте нас! Если расскажем, если они узнают… нас убьют, не прикасаясь, прямо так, на месте! – Дороти, не надо, – испуганно окликнул ее один из сидевших на полу мужчин, но, бросив взгляд на так и застывшего в шаге от двери Кируса, вжал голову в плечи и замолчал. – Нам не заплатят, теперь никому не заплатят, зачем только согласились?! Дураки, жадные дураки! Простите, умоляю, я все вспомню и расскажу, только не бросайте нас… – не унималась женщина за ширмой. Часть слов было едва слышно, она буквально захлебывалась ими, торопясь вытолкнуть из себя, словно и правда ожидая удара невидимой безжалостной руки. Голос разума, все еще немного заглушаемый задетой гордостью, отметил, что до его появления здесь все шло по плану, и потому Кирус заставил себя на выдохе разжать зубы и кивнуть, не пытаясь, впрочем, изобразить улыбку. – В таком случае пострадавших доверяю вам, господин Харланд. Когда закончите, прошу присоединиться к допросу охраны второго ремесленного блока и разговору с начальником тюрьмы. – Меня куда больше интересуют прочие служащие в этом месте доктора, но как пожелаете. – Голубые глаза нехорошо блеснули, и Кирусу на секунду почудилась… угроза? – Отчет по установленной форме будет не позднее завтрашнего утра, но уже сейчас можете считать, что версия с намеренным, длительным и тщательно рассчитанным отравлением подтверждена. Небрежно сунув бесценную бумагу обратно, Харланд отвернулся и кажется вовсе потерял к филину интерес, направившись обратно за ширму. Ну и бесы с ним! – Проследи, чтобы этого «ревизора» всегда сопровождал кто-то из наших, а не только местная охрана. Обо всех контактах докладывать мне, – приказал он тут же изобразившему готовность к службе Стэну. Травили с расчетом, значит? Но для чего? Кому нужны эти отбросы, не охранникам же?! Чем больше узников, тем лучше для стражи, но… может, в том и смысл, что до работающих в своей вонючей мастерской заключенных никому нет дела? И это так удобно для тех, кому нужны безропотные, запуганные люди… – Стэн, а ты случайно не видел, чтобы кто-то из Пайнов передавал господину Харланду толстую папку с описанием состояния здоровья всех заключенных и служащих башни? – Никак нет, капитан. Нужно ее изъять? – Напротив, напомни сделать это, как закончат со своим лечением. Если этот сердобольный выскочка так же яростно отреагирует на Хэви, описывающего людей, будто мебель с потертостями и сколами… нет, пожалуй, здесь можно даже масла в огонь не подливать – само вспыхнет. А он получит нужные сведения от того, кто по всем подсчетам уже должен в углу дрожать от страха…

༻☾•—⚖—•☽༺

Возможно, угрожающе позвякивающий кандалами Милтон и принесенные из глубин кладовой ржавые щипцы были лишними. Все это время доктор Стэпс в самом деле усердно трясся от страха в своем кабинете. Сперва над бумагами, на которых безуспешно пытался написать признание, потом над жареной курицей, потом снова над бумагами, на сей раз напоминавшими завещание. При виде зашедших к нему без стука Кируса, Милтона и вечно прячущего лицо под капюшоном Майкла он задрожал с таким усилием, что напомнил брылястого бойцовского пса, отряхивающегося от воды. На упоминании об аресте охраны и начальника тюрьмы толстяк начал рыдать. На словах о том, что посланный графиней аптекарь легко разгадал их коварный замысел – упал на колени. Дальше оставалось только продолжать буравить скороговоркой выдающего признания доктора суровым взглядом, пока Майкл записывал, а старый грач возмущенно пыхтел и то и дело переминался с ноги на ногу, норовя не то броситься на доктора, не то по-простому зарядить ему цепью в лоб. – Кто именно передал тебе деньги? – Б-барон Кинфол. В размере моего годового жалования, и вдобавок обещал столько же, когда… когда они закончат. Это все охрана, этот проклятый Фултон и его девка! Они все заодно, они угрожали, и я не мог, не посмел отказаться! Конечно, кто отказывается, когда угрожают деньгами. – Когда же они должны были закончить? – Ме… месяц назад, но что-то пошло не так, или наоборот – решили продолжить, я не знаю, не знаю! Мне ничего не сообщали, только велели делать записи по указке доктора Хэви и не помогать заключенным, особенно отмеченным надписью… – Той, что мы нашли у Саливана? – Судорожный кивок. – Что она значит? – Мне не говорили, но… я думаю, «к.