Часть 19. Циркуль

Маргарита несколько мгновений смотрела на капитана, затем отвела взгляд к столу и, не спеша, расправила пальцами загибавшийся край карты. Свифт недовольно вздохнул и оглянулся за скамью. Хендерсон, заметив это движение, повернулся корпусом назад, откинулся и, поморщившись, пробормотал: — Вентворт, сколько вы собираетесь сидеть на траве? Энсин взглянул сперва на Хендерсона, потом на Свифта и растерянно сказал: — Извините, сэр. Он поднялся, оттолкнувшись рукой от земли и чуть не потеряв равновесие, затем выпрямился, поправил бриджи и внимательно оглядел правый бок, проверяя, не осталось ли следов травы. Маргарита медленно повернула к нему голову. — Капитан, мне остаться или уйти? Голос молодого англичанина звучал сдержанно, но в нём слышалась растерянность. Паркер долго смотрел на него, коротко вздохнул и перевёл взгляд обратно к столу, к женщине. Несколько мгновений он смотрел на неё неподвижно. Уголок его рта едва дрогнул — не в улыбке, а в тени усмешки, рождающейся скорее из раздражения, чем из веселья. — Не очень-то вы любезны со своим спасителем. Он произнёс это спокойно. Маргарита чуть склонила голову и внимательно посмотрела на него. Её пальцы расправились на крае карты, пригладив его. — Мадам, — добавил он ровно, когда молчание затянулось, — вы, должно быть, ослеплены моей красотой. — Кто и что дало вам право так говорить со мной? Ответа не последовало. Она оставалась недвижима. Он перевёл взгляд на её руку: кончик указательного пальца поднялся и снова лёг на карту. Паркер поднял глаза к её лицу. — Вы понимаете, с кем говорите в таком тоне? Ответа снова не было. — Я уже спрашивал у вас днём, кто вы. Вместо ответа вы начали готовить мне благодарность, раздеваясь. Над столом воцарилась тишина. Лишь Вентворт перемялся с ноги на ногу и, обойдя женщину, отошёл ближе к Свифту. Когда его шаги стихли, Паркер медленно перевёл на нее взгляд, ставший тяжелее. — Вы должны быть рады, что вас лишь вышвырнули из постели, а не заставили оправдать то, чем вас назвали — march whore. Маргарита крепче прижала ладонь к карте. Капитан сжал пальцы в кулак на краю стола. — Вы дерзите человеку, который распоряжается вашим положением и вашей жизнью. Вы не замечаете, мадам, что наступает ночь? Где вы намерены её встретить? Он наклонился к ней ближе. — Если в моей постели, как сегодня днём, — продолжил он тише, — то я объясню вам ещё раз. Надеюсь, моей глупости, как и красоты, хватит на это. Голос его не повысился, но слова легли тяжело. — Моя постель — не место для неопределённых женщин. Кто вы вообще такая? Она ответила не сразу. Медленно провела пальцами по карте — жест был точен, почти светский, словно она приглаживала складку на дорогой ткани, — и только потом подняла на него взгляд. Наступила тишина, тяжёлая. Офицеры переглянулись. Вентворт, стоявший в стороне, отвёл глаза; Хендерсон, напротив, задержал взгляд на капитане. Майор Свифт сидел неподвижно, положив ладони на стол. Хендерсон посмотрел на свой стакан, криво усмехнулся и тут же стёр выражение с лица, словно вспомнив, что сейчас не время для усмешек. Паркер не шевелился. Лишь взгляд его изменился — сузился, стал внимательнее, будто он видел ее иначе, не женщину, а фигуру, расставленную на доске точнее, чем предполагал. Свеча тихо потрескивала. Где-то в лагере окликнул часовой. Маргарита сдвинула ладонь с карты, взяла чашку, сделала небольшой глоток и поставила её обратно. Лицо её оставалось спокойным. Капитан всё ещё молчал. Хендерсон заёрзал на