Часть 5

Отдаленные крики и звон едва отбившего шесть пополудни колокола застали их в одном из безумно узких и темных коридоров, освещенном расположенными на какой-то немыслимой высоте маленькими окошками. Слишком широкими для звания бойниц, но достаточно объемными, чтобы превратившие эту часть города-крепости в тюрьму люди сочли возможным поставить на них решетки. – И что это значит? – нахмурился Кирус. – Звонят – значит, бежать надобно, – объявил Милтон. На такое оставалось только закатить глаза, но шедший последним Харланд все-таки пошел дальше и уточнил: – А куда бежать? – Туда, где вы нужней. – Грач, кажется, понял всю гениальность своего ответа и потому поспешил закрепить успех: – Нам вот, наверное, туда, куда шли. Там ведь, если что, нас и будут искать? В этом в самом деле был смысл, и они ускорили шаг, встревоженно-сосредоточенной гусеницей пробираясь по «служебному, не самому приятному, зато короткому» пути вслед за Милтоном, еще в начале коридора успевшим пошутить про некоторых особенно отъевшихся грачей, никогда не выбирающих этот путь из-за банального страха застрять здесь навеки. Наслушавшийся в детстве страшилок про замурованных в стенах Хенгастеля убийц и сумасшедших одаренных Кирус прикинул, что Маргарет уже вполне можно этим пугать. Ну а что? Весело же. Всяко веселее бесконечных, истоптанных тысячами ног ступенек, что вели к уже знакомой ему части башни, где одиночные камеры, зажатые меж этажами с мастерскими, не отапливались и не сдавались за деньги, а служили еще одним способом наказания. Открывшееся им через пару минут зрелище веселым отнюдь не выглядело. Во-первых, прямо на лестнице кого-то стошнило, и если Кирус поспешил отвернуться, то Харланд отчего-то заинтересованно остановился, будто надеясь разглядеть в отвратительном пятне имя отравителя и состав его яда. Все-таки все лекари немного чудаки. Во-вторых, ждущая дополнительных приказов пятерка филинов уже успела слететься на зов, каким-то невообразимым чутьем определив, в какой именно части тюрьмы приключилось что-то необычное. Прибавить к этому с десяток испуганных, раздраженных присутствием чужаков грачей – и вот вам крики, брань и суета, из-за которой в небольшом зале для наблюдений за одиночными камерами уже стало нечем дышать. Окна были только на лестнице и в самих камерах, на этом этаже не имеющих дверей – только решетки вместо них, сейчас распахнутые настежь. Лучи коридоров сходились к посту охранника, и возле него же виднелась дорожка крови, которую едва не затоптали. Проследив за ней взглядом, Кирус понял, что притихшая с их появлением толпа сгрудилась над чем-то, лежащим у самой решетки одной из камер, и не нужно было обладать янтарной магистерской печатью, чтобы догадаться – сегодня печам Холодной башни достанется еще одно тело. Чье, интересно? Стражи послушно расступились, и Кирус не сдержал судорожного, испуганного вздоха, который, впрочем, едва ли кто-то услышал – шедший следом аптекарь вовсе вскрикнул от ужаса, тут же вырвался вперед и неловко замер, не сразу решившись ступить в натекшую лужу крови. Которой было очень, очень много. Прибывшее подкрепление не стали обряжать в чужие перья, но узнать погибшего филина Кирус не смог: лицо было изуродовано до неузнаваемости. Выдавленные глаза, практически оторванная нижняя челюсть с ярко-алым, отвратительно болтающимся языком… Будто зверь рвал, бездумно, яростно, не ограничившись одним смертельным разрезом на шее. – Боги всемилостивые… – охнул справа Милтон. – Кто… кто мог сделать такое?! Версий у присутствующих было много, и взволнованное шушуканье пошло на новый круг, полетев со всех сторон: – Искаженные! – Откуда им тут взяться? Наверняка дело рук фанатиков! – Как в той байке про одноного Грегори… – Убили чужака, а филинов ненавидят друиды!  – Капитан, – растолкавшая зевак Джил была бледна, но в темных глазах плескалась такая буря, что Кирус едва не отшатнулся. Ему, впрочем, все равно бы не удалось: Милтон дышал в затылок, так что обращалась она будто к обоим капитанам разом. – Позвольте доложить. Следы отсюда и до стола ведут вполне человеческие, и зверь не стал бы искать ключи и отпирать решетки. Охранники Фултон, Стокдейл и Буллок сбежали, Дэвис сейчас в камере, налицо симптомы сильного отравления. – Где он? – тут же вскинулся успевший присесть и осмотреть погибшего филина Харланд. Полы его роскошной накидки пропитались кровью, и стоило подняться, как стало ясно, что та же участь постигла и штаны. Джил без лишних слов указала на решетку в другом конце коридора, и от резкого поворота у Кируса, и без того чувствовавшего тошноту, закружилась голова. Так, вот только этого не хватало! – Вашим людям нечем заняться? – с тщательно отмеренной дозой яда обратился он к Милтону. Насупившийся старый грач понимающе кивнул и тут же грозно гаркнул в сторону перешептывавшихся подчиненных: – А ну, разойдись! Вы двое – на осмотр верхних этажей, включая все кладовки, отхожие места и ниши с сундуками! Тримерс, Смит, вы-то вообще что здесь забыли? Марш обратно к алхимикам, запереть все лаборатории и мастерские, до отбоя никого не выпускать, по камерам не разводить, по одному не шастать! Камеры проверьте тоже, даже пустые! Толпа тут же разделилась на спешивших убраться грачей и замерших скорбными изваяниями филинов. – Найдите мне свидетелей, осмотрите соседние помещения, но далеко не уходите. Для более внятного приказа нужно было время и правильная оценка обстоятельств. Кирус потянулся к застежке плаща, намереваясь закрыть им погибшего, но Джил опередила его и в этом, после чего на правах старшей не по званию, но по возрасту спровадила Стэна искать улики или новые трупы. – Надеюсь, Майкл этого не видел? – Наша тень зарылась в архив, теперь носу оттуда не кажет без твоего пинка. Бесовщина какая-то, – пробормотала она, встав рядом и сжав его плечо своей почти медвежьей лапой. Дурная мысль о том, что их волевая вдова неплохо смотрелась бы рядом с еще очень даже бодрым Милтоном, пролетела веселой искоркой и тут же потухла, стоило снова опустить взгляд. Друидам и тем более лесным тварям здесь взяться было неоткуда, значит, оставались люди и сотворенные их руками орудия. Марли уже имел удовольствие лицезреть всю глубину фантазии заплечных дел мастеров, и потому после минуты в тишине смог успокоить разум и начать прикидывать, кто и как мог провернуть подобное. Опытного, здорового бойца можно застать врасплох, кого угодно можно, особенно если убийца сидел за решеткой и казался неопасным. Но для чего столько дополнительных усилий, когда есть уже в руках то, чем можно перерезать горло? – Капитан Марли! – крик Харланда заставил и без того направившегося к нему Кируса ускорить шаг. Они опоздали и здесь. Лаки Дэвис лежал на спине, запрокинув голову с широко распахнутым ртом; горло его было расцарапано, а пол вокруг залит где водой, где желтыми пятнами рвоты. Рядом с Харландом нашелся испуганный молодой грач, как выяснилось, один из тех, кто дежурил вместе с покойным филином и «отлучился на пару минут по зову природы». Еще одного грача с разрешения главного дежурного, несшего вахту на самом верхнем этаже, незадолго до этого послали на кухню «за вечерним подкреплением» в виде как минимум хлеба с ветчиной. Так филин и остался один… Сидели арестованные охранники тихо, верили в скорое освобождение и даже шутили, что видеть надзирателей и слышать друг друга веселей, чем любоваться на запертые двери. – Каюсь, задержался на пару минут, стоял у окна на солнце, грелся да думал, что же у нас тут такое творится, – докладывал бледный, ужасно выбритый и кривозубый грач сбивчиво, но старательно, не страшась смотреть Кирусу в глаза. Сжатые в кулаки руки и попытки вжать голову в плечи выдавали страх, но не перед выволочкой или присутствием филинов. Скорее… запоздалый ужас от всего случившегося. – Я как вернулся, увидел распахнутые решетки, кровь и Гарри вашего на полу… испугался, заорал, ну и бежать обратно наверх за подмогой. Гарри? Смутное воспоминание о довольно болтливом парне, совсем недавно переведенном из внешнего круга, не желало сходиться воедино с лежащим на каменных плитах телом. – То есть, ты был на лестнице этажом выше? И не слышал ничего подозрительного? – Да, выше. Никак нет, не слышал. Ну, кроме разговоров ребят сверху. Если позволите, я хотел сказать, у нас тут вообще-то эхо гуляет, обычно кашлянешь – и через два этажа здоровья пожелают. В этом при спуске в карцер чихнувший на всю башню Кирус и сам успел убедиться. Других заключенных на этаже для особо опасных, требующих постоянного