Часть 28 - Пари

Ужин был приготовлен батманами совместно для офицеров. Хендерсон подстрелил вечером двух зайцев; их подали горячими, разрезанными на аккуратные порции и политыми тёмным соусом из подогретого вина с уксусом, в который были добавлены ягоды можжевельника, чёрный перец и немного лука, тушёного до мягкости. Рядом стояло простое блюдо с отварным корнеплодом — морковью и пастернаком, слегка припущенными в бульоне, и корзина с хлебом. Всё это не было н роскошным или избыточным, это была походная умеренность с чувствовавшейся в ней той самой аккуратностью, с которой англичане умели устраивать даже временный стол. Маргарита ела с удовольствием, изредка поднимая глаза и скользя взглядом по лицам мужчин за столом. Хендерсон отдавался ужину с наибольшей искренностью и радостью, не скрывая аппетита и удовлетворения; Свифт ел спокойно и как будто с рассудком, словно, вместе с каждым движением ножа, мысленно подчеркивал строки в каком-то отчёте о передвижении войск, и время от времени сухо, едва заметно кивал, как бы одобряя сделанное. Лицо капитана, на которое Маргарита время от времени смотрела, не выражало ничего; только кости бедного зайца, освобождённые от мяса, падали на его тарелку с негромким, но весьма отчётливым звоном. Запивали разбавленным вином со специями и вишнёвыми веточками. Хендерсон несколько раз, не без настойчивости, упомянул о том, что веточки принадлежат именно ему, именно его саду, именно его старанию. После одного из таких замечаний Свифт, не поднимая голоса, заметил, что по окончании кампании непременно желал бы увидеть это самое вишнёвое дерево в саду мистера Хендерсона. После этого вишня в разговорах Хендерсона затихла. Но не затих он сам. Когда со стола убрали блюда, и перед ними остались лишь чайник с напитком и чашки, Хендерсон, откинувшись на спинку стула, произнёс: — Хороший сытный вечер. — Благодарение Господу, — отозвался Свифт спокойно. — Да, а зайцев подстрелил я. — Мы это знаем, мистер Хендерсон, — сказал Свифт. Хендерсон, выпрямившись, будто проверяя, всё ли ещё под его контролем, спросил деловито в воздух: — Дежурных по периметру сменили? И, задавая вопрос, невольно покосился на Маргариту. — Да, сэр, я проверил, — ответил Хентворт. Хендерсон кивнул, коротко и удовлетворённо. Разговор оборвался сам собой. Каждый был занят своим: кто мыслями, кто бумагами, кто тишиной, которая в такие часы становилась почти ощутимой. Маргарита взяла со стола книгу, лежавшую перед капитаном, и стала читать. Время от времени она переворачивала страницу, прижимая её ладонью, и глубоко вздыхала, прищуривалась и старательно расправляла разворот книги, двигая книгой по столу то вправо, то влево. Капитан, наклонившись над своими записями, просматривал маршруты и делал пометки быстрым почерком; затем он поднялся, ушёл в свою палатку и вскоре вернулся уже с книгой. Хендерсон, держа в пальцах мундштук трубки, что-то негромко настукивал им по столу, как будто отбивая собственную, никому, кроме него, не слышную песню. Свифт поднялся и, не торопясь, направился в сторону палаток. — Только не говорите, что вы тоже за книгой, — бросил ему вслед Хендерсон. Свифт остановился и, оглянувшись через плечо, спросил: — Да, а что? — Принесите шахматы, что ли. А то… все чернее тучи. Особенно… — он запнулся, бросил короткий взгляд на капитана и замолчал. — Не пойму, ему-то с чего. Вроде бы же… — начал было он, но Свифт уже вернулся к столу и, прочистив горло, громко произнёс: — Гхм, гхм. — Хорошо, принесу. Но играют тогда все, — сказал он. — Всем — не получится, — отозвался капитан. — Нас пятеро. Без меня, господа: у меня после вчерашнего ещё гудит голова. — Ну уж нет, — покачал головой Хендерсон, — какой тогда толк в игре? Играйте и вы, и мадам, а то что же — только есть, спать да по лесам топтаться. Мистер Хентворт, вы не против не принимать участия в партии? — Я не против, сэр, — ответил