Глава 28. Надежда

На площади у стен царило молчание, люди собирались группами, обнимались, плакали, узнавали друг друга в дыму и мокрых плащах. — Мама! — вскрикнула девочка, бросаясь к женщине, чьё лицо исказилось от слёз и счастья. — Ты жив! — мужчина прижимал к груди подростка, которого считал погибшим. Но рядом кто-то не находил близких. Над телом упавшего стражника рыдала девушка, не желавшая отпускать его руку. Эти крики и шёпоты смешивались с шумом дождя, создавая хор боли и облегчения. Ноирен стоял в стороне, не отпуская Киру. Она отдыхала под навесом, врачи заботливо укутали её в сухую ткань, и лицо её постепенно возвращало краски. Мысли о его прежней жизни в маленькой лавке казались сейчас чем-то далеким, словно из сна. «Я просто травник…» мелькнуло у него. Но тут же в сердце вспыхнула тёплая искра: «Нет. Я могу быть больше». Кристофер подошёл ближе. Его волосы намокли от дождя, плечи тяжело опустились от усталости, но в глазах не было прежнего высокомерия. Он задержал взгляд на Кире, потом на лисе и, сдержанно, почти не слышно, сказал: — Ты спас её. Эти слова прозвучали тише капель дождя, но Ноирен услышал их и почувствовал, как горло сжало. Вскоре на площади собрались люди, и взгляды обратились к прибывшему подкреплению. Всадники стояли в ровном строю, их стяги колыхались на ветру, а доспехи сияли сквозь дождь. Те, кто ещё недавно кричал в панике, теперь поднимали руки к небу или склоняли головы. — Спасибо! — выкрикнул кто-то из толпы. — Вы спасли нас! — подхватил другой голос. Скоро благодарность разлилась по площади, как новый прилив. Люди аплодировали, кричали слова признательности, и даже сквозь дождь в воздухе чувствовалась сила единства. Ноирен стоял среди этого гула, и слёзы сами блестели на его ресницах. А над ними шумел дождь, смывая ночь и открывая новый день. Постепенно дождь начал стихать. Сначала удары капель стали мягче, потом перешли в редкие брызги, а вскоре тучи начали расходиться, открывая бледное утреннее небо. Пар всё ещё поднимался от мокрых камней и обгоревших стен, и казалось, что сам воздух дышит облегчением. Люди уже не кричали - они шептались, делились одеялами, помогали друг другу подниматься. Врачи обходили раненых, а стража вместе с воинами подкрепления разгребали завалы. Казалось, хаос отступил. Ноирен посмотрел на Кристофера. Тот стоял в стороне, оперевшись рукой на меч, в этот момент Ноирен ясно понял: без него, без его решимости, они бы не справились. Он подошёл ближе, остановился рядом, и сердце почему-то ударило быстрее. — Кристофер… — тихо сказал лис. Голос дрогнул, и он, чуть смутившись, добавил: — Спасибо тебе. За то, что вёл нас, за то, что спасал… за то, что был рядом. Принц повернул к нему голову. В глазах мелькнула усталость, но и что-то тёплое, спрятанное под бронёй гордости. — Это моя обязанность, — ответил он, но голос был мягче обычного. Ноирен не удержался - шагнул ближе и обнял его. Сначала нерешительно, как будто боялся оттолкнуть, но затем крепко, всем сердцем. Кристофер застыл, поражённый, но через мгновение тоже поднял руку и положил её лису на спину. Их дыхание смешалось, и в этом объятии не было ни титулов, ни обязанностей, только двое выживших, разделивших одну ночь ада. — Мы живы, — выдохнул Ноирен. — Мы живы, — повторил Кристофер, и на его губах впервые за долгое время появилась настоящая, искренняя улыбка. Небо над ними становилось всё светлее.