II

— Написала! — возвещает радостно девочка, лучезарно улыбаясь Патрисии. — Следующее! Любимая осенняя погода. — Не "следующее", а "следующий". Вопрос же, — машинально поправляет Патрисия. — Ну слушай. Непрошеное воспоминание о прошлой охоте тянет за собой другое, но тоже о воде. Может, осень ассоциируется у нее с водой? — Представь себе озеро в горах. Когда-то здесь стоял город, и он жил своей бурной жизнью — мощеные камнем мостовые, высокие арки мостов, разноцветные дома, уютные магазинчики и кафе... Она говорит, а слова поднимаются, зависая в теплом уюте гостиной, отправляя юную слушательницу в создаваемую тонким кружевом рассказа картину. — Но однажды плотина, построенная десятилетия назад, заставила реку подняться и разлиться. И теперь лишь верхушки самых высоких зданий, шпили и крыши виднеются над водой, будто вспоминая, каково это — быть обдуваемыми теплым осенним ветром. Это ранняя осень, и вода прозрачная, как стекло. И сквозь нее видны застывшие фрески на стенах уснувших домов, чьи ступени ведут в никуда, и деревья, отражениями тех, что окружают озеро, но только уже без листвы. Листья — они на поверхности воды, алые и желтые, будто собирающиеся в венки, медленно плывущие по глади озера над улицами, по которым не ступит больше нога человека. Ветер скользит над ними, принося запахи мокрого камня и хвои, и иногда — запах дыма, будто где-то под водой еще тлеет очаг. Здесь нет моторных лодок, только весельные, и тихий плеск отражается от стен утонувшего города, будто он шепчет древние истории на старом языке любому, кто пожелает послушать. А когда солнце садится, зеркало воды отражает звезды, и город будто застывает где-то между мирами — подводным и поднебесным. Девочка слушает Патрисию зачарованно, не дыша, будто лучшую в мире сказку. Тетрадь на коленях, куда она записывала ответ, сползла на кресло, совсем позабытая. — Ты была там? Ты это всё видела своими глазами? Ты была в том городе до того, как туда пришла вода? — Да, — отвечает Ши, улыбаясь странной, помнящей старые легенды улыбкой. — Да, но это будет наш секрет, хорошо? — Расскажи еще! — просит ее маленькая собеседница. Ее отвлекает упавшая все-таки на пол ручка. — А... — вспоминает, наклонившись за ней и снова упирая в Патрисию горящий вдохновением взгляд. — Как написать-то... про, ээээм, погоду? По сморщившемуся носику ясно, что возможный ответ на вопрос кажется ей слишком маленьким для услышанного. — Скажи мне сама, — предлагает ей девушка. Минутное размышление — племянница мечтательно глядит куда-то в пространство, а Патрисия про себя замечает, что та не осталась расстроена печальным, в общем-то, рассказом. Хорошо. — Тепло, не мокро и задумчиво? — озвучивает наконец. — Ранняя осень, — кивает девочке собеседница, — лёгкий туман и тёплый ветер, пахнущий листвой.