Глава 4

Всадник не стал спускаться по лестнице, а полетел через балкон, совершенно не обращая внимания на праздных зевак. Тысячи лет он не мог и представить, что такое близость, и теперь, когда ему довелось познать тепло касаний, это стало его наваждением. Ему было необходимо быть рядом с Вики, дотрагиваться до нее, чувствовать биение сердца, ловить дыхание губами. И когда им приходилось разлучаться на время, одиночество вновь накатывало, только на сей раз принося с собой вал ужаса от понимания его зависимости от женщины. Вики почувствовала дрожь и напряжение в его теле. А кожа будто стала холоднее. — Ты боишься? — Да, — не стал скрывать Голод, приземляясь посредине комнаты. Он не выпустил Вики из объятий, лишь только поставил на пол и посмотрел в ее глаза. — Боюсь, что однажды не смогу последовать за тобой. Она прижалась к нему. Слушая глухие удары сердца, чувствуя, как течëт энергия в нëм. Имея теперь возможность видеть, куда и как именно она уходит. — Всё имеет своë завершение, — прошептала она. — Нет смысла бояться. Поверь. Я знала смерть дважды. Есть только сейчас. А сейчас я рядом с тобой. — Когда умру, оплакивай меня не долее, чем перезвон печальный, — тихо проговорил, цитируя, Голод, проводя ладонью по шее Вики. Холодные пальцы прочертили линию вдоль подбородка, ниже ― к ключицам и округлостям груди. — Что возвестит отход из мира зла на пир червей, под камень погребальный… Его ладонь продолжила путь ниже, задев глубокий вырез декольте и задержавшись на завязках платья. Тихий шепот щекотал кожу, заставляя ее покрыться мурашками сильнее, чем от холода пальцев. — При чтении этих строк не вспоминай руки моей, писавшей их когда-то. Он неспешно потянул ткань в сторону, открывая вид на обнаженное тело Вики. — Я так люблю тебя… — шепнул он, оставляя сдержанный поцелуй на ее щеке. — Мне лучше, знай, забытым быть тобою без возврата, чем отуманить облик твой слезой. Вики заворожëнно слушала стихи. В какой-то момент почему-то подумалось о том, что, похоже, всё, поглощëнное Голодом, нашло, наконец, путь назад. И теперь лилось чувственным потоком слов. — Ты нашëл поэзию людей? Вики положила ладонь ему на грудь. — Полюбопытствовал в библиотеке, — он провел губами по ее плечу, глубоко вдыхая запах. — Удивительно, как они научились так тонко, но точно выражать эмоции. Вики улыбнулась. Какая-то частичка её оставалась смертной. И это дарило тонкие оттенки чувств, которых не знали те, кто с самого начала был рождён бессмертным. — У людей много красивых вещей. Возможно потому, что их век так короток. Они стараются успеть. Сказать. Создать. Любить. Сейчас… — Возможно, мне стоит у них поучиться, — хрипло проговорил Всадник, исследуя ее тело все более смело. Его рука переместилась на упругую грудь Вики, легко сжала, пока губы оставляли на шее поцелуи. Сейчас не нужно было торопиться, не нужно было куда-то бежать, но он все равно с трудом сдерживался, чтобы растянуть эти мгновения. Любовь разжигала в нем жадность, а возбуждение только подчеркивало ненасытность. — Я хочу выпить тебя, — прошептал он, опустив ладонь на живот девушки. — Хочу наслаждаться твоей душой, твоим телом… всей твоей сущностью. Вики замерла, чувствуя его нетерпение и жажду. Алчность бездонной пропасти, которую невозможно утолить. — Что же останется, если ты выпьешь меня, мою душу и тело? — заворожëнно следила она за его движениями. Подняла взгляд и едва слышно задала вопрос: — Голод… А могут ли породить жизнь такие как мы? — Я… не знаю, — он замер, а затем внимательно взглянул в глаза Вики. — Я никогда не думал… Но слова её внезапно породили надежду. Призрачную, почти невесомую. Он был одинок, но сейчас с ним была женщина, которая заставила его жить, чувствовать, забыть гнёт одиночества. И однажды, быть может, он сможет стать отцом… — Ты бы хотела? — неловко спросил он, сам не понимая своей растерянности и пытаясь не выдать в голосе радость. Она уткнулась носом ему в подбородок. — Да. Когда всё закончится. Если это возможно… У твоего брата получилось. Может быть, получится и у нас. Он не стал ничего отвечать. Впился в ее губы поцелуем, пытаясь передать всю нежность, всю любовь к ней. Шаг, еще один, пока они не остановились у постели. Голод повторял себе раз за разом, что должен быть аккуратным, бережным, но страсть брала верх, и он сжимал Вики в объятиях, оставлял горячие поцелуи, впивался пальцами в бедра. Это было сильнее его, вот только… — Ты должна