10. Шёпот сердца

Артемий Бурах/Стах Рубин (пре-слэш, пре-канон) Стах сидит перед зеркалом, глазами водит по краям, где видны отпечатки - его они с Тёмкой недавно совсем утащили в свою комнату, спасибо Исидору. Не то, чтобы они прихорашивались много, чай не барышни, но в предыдущем только лицо помещалось, а порой надо на себя целиком посмотреть: вдруг дырка какая на одежде или пятно. Ну и чуть-чуть совсем прихорошиться. И покривляться. Что ещё надо семнадцатилетним юношам, правда? Уже не дети, но и не совсем взрослые.  От разглядывания пятен Стах переключился на рассматривание Артемия: тот стоит за спиной, занятый важным делом - длинные волосы Стаха гребешком чешет. Ох и нравится ему это занятие: “очень хорошо помогает сосредоточиться, да и волосы у тебя такие красивые, тяжёлые”. Стах сначала фыркал, а потом привык, даже уже сам начал ждать, когда же Медведь придёт его чесать. А тот губы поджал, нос морщит - видать, колтун нашёл и очень аккуратно его распутывает. Или зёрнышко какое прилипло - они ведь сегодня с утра в степь ходили, валялись там в траве, боролись в шутку, смеялись, а потом бежали в лавку, ведь им туда и надо было - в степь занесло, просто потому что захотелось. Ты мне нравишься… Когда впервые эти слова возникли внутри? Когда сердце начало передавать свои чувства, свой шёпот в голову? С год, или, может, чуть больше уже прошло с первого такого зова. Ты мне нравишься, Тёма… То и дело Стах переводит взгляд в сторону, а потом снова на лицо Тёмки: прицепился же он к волосам друга, почти что новый ритуал, традиция у них родилась, внеслась заметкой в список их маленьких секретов, только их двоих. Даже Гришка с Форелькой не знают, те, кто им тоже близок и дорог, но… ближе Артемия у Стаха никого нет: просыпаются рядом и засыпают так же, в одной комнате, едят, шутят, учатся вдвоём. Волосы соломенные, часто растрёпанные, озорная искорка в глазах, улыбка широкая и светлая такая - крепко же они засели внутри, в душе у более серьёзного Рубина. Ты мне так нравишься… Стаху страшно и тепло одновременно, он очень боится произносить вслух эти слова, открыться, показать чувства: не так поймёт, засмеёт, разозлится… Вряд ли, конечно - Медведя он знал как облупленного, и был с ним взаимен. Вряд ли ему будет противен столь близкий человек после признания, но… Оттолкнёт? Страшно… А если Исидор узнает? Они вряд ли, даже при самых хороших условиях, смогут долго скрывать, что теперь ближе, чем названные братья. Стах не хочет боли себе, но ещё, пуще всего на свете, он не хочет, чтобы было больно и плохо Медведю. Смотрит он вновь на него, а тот взгляд переводит, смотрит в ответ, улыбается так, что сердце от этой улыбки болит, кровью плачет. Ты мне нравишься, Тёма, очень нравишься. Но я… Я не смогу тебе этого сказать.