наблюдения преступников в этом месяце не держали, и, по словам Милтона, это был второй побег за всю историю «просматриваемых коридоров». Что не удивительно, бежать ведь, кроме стола надзирателей и лестницы, было попросту некуда! Этажами выше и ниже дежурили охранники… ах нет, ниже не дежурили: не приведенные в порядок после пожара помещения пусты, достаточно регулярно прогуливающихся по всем коридорам и лестницам часовых. Версия с отчетом, гласящим «подвергшиеся Искажению подозреваемые напали на стражу, после чего отрастили крылья и улетели, просочившись сквозь оконную решетку» так и крутилась в голове. Видно, дурацкие шутки рождались сами собой, пытаясь отвлечь от чувства вины, с упорством изжоги грызущего внутренности. – Потом я прибежал назад, стал искать ключи, тут и услышал этого… мы не были знакомы, потому меня сюда и назначили, – поспешил не то оправдаться, не то выговориться грач. – Он валялся тут, рожа синяя, дерет горло и хрипит, и слюна бежит. Ну, я бросился проверять, не подавился ли, потом поить пытался, потом вспомнил, что заразу подозревали… а он сказать что-то хотел, «унит» да «унит», непонятно. Прощения еще попросить успел, непонятно только, у кого… – У невесты, – предположил Кирус, глядя на серебряную цепочку с дорогим, слишком дорогим для простого грача кольцом, покоившимся на испещренной красными полосами груди. Прошение о переводе Лаки Дэвис пытался подать напрасно: Кинфол наверняка заподозрил предательство, а попыток «кинуть» не прощают нигде, в тюрьме особенно. Стоило побеседовать с горе-женихом с глазу на глаз раньше, а не болтать на лавочке, как пожилые торговки! – Аконит, – внезапно подал голос Харланд. – Он знал яд, которым его убили, и пытался подсказать вам. В голове тут же зазвучал голос Филис, всегда с воодушевлением рассказывавшей супругу о всевозможных используемых в медицине ядах. После таких историй даже проверенная многими поколениями микстура от сезонного насморка вызывала подозрение, не говоря уже о любых новых средствах. Аконит, волчий корень, на картинках выглядел как вполне красивый цветочек, а на деле был дрянью, способной отравить любой своей частью. В трактатах говорилось, что случись этому цветку в большом количестве прорасти у ручья – и он отравит всю деревню, начиная со случайно испившей из привычного места козы. Подобное запоминалось легко, а вот всякие рекомендации… Кажется, было там что-то вроде «используется в малых дозах для обезболивающих примочек при радикулите, самый быстрый и опасный из растительных, немагических ядов». Вряд ли кто-то пронес в башню букет цветов, а вот у докторов могла быть мазь или… – У Фултона было при себе «лекарство» на травах. Джил, их же обыскали повторно при аресте? – Так точно, изъяли все, кроме платков и кольца вот этого. – Джил нахмурилась, припоминая, и не дожидаясь вопросов повторила: – Небольшой непрозрачный пузырек темного стекла, я просила вскрыть при мне. Пахло какими-то незнакомыми травами, желто-зеленая такая… жидкость. Вязкая. – Мне он сказал, что это настойка из чемерицы для проблемной кожи. Хэви подписывал рецепт, но составил его другой доктор… – Лосон, – подсказал присоединившийся к ним Милтон, продолжавший буравить хмурым взглядом тело Дэвиса. – Только вот, насколько мне известно, Натан всегда у Клары крем брал, особенно если проспорит по глупости и пиво ладонью втянет, а та потом болит и облазит, как от ожога… а вот лекарств никаких особых не припомню. Водой промывал, да и все. В следующий раз он просто прикажет арестовать и допросить с пристрастием всех одаренных, оказавшихся поблизости от места преступления. Без разбора, без промедлений, просто – всех. И вязать их по рукам и ногам, так, чтобы и пальцем шевельнуть не могли. И кляп для верности. – Господин Харланд, какова вероятность, что одаренный мог… пронести яд в себе? На теле остались следы насилия? Аптекарь покачал головой и крепко задумался, а Кирус вновь переключился на грача, уточнив, кто из сбежавших где сидел. Тело Гарри лежало в двух шагах от решетки камеры Клары Стокдейл, слева через одну пустую поместили Буллок, в следующей – Фултона и в этой – Дэвиса. – Почему одну пропустили? – выйдя обратно в коридор, Марли дошел до большого стола надзирателей и снова огляделся. Четверо пленников, пять