отдохнуть, а я… — виновато проговорил Всадник, тяжело дыша. — А я отдохну вместе с тобой, — откликнулась Вики. — Когда ты рядом, нет кошмаров и боли. Она потянулась к нему губами сама. В попытке поддержать и подарить покой в ответ. Пальцы забрались между пуговиц рубашки, принимаясь расстëгивать их. — Боюсь причинить тебе боль, — шепнул Голод. — А ты не бойся. Просто люби, — Вики потянула с него пиджак, оставляя слова и своë дыхание на его губах. Больше не нужно было ничего говорить, и Голод легко подхватил ее, а затем уложил в постель. Платье осталось на полу, и перед ним сейчас была обнаженная и прекрасная женщина. Его. Полностью и без остатка. — Я никогда не устану повторять, насколько ты невероятная, — целуя плечо с затянувшейся раной, проговорил он. Атласная кожа словно мерцала в косых лучах заходящего солнца, и он ловил эти лучи губами на ее груди и животе. Рука Всадника скользнула по внутренней поверхности бедра, приближаясь к самой чувствительной точке ее тела. Этот ритуал никогда не повторялся, но Голод хорошо изучил тело Вики. Ему нравилось ловить стоны и нетерпение, когда девушка уже изнемогала от желания. Нравилось, когда она выгибалась под ним, требуя большего. — А я не устану слушать и отвечать тебе, насколько я бесконечно счастлива. С тобой, — выдох вздрогнул в её горле, когда его пальцы приблизились к нежному и наполнявшемуся распирающим желанием лону. Вики развела бёдра, давая его прикосновениям дорогу дальше. Её пальцы проникли ему в волосы, перебирая длинные пряди, лаская шею и плечи. По телу пробегала лёгкая приятная дрожь. Пальцы Голода скользнули между ног Вики, коснулись лона. — Какая же ты… — он шумно выдохнул и слегка куснул ее шею. — Горячая, влажная… желанная. Вики тихо засмеялась. А потом с её губ сорвался лёгкий стон, когда его пальцы коснулись нежного, перебирая и лаская каждую складочку, задевая клитор, даря бесконечно острое блаженство. Она таяла в его руках — таких сильных и таких внимательных и чутких. Подалась навстречу его пальцам, ещё сильнее разводя ноги и поджимая колени. Оторвавшись от губ Вики, Голод оставил горячий поцелуй на ее шее, потом спустился к груди. Языком очертив ореол возбужденного соска и чуть прикусив его, он двинулся ниже, пока не дошёл до живота. Россыпь родинок у бедренной косточки словно прочерчивала путь к наслаждению — персональная инструкция Вики для достижения наивысшей формы экстаза. Подумав об этом, он негромко засмеялся и тут же начал целовать каждую точечку, пальцами же продолжая ласкать клитор. — Она строптива — но и я настойчив, — улыбаясь, шепнул Голод и продолжил дорожку ниже россыпью мелких поцелуев. Вики уже чувствовала его дыхание между ног, и оно распаляло её ещё сильнее. — Когда же пламя с пламенем столкнутся, они пожрут всё то, что их питало… И Голод жадно припал губами и языком к источнику собственных желаний. Вики вздрогнула, выгнулась на кровати и издала протяжный стон, когда прохладные губы прихватили чувствительную точку, а язык заходил по истекающей соками щёлке. Она сдалась, полностью погружаясь в безумие ласки, более не принадлежа себе и не желая ничего иного, кроме продолжения того блаженства, что Голод творил сейчас с ней. Лёгкий прикус зубами. Мучительно сладкая ласка языком. Внизу пылало. Распирание становилось невыносимым. Вики замирала и вздрагивала, отвечая на каждую ласку стоном и вздохом. Сейчас не существовало ни вселенной, ни бед, ни забот, ничего. Только она и Голод. Чувствуя её каждой клеточкой собственного тела, Голод продолжал терзать её губами и языком. То замедлялся, пока с губ Вики не начинали срываться жалобные стоны и мольбы, то начинал ласкать с новой силой, и девушка отчаянно цеплялась за его плечи руками. — Моя безупречная, — остановившись на мгновение и подняв глаза на Вики, шепнул Голод и в эту же секунду ввёл в неё два пальца. Из её груди вырвался стон. Алчная ненасытная жажда и желание словно передалась от Голода ей. И Вики машинально начала двигаться на его пальцах, пачкая их обильной влагой. И очень скоро проныла — моляще и покорно: — Я хочу тебя. Всего, полностью. Ей не нужно было повторять дважды. Избавившись от остатков одежды, Голод подхватил Вики на руки и усадил сверху. Чуть помедлив, задержавшись лишь для того, чтобы получше разглядеть раскрасневшееся от страсти лицо девушки, он осторожно вошел в нее. Узкая, горячая, влажная только для него… Он прижимал её к своей груди, срывая стоны