скамье, взялся руками за край сиденья, украдкой взглянул на энсина за спиной Свифта, словно собираясь подняться, но остался на месте. И тогда ровный голос женщины лёг на стол: — Значит, вы плохо спрашивали. Или услышали — нет, скорее увидели — то, что хотели видеть. Она чуть набрала воздуху и не дала паузе затянуться. — Знаете ли, капитан, — произнесла она на французский манер, медленнее, будто растягивая неприятное ей слово, — capitaine, — трудно отвечать, когда тебя вышвыривают из постели, если час назад ты открыл глаза после глубокого обморока. Она снова неспешно отпила из чашки, тихо вздохнула, опуская плечи, как вздыхают в разговоре с человеком, который всё ещё не понял очевидного. Затем перешла на французский и заговорила медленно, отчётливо, отделяя каждое слово, словно удар колокола в вечернем воздухе: — Très bien. Je vais préciser. Dans votre lit se trouvait la Marquise de Savigny, veuve du Colonel de Vallois. Свифт не пошевелился. Хендерсон повернул голову и посмотрел на её профиль. Энсин шагнул в сторону, взглянул на плечо женщины, затем коротко — на капитана и опустил глаза. Паркер промолчал; он лишь склонил голову, глядя на неё исподлобья. Маргарита не ответила ни на один взгляд. Она поднялась медленно, выпрямляясь во весь рост. Его наклонённая фигура оказалась слишком близко; это было не прикосновение, а нависание, требующее ответа. Она ответила тем, что просто встала, посмотрела на него спокойно — без вызова и без страха — и, развернувшись, собралась перешагнуть через скамью, уходя так, как уходят, когда разговор окончен. В тот миг, когда кончики её пальцев оторвались от края стола, рука Паркера рванулась вперёд. Он схватил её за запястье резко, почти грубо. Она мгновенно обернулась. Взгляд её остановился на его руке, сжимавшей кружево и тонкую кость запястья. — How dare you… — прошипела она сквозь зубы. Слова прозвучали тихо и резко. На одно мгновение их взгляды сцепились. Он увидел не обиду и не испуг — холодную ярость, удерживаемую воспитанием. Паркер отпустил её сразу. Его рука вернулась на стол; ладонь легла на дерево, пальцы расправились. Он смотрел на неё тяжело, неподвижно. Маргарита тихо выдохнула, стряхнула рукав, расправляя кружево на манжете, словно избавляясь от чужого прикосновения, и затем медленно положила ладонь на стол. Белое кружево легло поверх карты, подчёркивая линии рек и дорог. За столом воцарилось молчание. Никто не пошевелился. Никто не кашлянул. Даже свеча, казалось, горела тише. И тогда это произошло. Маргарита резко протянула руку, схватила циркуль, лежавший рядом, и с силой вонзила его в стол. Острие вошло в дерево с сухим звуком. Паркер отдёрнул руку прежде, чем успел понять, что делает. Несколько щепок упали на карту вокруг дыры. Маргарита стояла неподвижно, ладонь всё ещё сжимала инструмент. Лицо её оставалось спокойным, дыхание — ровным. Она смотрела туда, где только что могла быть его рука. Хендерсон шумно втянул воздух и медленно выпрямился. Молодой энсин побледнел и опустил глаза. Свифт не шевельнулся — лишь очки в его руках едва дрогнули. Маргарита отпустила циркуль. Он остался торчать в дереве, дрожа. Она подняла взгляд. Свифт внезапно сказал — холодно и громко: — Ну хватит. Вы оба не хотите дожить до утра? Паркер выдохнул сквозь сжатые зубы и перевёл взгляд на Свифта. Маргарита тоже посмотрела на него. Свифт привстал, выдернул циркуль из стола, расправил указательным пальцем завернувшиеся края карты возле дыры и выпрямился. — Найдите карте другое применение.