9. На чужом языке

Артемий Бурах, Исидор Бурах (пре-канон) - Отец, я ушёл! Голова Артемия на миг показалась в кухне и тут же выскользнула оттуда; юнец спешно обувался и попутно рукой шарил в сумке - проверял, всем ли друзьям прихватил по яблоку. - Куда собрался? - Мы со Стахом и Гришкой к Ларе идём. Я предупреждал тебя. - С друзьями встречаешься? Светловолосый мальчик кивнул. - Скажи иначе, - Исидор скрестил руки на груди в ожидании. - Би нүхэ… нүхэдөөрөө уулза… - Артемий почесал затылок, пытаясь вспомнить произношение. - Би нүхэдөөрөө уулзахамни (Я собираюсь встретиться с друзьями - бурят.), - мужчина покачал головой, - Сын менху должен знать свой родной язык. - У меня их два. - И что? - возразил Исидор, - Учёные люди знают латынь, универсальный язык медицины. Ты должен знать язык Уклада, потому что ты - часть Уклада. Только через него ты по-настоящему научишься читать линии. - А вот Стах и так справляется, - буркнул Артемий. Хотел, было, Бурах старший выпалить, что Стах - не менху, не та в нём кровь, но зная, что сыну это не понравится, решил промолчать. Мальчишки очень уж близки были, и в детстве они, кажется, поклялись друг другу, что оба будут учиться линиям, будут равными, как братья, будут вместе. Несомненно, Рубин талантлив, и многое схватывает на лету, учится быстрее, более дисциплинирован, чем Артемий, но… - Юундэ Лара руу ошожо байнабши? (Зачем идёшь к Ларе? - бурят.) - Я же тебе говорил вчера. Мы… Исидор покачал головой; мальчик цыкнул языком, закатил глаза и нехотя выпалил: - Тэрэ сэбэрлэлгын талаар туһаламжа гуйба. (Она попросила помочь с уборкой - бурят.) Менху кивнул - он понимал, что сын вошёл в тот возраст, когда будет бунтовать и противиться всему, что не по нему: язык Уклада будет считать чужим, потому что даже они сами в, Городе на нём не говорят - только между собой; учение линиям он будет считать скучной нудной обязаловкой. Ничего, перерастëт, созреет, поймëт. - Ладно. Пошёл я. Баяртай, аба. - Ну, хоть что-то помнишь. Привет от меня друзьям передавай.