каждым точком, пробуя её голос на вкус и наслаждаясь поволокой похоти в глазах. Вики позволила себе полностью отдаться во власть его рук. Не требовалось ничего. Голод всё делал сам. Она просто отдавала себя ему, и он поглощал её всю без остатка. Сила, устремления, иные страсти — сейчас ничто не имело значения. Она стала пластичной мягкой глиной в его руках, ничего не требуя, с единственным желанием — быть с ним. Наслаждаться тем, что творит он с нею. Она кожей ощущала его жадность и ненасытность. И с облегчением отдавала всё, что могла отдать. Сдавленно вскрикнула, когда его пальцы с силой сжали ей ягодицы, стараясь насадить плотнее и глубже. Волосы рассыпались по плечам, скрывая грудь, плечи. Лишь шарики-соски озорно проглядывали сквозь локоны. Его руки блуждали по телу девушки, то лаская грудь, то словно бы ненароком задевая кончиком пальца чувствительный, пульсирующий клитор. Он играл с ней, пил её, сам получая ни с чем не сравнимо удовольствие. То ускоряя толчки, то замедляясь, Голод контролировал себя, не давая собственному телу слишком распаляться. Ее удовольствие было важнее… хотя бы потому что выпить его — особый, неземной деликатес. Ещё несколько сильных, глубоких толчков. Его пальцы сдавили, помассировали клитор — и Вики вздрогнула, согнулась в судороге — сладкой и всеобъемлющей, накрывавшей её с головой. Вспыхнула пульсацией, сжалась сильнее внутри. Замерла и громко застонала на нём. А потом устало, обессилено упёрлась руками в его грудь. Легла, тяжело переводя дыхание, на Голода. По телу приятными волнами расходилось блаженство и умиротворённая пустота. Без напряжения, без тревоги. Он подхватил её, остановился и замер, вкушая апофеоз её возбуждения. Это было сродни полёту, когда почва уходила из-под ног, а потом манила в свои объятия в свободном падении. И он знал, что подхватит её у самого финала. Она тяжело дышала, пульсировала самой жизнью, была его продолжением, и Голод дал ей и себе время, чтобы испить это чувства до дна. — Я люблю тебя… — прошептала она, отдыхая на его груди и отдавая прохладному телу Голода жар своей кожи. Её горячие губы прикоснулись к нему. Вики расслабленно выдохнула и закрыла глаза, наслаждаясь сладким послевкусием от ощущения его в своём теле. — Это уже не любовь, Вики, — проговорил Голод. — Это судьба… И он почти счастливо улыбнулся, пряча лицо в её волосах. Вики улыбнулась тоже. Вдохнула его запах, ставший сильнее от насыщения. Сползла на простыни и плавно, приглашающе провела рукой по его налитому члену. Потянулась к нему губами, поцеловала и ласкающе провела по пальцами несколько раз. Голод тихо зашипел и, уже не в силах сдерживать себя, потянулся губами к Вики. Почти бесцеремонно разведя ей в стороны ноги, он потянул девушку на себя и одним долгим толчком вошёл в неё до упора. Нависая над ней, он рвано двигался, доводя себя до исступления, терзая её губы и шею. Жажда удовольствия, неутолимая, словно первобытное чувство, становилась единственной пульсирующей в такт движениям мыслью. Обхватив ногу Вики, Голод распрямился, не выходя из неё, и провел языком по розовой коже голени. Вкус и запах её тела доводил до безумия, помешательства. Он резко вошёл на всю длину и замер, наполняя её, прижимая к груди. Мягкая и послушная она приняла его до конца, ощущая накатившую после расслабления усталость. Дававшую надежду на глубокий спокойный сон дальше. Вики была счастлива. И, признаваясь себе честно в том до конца, ― благодарна Голоду, что тот силой уложил её в кровать. Она жаждала отдыха не меньше, чем Голод — обладания ею. Коротко всхлипнув, поцеловала его в шею, опираясь руками на плечи мужчины. — Вики, — ласково проговорил Голод. — Будешь засыпать? Он снова баюкал девушку в своих объятиях, защищая от любых невзгод. — Да, — покорно прошептала она. Слабость накатывала всё сильнее. Но иная — приятная, обволакивающая. Голод забрал из неё переизбыток эмоций и сил. Даря несколько часов блаженного покоя. Пока тело не соберёт энергию вновь. И эта энергия начнёт искать себе место там, где больше ничего пустого не осталось. Вики положила голову ему на плечо и умиротворённо вздохнула, позволяя сну всё глубже проникать в её голову, гася остатки сознания. Уложив любимую на подушки, Голод дождался, пока она крепко уснёт, и лишь после этого отпустил её. Он в задумчивости сидел рядом, оберегая сон любимой женщины, курил и пытался просчитать будущее хотя бы на несколько шагов вперёд.