Хентворт, выпрямляясь. — Я могу помочь капитану с листом маршрутов. Паркер поднял на него глаза. — Отлично. Будут вопросы — делайте пометки, после партии спросите, — произнёс он. ***** Жар уже не давил так настойчиво, и воздух, остывая, словно возвращал людям способность дышать и говорить легче. Но за столом под тентом чувствовалось не это успокаивающее облегчение, а накал, как перед скачками. Когда Свифт пришёл, коробка с шахматами легла на стол и Хендерсоном было произнесено почти торжественное приглашение открыть игру два на два, произошло ровным счетом ничего: капитан кивнул, взявшись вновь за свои листы и перо, а Маргарита в очередной раз прижала разворот книги и подвинула ее на этот раз влево. Хендерсон, который наблюдал за ними с тем вниманием, какое он умел прятать под своей разговорчивостью, в какой-то момент отложил трубку, провёл ладонью по столу, будто собирая рассыпанные мысли, и произнёс с нарочитой простотой: — Ну хватит вам. Свифт, не поднимая глаз, сухо заметил: — Да. Опять как вчера. Хоть и без хлыстов и бутылок. Прозвучавшие над столом слова не вызвали у тех, кому они предназначались, никакого ответа. Хендерсон усмехнулся и совсем тихо произнес, склонившись к Свифту: — Того и гляди, и кровать их не помирит. Увидел, что и эти слова будто не были услышаны, и глубоко вздохнул. Он обвёл взглядом стол, задержавшись на каждом по очереди, и добавил уже деловито: — Прошу вас, капитан, мадам. Давайте же сыграем. Двое на двое. Сначала сели Хендерсон и Паркер. Поначалу игра пошла быстро, почти без слов; фигуры двигались уверенно, с той краткостью решений, которая бывает у людей, привыкших не тянуть с выбором. После десятка ходов от капитана прозвучал «Шах» и Хендерсон стал задумываться перед каждым ходом. Маргарита сразу поднялась, подошла к нему сзади, встала за плечом и стала наблюдать. В один момент она склонилась к Хендерсону и что-то шептнула. Тот походил, и капитан стал внимательно всматриваться в доску и тоже задумываться перед каждым ходом. Маргарита опять склонилась к плечу Хендерсона. Потом ещё раз. Паркер потер рукой висок и задумался, взял ферзя, хотел было поставить его на одно место, но передумал и поставил на другое. Маргарита снова склонилась к Хендерсону, но тут вмешался Свифт, не отрывая взгляда от доски, произнёс спокойно: — Это нечестно, мадам. Партия закончилась после этого быстро — и в пользу капитана. Когда Маргарита отходила вдоль скамьи к своему месту, Хендерсон посмотрел ей вслед, поймал ее взгляд и благодарно кивнул. Теперь Маргарита села напротив капитана, выразив желание играть с ним, но Хендерсон, не меняя выражения лица, покачал головой: — Нет, мадам. Такие игры мы уже видели за эти сутки достаточно. Маргарита встала, чтобы поменяться местами, и на мгновение замерла у стола, не садясь. Свифт уже занял своё место, аккуратно поправляя фигуры. — Вам не следует бояться меня, мадам, — произнёс он со своей спокойной сухостью. — Или вы не поняли, что до сих пор я не дал вам повода для страха? Я приказал забрать вас в лесу вчера, проследил, чтобы за вами не отправили погоню, когда вы сбежали, оглушив капитана. Я говорил с вами вечером, пожелав вам быть впредь менее пылкой в решениях. Она замерла, словно эти слова дошли до неё не сразу. — Вы… распорядились, чтобы за мной не послали погоню? Не капитан? Хендерсон, который слушал уже с явным интересом, не удержался и вмешался, почти врываясь в разговор: — А вы думаете, в английской армии капитаны гоняются за беглыми женщинами по уставу? Мадам, если бы за вами отправили солдат, вернули бы не вас, а остатки от вас. Он затянулся трубкой и, глядя, как у неё округляются глаза, добавил спокойно: — Мясо. Тень от женщины. А так поехал капитан. И, чуть смягчив голос, кивнул на лавку: — А вы не хотите сесть за стол с нами? — Mon Dieu… — прошептала она и опустилась на лавку, поставив локоть на стол и оперев лоб в ладонь, медленно