4. El sonido del otoño*

      — Хватит о грустном. — Я по очереди улыбнулась каждому из Страучей, когда докурила сигарету. — Моя очередь задавать вопросы.       Эдуардо воодушевлённо заёрзал на накидке — в его глазах заиграли огоньки азарта. Даниел прочистил горло и буркнул с наигранной серьёзностью: «Я готов». Фито вскинул брови и придвинулся ещё ближе — так, что наши плечи теперь касались друг друга — но я не имела ничего против подобной уютной стеснённости. Потушив сигарету о корпус, я заправила выбившиеся пряди волос за уши и приготовилась к своей роли интервьюера.       — Итак, уважаемые сеньоры Страучи, — я выждала театральную паузу и кивком указала в сторону Даниеля: — и сеньор Фернандес. Какая музыка у вас ассоциируется с осенью или какую музыку вы любите слушать осенью?       Все трое притихли. Эдуардо задумчиво причмокнул губами. Фито протянул: «Хм-м-м». Даниель сложил указательный палец в крючок, очевидно погрузившись в свои размышления над ответом, и подпёр им нос. В том небольшом пространстве всего фюзеляжа, где мы сидели, обособившись в небольшую кучку, повисло молчание — краем уха я слышала, как другие выжившие подбивают спальные тряпки, чтобы те были мягче. Разговоры стихали. Буря не унималась — но я и не ожидала обратного. Все постепенно готовились к ночи.       Даниель первым нарушил тишину:       — Сам не знаю, почему так сложилось, но по осени я люблю слушать британцев, особенно Роллингов. Ставить пластинку в проигрыватель, погружаться в какое-нибудь «Off the Hook» и представлять, что я хожу по площади Пикадилли в Лондоне. Меня успокаивает это характерное пластиночное шуршание.       — О! — тут же подхватил его Эдуардо, — я тоже люблю шуршание! Только по радио. И мне не важно, что там играет. Могу, скажем, сварить себе утренний кофе в турке, пока за окном моросит дождь, и послушать даже просто белый шум.       — А я, — задумчиво протянул Фито, — предпочитаю что-то более оживлённое. Например, звуки костюмированного парада на День всех Святых; отголоски пения празднующих, их смех, эмоции, радость, топот обуви, стучащей об асфальт во время танцев; а ещё люблю послушать ансамбль мариачи.       Я вскинула брови.       — Вы умеете удивлять, сеньор Адольфо.       Фито смущённо пожал плечами.       — Это он только кажется таким тихоней, — прыснул Даниель. — На самом деле Фито тот ещё любитель «покутить». В Stella Maris он запомнился как самый главный зачинатель всех масштабных гулянок. Держу пари, если бы Бруно не был значительно младше, он бы обязательно рассказал тебе о Страуче, вызывающем головную боль у половины преподавателей.       — Фито, — я не сдержала широкой улыбки, — умоляю, скажи, что Даниель шутит.       На что Фито лишь раздул ноздри и загадочно похлопал глазами.       — Лючия, — хмыкнул Эдуардо, — Даниель не шутит. Поверь.