распахнутых решеток. Лучи стен тянулись примерно на пять-семь шагов, не позволяя заключенным видеть друг друга, при этом солнце или висящие на стене лампы давали видеть, чем они заняты, а стражники, в свою очередь, могли погасить свет и вовсе наблюдать из полумрака центрального зала. Пустая камера ничем не отличалась от соседних, разве что пыли побольше, и то только на столе и подоконнике: пол мыли во всем замке в качестве наказания. Или просто не хотели разводить пыльников, чтобы не пришлось потом вызывать академиков с их ядами… Определить подозреваемых сюда казалось отличной идеей. Но если путь наверх был закрыт, а снизу прятаться негде – уже бы нашли, лестница одна, не проскользнуть… А почему он так уверен, что лестница одна?! Он, в родовом замке с десятком тайных ходов выросший? – Милтон! – Уставший за день грач присел на один из стульев для охраны центре, и Кирус жестом велел ему не вставать. – Да я сам подойду, не беспокойтесь. Вспомните лучше, что именно находится снизу и есть ли отсюда другие, может быть, закрытые или тайные выходы? Я вообще должен был первым делом потребовать карту всех служебных проходов, бесы бы побрали Кинфола с его истериками! – Карта есть, – оживился старый грач. – У господина барона, верно говорите. Отсюда… никаких ходов не припомню, а снизу раньше мастерская была, бумагу делали. Потом пожар случился, от производства отказались и заперли этаж, пока не пришел черед под камеры да кладовые переделывать. Зацепившись за ненадежную, но пока единственную идею, Марли сам сходил вниз и столкнулся с Эдом и Питом, которые как раз вели к нему пойманного грача. Точнее, Эд придерживал за плечо насупленного, но молча топавшего вперед парня, а Пит нес мешок с добычей – в самом деле хлеб с сыром, нарезанная неровными кусками ветчина и россыпь крупной, перезрелой редиски. Короткий разговор показал, что спросить со стражника не выйдет – пост он покинул не самовольно, есть в установленное время в самом деле разрешалось и отсутствовал он так долго исключительно потому, что на лестнице возникла толчея, в которую с едой не шибко-то влезешь. – Веди его наверх, пусть с товарищем посидит, пока протокол не составим. Пит, осмотрись тут хорошенько, особенно на предмет люков в потолке или намеков на лестницы. – А ужин? – бесстрашно уточнил грач. Кирус закатил глаза и велел отдать ужин добытчику, после чего честно посоветовал выманить товарища из камеры с трупом и подняться на этаж выше, где трапезничать будет куда приятней. Злиться не получалось, разве что на самого себя: мог действовать быстрее, удвоить охрану, приказать глаз не спускать с подозреваемых… а теперь отчитываться за погибшего сослуживца. Перед Лоу еще ладно, но ведь у Гарри наверняка была семья. Вернувшись на проклятый этаж, не желавший так просто выдавать чужакам свои загадки, Марли зачем-то подошел к решетке, возле которой так и лежало тело Гарри. Плащ не особо спасал: картинка прочно отпечаталась в памяти, будто высеченная на обратной стороне век, и Кирус поспешно перевел взгляд на свои руки в безнадежно испачканных перчатках. Представил, как прыгает на спину опрометчиво отвернувшегося надзирателя, выдавливает глаза… Когти. Вернее, ногти, очень длинные ногти! Нет, конечно, так разрезать плоть ими невозможно, но если спрятать в одежде или в волосах специальные крючки… – Зайди-ка внутрь, – Кирус не был уверен, что хочет сделать, но Джил уже шагнула в камеру и закрыла за собой решетку. Кровь не успели вытереть, да и натоптали два с лишним десятка ног знатно, но и увиденного было достаточно, чтобы понять – Гарри умер не там, где лежал. Он стоял ближе. Джил дотянулась до головы Кируса, без подсказки угадав, что они проверяют. Марли встал к решетке спиной, присел, изображая падение, но не желая касаться грязных камней. Потом решетка открылась наружу… и тело сдвинулось ровно туда, где и покоилось теперь. Значит, все-таки изнутри. – О. Капитан, иди-ка сюда, – взволнованная Джил сорвалась на «ты», и Кирус поспешил выпрямиться и мимоходом заметил, как приложившийся к фляге Милтон пялится на них со своего места. На секунду стало неловко, но о старом граче Марли тут же забыл. Прутья решетки были словно надрезаны чем-то острым, в трех местах ровно на уровне головы. Гарри был чуть выше среднего