проводя пальцами по виску. До неё начинало доходить. Капитан посмотрел на неё, налил в стакан портвейна вместо вина со специями и молча протянул. Она взяла, не глядя, и выпила. — Ну вот, Хендерсон, теперь шахмат не будет, — сказал Свифт и начал складывать фигуры в коробку. Паркер повернулся к Маргарите: — Вы хотите уйти? Она подняла на него глаза, растерянные, затем собралась и ответила тихо: — Нет, капитан. Спасибо. Я останусь. Затем добавила смелее: — Месье Свифт, я готова с вами сыграть, — сказала Маргарита, повернувшись к нему. Свифт скривился, когда она произнесла свое первое слово в обращении к нему, посмотрел на неё и спросил: — Вы уверены? Вы не боитесь? — Вас? Точно нет. Расставляйте фигуры, сэр. Паркер сел рядом, не глядя на неё, с той же сдержанной холодностью, которая держалась в нём весь вечер. Игра началась. Через несколько ходов Хендерсон, наклонившись к столу, вдруг спросил: — А на что мы играем, господа? — Это тебе не карты, — сухо отозвался Свифт. — И всё же… — протянул Хендерсон. — Я предлагаю: если в финале останутся играть капитан и мадам и капитан проиграет, он сегодня благоразумно отступит и даст мадам прийти в себя. Оставит её спать одну в палатке. Паркер поднял на него взгляд, жёсткий: — Вы находите это забавным, мистер Хендерсон? — И не думал, сэр, — ответил тот совершенно серьёзно. — Я нахожу благоразумным, чтобы мадам пришла в себя после такого окружения вражескими офицерами и получила хоть ненадолго то, что полагается ей по праву: достойное место и уединение. Дадите ей немного покоя и тишины, капитан? Паркер хмыкнул: — Мадам может получить и то и другое и без шахматных партий. Маргарита отвлеклась на мгновение от партии и посмотрела на капитана: —Мне уже стало интересно. Я принимаю такое пари. А вы, капитан? Готовы? Тем более, я не уверена, что выиграю в стратегии мистеру Свифту. Свифт тихо произнёс, все так же не глядя на соперницу: - Не льстите мне, мадам. Это вас не спасет. Паркер посмотрел на неё, затем на Хендерсона: — Мистер Хендерсон, будьте готовы, если я выиграю, я потесню именно ваш покой. Хендерсон затянулся трубкой и кивнул: — Согласен, сэр. На одну ночь. Игра между Свифтом и Маргаритой продолжилась. — Шах, сэр, — сказала она сначала неуверенно. Через несколько ходов она замерла, глядя на доску. Хендерсон, рассказывавший что-то Паркеру, вдруг затих: — Становится интересно… сейчас будет… Она взглянула на него; он кивнул. Она перевела взгляд на Свифта и уже увереннее произнесла: — Вам мат, мистер Свифт. — Поздравляю, мадам, — сухо ответил он и поднялся. — Видите, ничего не произошло. Он сел на лавку на место Паркера, который теперь оказался напротив Маргариты. — Подождите, господа. Мне нужно перевести дыхание перед новой партией. Паркер потянулся за стаканом, отпил, взглянул на Хендерсона: — Вот вы учудили, сэр. Я едва могу думать после вчерашнего, а вы — с шахматами. Хендерсон, отвернувшись, пробурчал почти неслышно: — Зато другое вы можете, сэр. — Вы что-то сказали? — спросил Паркер, не глядя. Свифт сжал губы, шумно выдохнул, подавившись от сдержанного смеха и отвернулся, глядя в стакан. — Сказал, вы можете отдать мне переписать списки, сэр, — бодро отозвался Хендерсон. Паркер повернул доску к себе, сначала выбрав чёрные, затем, когда Маргарита потянулась поправить фигуры, развернул её обратно, взяв белые: — Сэр, там ещё старые по отряду разведки из Билефельда и для Миндена с обозом для Эггера. Хендерсон помолчал: — Сэр, там на три дня работы. — У вас ведь большой опыт, — невозмутимо ответил Паркер. — Вы вон как быстро справились с Коули в прошлом ноябре. — Вот именно, сэр, там был лейтенант Коули, и мы сидели аж три дня. — Вы теперь знаете, как работать с продовольственными поставками. Справитесь без Коули всего за три. Хендерсон отпил из стакана: — Сэр, дайте мне хоть мушкеты и муницию посчитать, а не овсянку и горох с солониной! — Это приказ, — коротко