гр.» – это «контрольная группа». В последние годы в Академии ввели такое понятие, когда речь идет об экспериментах на животных или людях, я слышал! И доктор Хэви, он ведь работал над лекарством от лихорадки пять лет назад! Тогда тоже подопытных разводили по разным камерам, и одна группа не дожила до конца, не то не получив лечение, не то наоборот… И как только Хэви не пришло в голову избавиться от этой суматошной жабы? Ладно Кинфол, решивший, что деньги купят молчание… но этот людоед? На что он рассчитывал, что Стэпса не прижмут, что сам он сможет после такого вывернуться? Господин почетный академик вовсе не выглядит как те, кто умеет вертеться. Не лиса, сбегающая в нору, но терпеливо ждущий в засаде крокодил. Сумку из которого пускай делает Харланд, который точно знает, что еще за «контрольная группа» и не значит ли это, что… – Все отмеченные этой надписью умирали из-за удушья? Температура, припадки – признаки подступающего конца? Что насчет сыпи? – Там не угадаешь… в смысле, сыпь появлялась то у тех, то у других, доктор Хэви измерял ее, что-то капал сверху и отдавал эти записи барону, мне же запретили назначать им что-либо, кроме укрепляющих настоек и молока! – Почему они не прекратили, узнав о проверке? Тех, у кого проявились симптомы, можно спасти? – Меня не посвящали в планы, господин капитан, всеми богами клянусь! Возможно, думали, что вы не догадаетесь, или не успели… или в самом деле нельзя? Я… мне ведь не сообщили, что кому-то эти опыты будут стоить жизни, я не хотел, чтобы они умирали… я не приглядывался! Омерзительно. Крупные слезы текли из опухших красных глаз, перепуганных и бегающих с одного лица на другое в поисках спасения или сочувствия. Стоять на коленях доктор уже не мог, и потому просто сидел на полу, то и дело порываясь то отползти подальше, то, напротив, схватиться за край его плаща, благо, Милтон быстро пресекал любые попытки. Одна польза – теперь Кинфолу и Хэви не отвертеться, а весь скопившийся внутри гнев он выпустил, и с Харландом можно будет беседовать без мечтаний об использовании подвалов. Или хотя бы сабли. – Благодарю за сотрудничество, доктор. Мы еще вернемся к этой беседе и вам придется повторить показания в суде, а пока позвольте позаботиться о том, чтобы вы не потерялись… – проворковал Кирус, широко улыбаясь. И тут же повернулся к Милтону, приказывая сухим, безэмоциональным тоном: – Приковать его… ну, хоть бы и к столу, все равно поднять не сможет. Раз уж нравится ползать по полу, пусть там и остается. В ответ с пола раздался невнятный скулящий хрип. Что, даже без криков о милосердии? Скука.

༻☾•—⚖—•☽༺

Та часть, в которой требовалось вежливо беседовать со всеми встречными, наконец кончилась. Не то чтобы Кирус не любил словесные игры – о, порой они с Филис могли острить и сыпать едкими шуточками от ужина до самой ночи – но подобные развлечения все же куда больше подходили для дворцовых интрижек или уединенных бесед с действительно интересными соперниками… из которых в Холодной башне был один затесавшийся в толпу дрянных актеров и дураков Хэви. К нему-то уже распланировавший порядок допросов Марли и направлялся, когда на пути неожиданно возник хмурый как три невыспавшихся студента Харланд и растерянный, будто бы не заметивший начальство Стэн. – Вы беседовали с господином Стэпсом, – без тени вопроса произнес аптекарь. – Я, в свою очередь, посетил Хэви и не против поделиться сведениями, если вы не торопитесь… – Буду весьма признателен, – откликнулся Кирус, гадая, с чего вдруг из злодеев его переписали в союзники. Тоже остыл и понял, что померяться документами и языками можно после расследования? – Пройдемте во двор? Кажется, нам всем не помешает солнечная ванна и небо над головой. Харланд кивнул и пропустил его вперед, но Кирус успел заметить, что сопровождавший аптекаря Стэн так и не посмотрел в его сторону и даже не поприветствовал Майкла. Что такого они там услышали, что даже бывалый филин из внутреннего круга остался столь глубоко потрясен? – Все в порядке? – он осторожно тронул подчиненного за плечо. Проработавший в Гнезде десяток лет Стэн был выше него на полголовы и славился стойкостью как в бою, так и на посту. Неужели тоже успел где-то надышаться дрянью? – А? – растерянно, будто едва его видя отозвался филин. Зрачки выглядели нормально, ничем странным даже вблизи не пахло. – Да-да, все в порядке, Ки… господин капитан. Ответ его не удовлетворил, но навязываться Кирус не стал, вместо этого покосившись на молчаливую тень в лице – капюшоне – Майкла. – Ты сегодня вообще ел? – Завтракал, – честно отозвался любитель документов. Особенно старинных и запрещенных, о, видел бы кто, как трескается эта бесстрастная маска при виде очередной друидской диковинки! – Иди