ростом, Стокдейл… По словам Джил, не ниже нее. – Ее обыскали при мне, – нахмурилась Джил, примеряясь пальцами к царапинам. В самом деле, будто удар когтями, но чьи когти настолько прочны, чтобы разрезать металл?! – Изъяли карманное зеркальце с гранатовой вставкой, дорогая игрушка. Не менее дорогие духи с сандалом… – Точно духи? – Точно, и по запаху, и по виду. Тоже заставила при мне использовать, – Джил огляделась еще раз и шумно принюхалась. Сам Кирус слышал только запах крови. – А еще пилочку для ногтей, и теперь мне кажется… Она многозначительно замолчала, в воздухе изобразив захват головы с последующим надрезанием горла. – Не представляю, как она могла скрывать такой дар. Всю жизнь, да еще будучи на службе… – Если плата в глаза не бросается, то достаточно подпиливать коготки и не распускать руки, – пожала плечами Джил. Скрываться от соседей или сослуживцев не возбранялось, но если одаренные пытались утаить свои способности от властей… официально им светили общественные работы и клеймо на руке, но куда чаще подобным грешили лесные фанатики. Которые, само собой, не покидали подвалы Гнезда уже никогда. – «Старейшины друидов не имеют к Холодной башне никакого отношения», – повторил вслух он. – Слова Харланда, сообщение от нашей дорогой графини. – А мы уже верим этому аптекарю? – приподняла тонкую, подкрашенную бровь Джил. Интересно, давно она начала седеть? Такими темпами и он к тридцати годам сменит перья на зимние. – Хороший вопрос. Я должен сказать «нет», все же в его бумажке даже имя не указано. – Но? – Почему-то кажется, что он вообще не способен кому бы то ни было навредить. Но на случай, если я зря расслабился… присмотри за ним. За мной все равно бегает Милтон, не потеряюсь. И напомни, кто составлял протокол при обыске?..

༻☾•—⚖—•☽༺

У Эмилии Буллок нашли ключ от личного сундучка, в котором, в свою очередь, обнаружились документы на небольшой участок земли в новой столице. Разумеется, на другое имя, которое теперь предстояло еще проверить, но сам факт подтверждал – деньги охранники уже получили, и сумма была приличной. У Натана Фултона была найдена связка запасных ключей, причем установить принадлежность некоторых не удалось даже с помощью местного завхоза. Теперь не приходилось сомневаться и в наличии у четверки – уже тройки – отравителей карты тайных ходов Холодной башни. Не прошло и четверти часа, как тайна побега оказалась раскрыта: в пустой камере под прикрученной к полу койкой нашелся небольшой, больше окно для проветривания напоминавший лаз, по крышке которого совершенно точно совсем недавно возили задницами и локтями, а не половой тряпкой. Взбудораженный находкой Кирус едва не полез внутрь, но выразительное покашливание Джил и удивленно вытаращившийся на него Милтон остудили горячую голову: проверять тайный ход отправился подкрепившийся, но все еще терзаемый виной грачонок. Парень был шире в плечах и куда менее ловок, чем капитан филинов, но даже ему без особого труда удалось через пару минут вывалиться из обнаруженного Стэном люка двумя этажами ниже. Или одним, если считать двухъярусный бумажный цех единым помещением с двумя входами-выходами. Гарью в нем уже не пахло, стены отмыли и старую мебель вынесли, но ничего, кроме сваленных по углам досок, не свидетельствовало о попытках всерьез взяться за ремонт. Замаскирован ход был отлично: если бы не дотошность отосланного искать улики Стэна, крохотное пятнышко крови у самой стены осталось бы незамеченным. Отсюда до боковых лестниц было рукой подать, и искать беглецов можно было по всей башне хоть до наступления осени. – Не думаю, что тянуть с этим разговором имеет смысл. Господин Харланд, как насчет составить мне компанию и побеседовать с начальником тюрьмы? Снаружи, будто нарочно подгадав время, раздался раскатистый, еще далекий от залитого солнцем Хенгастеля гром. Аптекарь задумчиво оглядел свою устрашающе забрызганную кровью одежду и кивнул, не попросив даже времени на умывание и приведение себя в порядок. – Что касается вашего предыдущего вопроса, мой ответ – да. Судя по описанию дара, Фултон мог пронести несколько капель яда в себе, однако я не представляю, как он мог убить, не отравившись сам. Аконит смертелен в самых крошечных дозах, так что, полагаю, мы скоро найдем еще один труп.