сказал Паркер, взглянув на него, и взял с доски белую пешку, покручивая её в пальцах. Хендерсон поставил стакан на стол, посмотрел в него и промолчал. — Хоть помолчите, — добавил Паркер. — Понял, сэр, — ответил тот, подняв взгляд на него, затем на Маргариту. Она подняла брови и, переведя взгляд на капитана, сказала спокойно: — Начнём, капитан? Ваш первый ход. ***** Паркер и Маргарита сели играть. Хендерсон, не скрывая нетерпения, тёр ладони, заглядывал в доску, шевелился на месте, словно уже одним своим участием желал ускорить исход партии. Свифт некоторое время смотрел на него, потом, не меняя обычного спокойствия в лице, заметил: — Сидите уже спокойно, мистер Хендерсон. В эту минуту вернулся энсин, которого посылали по делу; так как в игре он не участвовал, ему было поручено другое. Подойдя к столу, он доложил: — Сэр, ночные караулы выставлены. Лагерь проверен. Паркер кивнул ему. — Садитесь, Вентворт. Вентворт ответил, вытянувшись: — Aye, sir! Паркер, не глядя на него, ответил: — Вольно. Тот придвинул к столу стул, сел и стал смотреть, как капитан играет против мадам. Партия шла молча. Слышался лишь сухой, едва заметный стук фигуры о доску, и тогда снова всё затихало. Наконец от капитана прозвучало: — Вам шах, мадам. Энсин поднял глаза на Маргариту. Хендерсон тихо произнёс: — Эх… И отвернулся. Игра продолжалась. Свифт, откинувшись на спинку лавки, начал рассказывать Хендерсону какую-то историю, говоря негромко и размеренно, и лишь изредка бросал взгляд на доску. Время тянулось незаметно. Энсин сперва внимательно следил за фигурами, за руками игроков, за тем, как капитан берёт ладьёй, как Маргарита отводит пальцы от пешки, уже сделав ход; потом раза два зевнул, протёр глаза, поднялся, налил себе ромашкового отвара, который принесли на замену закончившемуся тёплому вину со специями, снова сел и стал уже глядеть по сторонам. После этого и он понемногу вслушался в речь Свифта, который говорил всё так же тихо; Хендерсон, сложив руки на плечах, кивал ему в такт, не переставая, однако, быть самим собою, то есть время от времени шумно вздыхая и посматривая на доску с тем выражением, с каким человек смотрит на медленно варящийся котёл, не будучи в силах ускорить кипение. Они уже не следили за игрой так пристально, и фигуры стали передвигаться всё реже и всё тише. Капитан и Маргарита словно отдалились от прочих; за столом сделалось так тихо, что уже нельзя было различить ни вздоха, ни шороха их одежды. И вдруг над столом раздалось: — Eh bien, capitaine, vous êtes mat. (Прекрасно, капитан, вам мат.) Мужчины не тотчас повернули головы к доске. Хендерсон, не взглянув ещё, проронил: — Я же говорил. Свифт подвинулся по скамье, передвинул на столе масляную лампу ближе к шахматной доске и всмотрелся. — Поздравляю вас, мадам, — произнёс капитан. — Вы достойный противник. Мне пришлось поломать голову. Свифт кивнул. — Присоединяюсь к поздравлениям. Ловко сыграно, мадам. С таким малым числом фигур — и выиграть. Хендерсон сказал: — Это потому, что они чёрные. Как продолжение мыслей мадам. Она и сама сейчас в закатном свете как одна из этих фигур. Мужчины невольно посмотрели на неё. Чёрные волосы Маргариты были распущены, лежали тяжёлым полотном по плечам и спадали на грудь, прикрывая её. — Во всём вы ищете знаки, Хендерсон, — заметил Свифт. Капитан налил себе ромашкового отвара и принялся складывать фигуры. Посидели ещё. Свифт договорил Хендерсону свою историю, а затем, обратившись уже ко всем, заговорил о том, что весной под Ганновером была какая-то хворь у лошадей и птиц и что поля были усыпаны сплошь воронами да воробьями. Его стали слушать. Вентворт прибавил, что такое уже было два года назад, когда привезли кур из Ганновера на юг Англии. Свифт заметил, что это легко можно было бы счесть провокацией перед сражением и что павших лошадей им теперь только и недоставало. Тогда Маргарита сказала, что у них дома