поешь, – также без церемоний приказал Марли. Майкла он считал если не другом, то хотя бы хорошим приятелем, а таскать его за собой просто так было уже лишним. На память маркиз пока не жаловался, записать успеется. Солнце уже не палило, а со стороны Леса на Хенгастель медленно надвигались черные, сулящие хороший ливень тучи. Светскую беседу, само собой, начали с них, плавно перейдя к надежности городской канализации, усовершенствованию оной в новой столице и прочим безобидным, призванным разрядить обстановку темам. Стэн наконец заставил себя открыть рот и доложил о плохом самочувствии и головокружении, после чего единогласно принятым решением был отправлен лежать на траву в нескольких шагах от облюбованной ими деревянной, безумно теплой и удобной лавки. Милтон по большей части молчал, лишь один раз вклинившись с байкой о затопленных этажах Холодной башни, которые конечно же были населены чудовищами и вообще являлись частью древнего, ушедшего под землю города. За пять лет службы несколько десятков раз спускавшийся в тайные подземные ходы Гнезда Кирус слушал эту историю в пол-уха: впечатлить коренного жителя столицы древними тоннелями было сложно, особенно если тот принадлежал к аристократии, владевшей одним из связанных между собой особняков. Да, темно и пыльно, а без карты лучше вообще не соваться, но чудовища? Разве что под королевским дворцом, где этих этажей было более десятка, а воды Северного рукава проходили под частью замка насквозь… – К слову о чудовищах, – Харланд, с лицом любопытного ребенка слушавший грачиную страшилку, посерьезнел. Кирус подобрался, готовясь к настоящему разговору. – Совсем забыл передать вам небольшое послание от госпожи графини. «Не думайте о темных ритуалах и не отвлекайтесь: по сведениям из моих крайне надежных источников, старейшины друидов не имеют к Холодной башне никакого отношения». Сказано это было бодро, как какой-то обнадеживающий факт, мол, не придется иметь дело с толпой фанатичных одаренных или их клыкастыми питомцами. Вслух Кирус хмыкнул и поблагодарил за сведения, но вместо облегчения испытал странное чувство… несоответствия. Откуда у Бертины Буш, подруги Ее Высочества, такие знакомые? Кто-то из благодарных пациентов? Успешно скрывших темное прошлое лекарей? Стоит подумать на досуге. Можно сразу с Лоу. – Что же насчет главного людоеда? – Чарльз Хэви, к моему удивлению, оказался лишь сообщником, но не зачинщиком всех творившихся здесь зверств. – Вот как? – только и смог ответить уже предвкушавший быстрое завершение расследования Марли. – Не говорите мне, что Кинфол просто приказал травить всех, кто смеялся над его голосом. – Кинфол, как я понял, погнался за деньгами, но с него спрашивать вам, это не мое дело, – аптекарь покачал головой, и золотой хвостик смешно раскачался. Да только больше филин не обманывался: человек перед ним был опасен и явно четко следовал поставленной цели. В каком-то смысле даже напоминал его самого. Разве медикам и всем причастным в этом возрасте не положено корпеть над трактатами о строении тела и отрабатывать практику в больницах? А тут уже ревизор, да еще с такими связями… Послали же боги кривое зеркало! – У Стэпса мотивы те же, старо как мир, – осторожный шаг навстречу Харланд воспринял благосклонно, но поморщился так, будто в самом деле был расстроен или возмущен. Еще не успел привыкнуть? Разве лекари не лицемеры с кожей еще более толстой, чем у филинов? Кто больше достоин титула правящих страхом, те, кого боятся фанатики и заговорщики, или те, перед кем дрожат даже вояки и короли? Недаром кабинет главного доктора тюрьмы произвел впечатление даже на Кируса. Ни пятен крови, ни выставленных напоказ плетей – хватило запаха и обычных инструментов. – Хэви в самом деле всего лишь согласился на авантюру начальства. Ему обещали и дальше закрывать глаза на… разного рода опыты, проводимые этим человеком без разрешения Академии и ведома коллег, – жилистые, отчего-то испещренные морщинами пальцы аптекаря с силой сжали ткань накидки. Кирус же только хмыкнул, утвердившись в одной из своих догадок. – Я не должен судить за попытки подтвердить или опровергнуть наблюдения предшественников о свойстве тех или иных зелий, но добавлять в еду заключенных дозы мышьяка, змеиного яда и толченых бычьих костей, без их ведома и согласия… – Почерк совсем другой, – поспешно перебил Кирус, чувствуя, что иначе его собеседника понесет, и оба потом пожалеют об увиденном и сказанном. Лишние, несвоевременные чувства. – Я с радостью послушаю