десять лет назад было нечто сходное: пало десять лошадей, и отец её тогда разыскал другой овёс, из Испании; это обошлось дорого, да и привезли его не скоро, однако оставшиеся лошади больше уже не болели. Три, впрочем, всё же успели пасть; почему были такие задержки с поставками, она не помнила, — тогда ей было двенадцать лет, она была почти ребёнком. Свифт посмотрел на неё. — Мадам, так вам сейчас двадцать два? — Да, сэр. Он покачал головой. — Вы уже вдова один раз официально и второй раз неофициально. Что же, вы жили, не жалея себя. У вас есть дети, если позволите спросить? Вы сейчас направляетесь в Пруссию, бросая часть себя во Франции? — Нет, сэр, — коротко ответила она. Свифт посмотрел в сторону тёмной реки. — Ясно, мадам. Тогда Паркер сказал: — Мадам, тогда были задержки с поставками зерна из-за разразившейся эпидемии в Испании. Маргарита отозвалась пространно, почти растерянно, точно речь шла о чём-то не столь уж важном: — А, ясно. Паркер прибавил: — Эта эпидемия многих задержала. Он посмотрел в стакан с ромашковым отваром, вылил его на траву позади себя, налил себе полстакана портвейна и выпил. Маргарита проводила его движение взглядом и спросила: — Откуда вы знаете? Вы разве тогда уже служили? Паркер хмыкнул и посмотрел на неё. — А вы думаете, сколько мне лет? Тогда что же — и мне было двенадцать, как вам? Он допил до дна и налил ещё. Маргарита, не до конца понимая, что именно произошло, выпрямилась, посмотрела на него и сказала: — Простите. Думаю, у вас достаточно опыта. Сэр, вы не выглядите… Тут она замолчала, собрала пальцы, сжала их и отодвинула руку с середины стола к краю, опустив глаза на землю. — Старым? — договорил за неё Паркер. Она взглянула на него. — Нет, сэр. Мне просто показалось, что вы держите себя в руках и… не пьёте, и вам, кажется, чужды увеселения, свойственные обычно офицерам. Вы выглядите хорошо. После этого она прижала ладонь ко рту. — Простите, сэр. И отвернулась. Свифт тяжело вздохнул и посмотрел на капитана. Тот сказал Маргарите: — Мадам, я гораздо старше, чем вы думаете. Он отпил ещё, потом, немного подумав, допил до дна и поставил стакан. Едва он успел убрать руку, бросив взгляд на проходивших патрульных, как Хендерсон перехватил стакан и пробурчал: — Так вот и не пейте. С этими словами он так поспешно налил Паркеру из чайника ромашкового отвара, что тот пролился на стол, и, подвинув стакан по доскам к капитану, расплескал ещё. Свифт посмотрел на жидкость на столе. — Не трогай его, Хендерсон. Потом он повернул голову к капитану и, не глядя на него, тихо и спокойно заметил: — Сэр, завтра обещает быть жаркий день. Надо идти на рассвете. Если справимся, дойдём до Миндена. Пока всё выглядит так, как мы и ожидали. Паркер отпил ромашки, прежде того вытерев салфеткой и дно стакана, и стол перед собой. — Да, господа. Разумное замечание. Он поднялся; за ним поднялись и остальные, и лишь Маргарита пока оставалась сидеть. Тут Хендерсон вдруг сказал: — Капитан, а как же пари? Мадам выиграла. Капитан посмотрел на Маргариту, затем на Хендерсона. — А ведь и правда. Мистер Хендерсон, подвинетесь? Хендерсон, собирая со стола свои вещи, ответил: — Ну уж нет. Даже если прикажете. Паркер посмотрел на него, покачал головой и улыбнулся про себя. Потом перевёл взгляд на аккуратно суетившегося у края стола энсина, собиравшего бумаги. Тот замер и выпрямился под взглядом капитана. Капитан повернул голову в сторону, скептически выдохнул и сказал: — Точно нет. Постоял, отряхнул руки, положил их на талию, оглянулся, увидел Свифта, который уже отошёл на несколько шагов, и крикнул ему вслед: — Мистер Свифт! Примете гостя? Свифт обернулся, посмотрел на Паркера, потом произнёс: — Хех. После этого он отвернулся, опустил голову и пошёл дальше, на каждом шагу подковыривая носком туфли траву. Пройдя ещё несколько шагов и, видимо, чувствуя на себе взгляд капитана, сказал, не оборачиваясь: — Спокойной ночи, капитан. Паркер вздохнул, сделал несколько шагов к столу. Сначала взял в одну руку пару бумаг, в другую — свой камзол; потом всё это опять положил, оглянулся и окликнул батмана. Тот подошёл. Паркер велел ему унести вещи в палатку, а затем принести побольше горячей воды. Когда батман ушёл, Хендерсон сказал: — Вы решили ещё посидеть? Или бумаги жгут руки, капитан? Улыбнулся и тотчас прибавил: — Простите. Молчу. — Ни то, ни другое, — ответил Паркер. Он следил за лагерем, увидел, как Джон вышел из палатки, обошёл её, взял ведро и направился за водой к кострам. Паркер проводил его взглядом, потом подошёл к Маргарите. — Пойдёмте, мадам. Пора спать. Она посмотрела на него, чуть улыбнулась. — А как же пари? Я не пойду. Хендерсон, который и не думал спешить прочь, ухмыльнулся и повернулся боком. Вернувшийся энсин задвинул лавку с другой стороны стола и сказал ей: — Вы позволите, мадам? Аккуратнее, ноги. — Конечно, сэр. Она встала со скамьи, протиснулась между нею и столом, вышла и встала позади скамьи. Паркер приблизился к Маргарите. — Я знал, что вы не пойдёте. И знаю, как поступить. Она улыбнулась мягче и подняла бровь. — Отдадите приказ? Он подошёл к ней вплотную и, немного помолчав, ответил: — Нет. Если вы позволите, мадам. Идите сюда. На последних словах он коснулся её плеча. Она подняла руку. Он взял её под мышки и поднял на руки. — Что вы делаете, капитан? — возмущённо спросила она, и при этом пальцы её только крепче сцепились на его шее. Сделав с ней один шаг, он ответил: — Вы не идёте; если вам угодно, можете сами решить, где мне спать. Или вовсе выставить. — Вам не тяжело? — Нет. Он сделал ещё шаг. — Тише, капитан. Я думаю, мы договоримся. Он пошёл, глядя на неё, а она — ему в глаза, и, обходя угол стола, шагнул не в ту сторону и почти налетел на Свифта, поднявшегося с травы и внезапно оказавшегося у плеча капитана. Маргарита тихо охнула. — Простите, сэр, — сказал Паркер и выпустил Маргариту из рук. Она поставила ноги на землю. Свифт посмотрел на них, выдохнул и опустился на колени у стола, нащупывая что-то в траве. — Что вы ищете, сэр? — спросила Маргарита. — Мои очки, мадам. Они принялись искать вместе. Энсин опустил пониже масляную лампу; потом Хендерсон принёс вторую. Энсин обошёл стол с другой стороны, посветил себе под ноги и, вместо того чтобы шарить рукой по траве, начал всматриваться дальше, в отблеск света. Маргарита заметила это и стала делать так же, как он. В один миг оба увидели в одном месте очки, на которых отражался свет лампы; подошли, склонились. Он уступил ей взять их, но она отстранилась: — Нет, вы, мистер Вентворт. Вас ведь так зовут? Они поднялись, он поклонился ей, сложив руки за спиной. — Да, мадам, энсин Теодор Вентворт младший. Он переминался с ноги на ногу, потом взглянул в сторону Свифта и пошёл к нему, чтобы отдать очки. Хендерсон буркнул: — …младший. Свифт взял очки, поблагодарил Вентворта и сказал: — Вы очень сообразительны, молодой человек. Потом повернулся к Хендерсону и, посмотрев на него, произнёс: — Добавят список по Лаге. — Всем спокойной ночи, господа! — сказал Хендерсон и быстро ушёл. Вентворт неловко отошёл в сторону. Свифт завернул очки в салфетку, положил в карман и тоже отошёл, сказав Вентворту: — Идёмте, молодой человек. Посмотрим на южный пост; там, кажется, прибавили полчаса назад двух человек из-за следов дороги рядом. Паркер и Маргарита проводили их взглядами. — Капитан… — начала она. Но в эту минуту Паркер поднял руку и коснулся её плеча. Она замолчала. Он задержал пальцы у её плеча. Затем она вздохнула, опустила глаза, улыбнулась и встретила его улыбку. После этого приблизилась к нему так, что ее белый жилет коснулся груди капитана. — Мадам… Капитан взял её на руки и понёс прочь. Свифт, пройдя несколько шагов с Вентвортом, остановился и оглянулся через плечо. Вентворт тоже посмотрел назад. — Идёмте, сэр, — сказал он. И они ушли.