ваш рассказ или прочту отчет, но все это ждет. В этот раз заключенные были вполне осведомлены о происходящем и даже ждали вознаграждения, мы оба слышали от этой… – Дороти. Дороти Лейн. Бедная девочка, чуть с ума не сошла от страха. Ей через месяц на свободу… – Но вы же в силах сделать так, чтобы до свободы дожили все? – не удержался от ехидства Кирус. В ответ его наградили долгим, задумчивым взглядом уставшей служебной собаки. Филин не раз видел их, сопровождавших стариков и слепцов. Тоже золотистые, умильные… драться готовые за свой долг. – На данный момент их состояние можно назвать удовлетворительным, но сами они уверены, что могут умереть в любой миг, как по команде. Звучит, как бред, но когда-то обработка инструментов спиртом перед операциями звучала не лучше, так что рисковать не стоит. Я постараюсь исцелить всех, но для этого необходимо знать, что именно им давали, как долго это происходило и с какой целью затевалось. Хэви, к сожалению, смог ответить лишь на второй вопрос. – Полгода, с момента отпуска капитана Милтона, – подсказал Марли. Аптекарь кивнул, а игравший роль подпорки для их лавки грач шумно вздохнул, подтверждая очевидное. Он вообще места себе не находил и то и дело принимался бродить по кругу, то пиная траву, то отшвыривая с дороги мелкие камни. – Стэпс заполнял бумаги по указке Хэви, но я ни за что не поверю, что этот людоед не интересовался тем, что происходит, или хотя бы не сделал выводов, наблюдая за результатом. – О, само собой он сохранил копии всех переданных Кинфолу отчетов. Жаль, имени заказчика не спросил, причем намеренно – судя по всему, это кто-то, не обделенный властью. – Вряд ли большей, чем у нас с вами. – Это и обнадеживает, – осторожно вильнули хвостом в ответ. Кирус почувствовал, что даже не прилагает усилий для ответной улыбки. – Итак, Хэви было приказано следующее: не вписывать в официальные документы никакие симптомы недомоганий, кроме наводящих на мысли о простуде или переутомлении. Не оказывать обитателям второго блока никакую медицинскую помощь, кроме той, что понадобится для сохранения жизни. Вносить в отчеты настоящие жалобы и сведения о выполняемой испытуемыми работе, особенно о содержании потенциально опасных веществ в материалах. – Скажите, вы сразу догадались? О том, что дело не в их работе? – не удержался Кирус. – Это ведь такое безупречное прикрытие! Я почти поверил. – Мне не пришлось гадать, спасибо поработавшим над поддельными документами от Хэви докторам Пайн и вашему трюку с угрозой. Стэн прояснил этот момент, но я все еще возмущен вашими методами. Кирус только отмахнулся, прекрасно понимая, что эти слова – не более чем сделка с совестью для его излишне правильного собеседника. – Возвращаясь к Хэви и его проступку, я должен также назвать имена исполнителей. Впрочем, они вам уже известны. – Четверка охранников с одаренным Фултоном во главе. – Почти. Хэви настаивал, что за сам процесс… хм, по всей видимости, все же нанесения некоего вещества на кожу, была ответственна Клара Стокдейл. По его словам, эта стражница сумела убедить женщин, что эксперимент безопасен, а деньги им в их положении все равно нужны, так что риск оправдан. Дороти эти слова подтвердила – сперва все шло хорошо, не считая мелких неудобств из-за зуда и необходимости скрывать его. К огромному разочарованию Хэви, получившие свои деньги грачи не только наотрез отказались посвящать его в цели и детали исследования, но даже не дали увидеть саму процедуру. – Какое-то умопомрачительное сочетание осторожности и глупости! – Не согласен. Осторожность здесь чужая – имя заказчика, способ доставки некоего «пахнущего розовой водой» вещества, его предназначение и состав нам все еще неизвестны. А вот глупость причастных и исполнителей – другой вопрос. – Знаете, вот из-за таких выводов у меня снова появилось ощущение, что стоит поторопиться. Этот кто-то почти наверняка находится за пределами Холодной башни, если он вообще не удрал, едва заслышав о карантине… который я, конечно, могу распространить на весь Хенгастель, но это… – Паника, убытки и тонна отчетов. Согласен, этой сетью мы нужную рыбу едва ли поймаем. – В таком случае извольте составить мне компанию. У нас четверо ждущих допроса грачей в разных клетках, и ваше доброе слово в сочетании с моим присутствием намного ускорят процесс. – Согласен, но имейте в виду: я не позволю избивать людей в моем присутствии. – Что, даже ремнем? Розгами? А цепи или, скажем… – Маркиз Марли, вы ужасный человек с бесчеловечными шутками.