Глава 37

В доме, тем временем, Давид закончил выводить последние аккорды, поставил точку в мелодии. И отдал гитару генералу обратно. — Я знала, что ты умеешь петь. Но не знала, что ты умеешь и играть тоже, — улыбаясь, сказала Одри. — Приятно осознавать, что после всего проведенного в «Астрее» времени, я до сих пор полон сюрпризов, ведьмочка, — широко улыбнулся демон. — И песня — она такая понятная. У людей ведь тоже так же, — продолжила она. — Все то же самое. — Проблемы примерно одинаковые у всех, — заметил Грег. — Судя по всему… — Только на бессмертном уровне, — сухо поправил его Микаэль. — У людей более короткая память. Шепфамалум по воле своей позволил вам забывать. Не из милосердия, конечно… Но мы вряд ли узнаем, к счастью, для чего. Бессмертные же, напротив, ничего не забывают. Пройдет ли год, пройдет ли семь сотен лет. Одри слегка нахмурилась, ощутив мощный эмоциональный всплеск со стороны Микаэля. То, как он акцентировал тон и внимание на своих словах. Не удержалась и спросила: — Семь сотен? Почему именно семь сотен? Микаэль, который и во время отдыха продолжал размышлять о деле, покачал головой. Сейчас не стоило поднимать данную тему. Он пожалел, что вообще назвал эту цифру… — Ничего, — проговорил он. — Просто к слову пришлось. Он постарался взглядом сказать Одри, что сейчас о его догадках говорить не время и не место. Она смутно угадала его настрой. И отложила в памяти, чтобы спросить позже. Слишком уж хорошо Одри знала, что такое «оговорки по Фрейду». Даже если перед ней бессмертный. А уж, учитывая то, что это был Микаэль… За недосказанностью могло скрываться очень многое. — Глядя на бессмертных в Школе, я поняла одну вещь: они тоже ничему не учатся, — фыркнула Кира. — Что толку, что у них память хорошая? Грабли одинаковые — и им пофиг. — Все бессмертные разные, — заметил Кас. — Ты знаешь лишь нескольких, а уже судишь. — Ой, а ты, можно сказать, разбираешься в людях… — парировала Кира. — Со многими общался? — Никогда не понимал людей, — сдержанно парировал Кас. — И не говорил обратного. Кира надулась, сложила руки на груди и так по-детски состроила Кассиэлю рожицу. — Иногда за людьми достаточно просто наблюдать… — хихикнула Одри. — Прелестно, — сухо прокомментировал Кассиэль и покачал головой. — Давайте лучше еще послушаем музыку, — предложила Анна, пресекая дальнейшие пререкания. Она стряхнула с кофты несуществующую пылинку и бросила на брата хитрый взгляд: — Я бы даже вообще поплясала. — Все бы тебе плясать… — расслабленно вздохнул Дмитрий. Думать о терках между бессмертными ему сейчас не хотелось совершенно. После непростого дня расслабленность накатывала на тело и голову. Был ли виной тому сытный ужин — такой домашний, или его команда — целая после вчерашнего боя, близость ли Лэйн, что-то еще, или же все это вместе — он не знал. Да и не думал. Просто позволил себе отломить от общего большого пирога безмятежности небольшой кусочек. — Что тебе? Плясовую врезать? Барыню? — мягко проворчал Дмитрий. — Давай! — Анна, чуть рдея и не глядя на других, вышла из-за стола и встала посреди кухни. Руки уперлись в бока, на губах играла стеснительная и одновременно шальная улыбка, поставила правую ножку вперед, готовясь выступать. — Буду плясать русского! — Такого я не видел! — воодушевленно отозвался Грег, готовясь наслаждаться зрелищем. — Я тоже не видела, — подхватила Одри. — Вживую. Может, один-два раза в записи. И то ещё когда училась в университете. — Я, кстати, тоже не видела ни разу, как она танцует, — хихикнула Кира. — Только как наряжается или с пробирками сидит. Дмитрий тихонько натренькивал на гитаре, вспоминая мотив. — Неучи, — высокомерно, явно играя на публику, фыркнула Анна. — Буду вас культурно образовывать и просвещать. Дмитрий, наконец, вспомнил мелодию, брякнул по струнам. — Давай… Он зажал струны на на самых высоких ладах — там, где гриф соединялся с корпусом ― извлекая тонкий и звонкий «балалаечный» звук. Неспешно начал вступление, которое потом должно было перерасти в намного более быстрое, задорное и искрометное. [1] Анна повела плечом, выступая сначала мягко, грациозно, словно не шла, а плыла. На ее лице играла загадочная, скромная улыбка, за которой таилось что-то гораздо более глубокое и серьезное. Танец этот был не танцем вовсе, а дыханием ее — она враз сбросила с себя вся треволнения их миссии. Не было ничего за этими стенами: ни смертей, ни могил хозяев, ни отродий, летающих где-то под облаками, ни расколотой Луны в небе. Осталась только эта маленькая кухня с горячей печуркой, восхищенные взгляды товарищей, музыка, льющаяся из старой гитары и танцующая Анна. Гитара пела, разливалась рекой, и Ллойд вторила ей, притопывая ногами и улюлюкая. Звонкий голос девушки катился хрусталём, подбадривая брата играть быстрее, более страстно, чтобы отдаться этому танцу всей душой. Она крутилась, загоралась все ярче, заводнее, заражая этим всех остальных. И неизвестно, откуда бралась в ней эта скрытая энергия после тяжелого перехода, после боя и всех тревог. Откуда проснулась в ней эта загадочная искра русской души посреди разрушенной Англии, в старом фермерском доме, что погибал вместе с разваливающимся на части миром? Одри встретила эмоциональный задор танца с недоумением. Даже будучи психоаналитиком, ей редко доводилось видеть, чтобы люди настолько могли эмоционально открываться. При том в обычной жизни пребывая в сосредоточенном, рассеянном — каком угодно состоянии, но не таком. Анна словно звенела изнутри — жаром, энергией, яром весеннего солнца. И в какой-то момент Одри поддалась этому напору. Она поднялась из объятий Микаэля и шагнула Анне навстречу. Со всех сторон послышались новые удивленные возгласы. А Одри приняла в себя — с любопытством, интересом — эмоциональный задор Анны. И, увлекаемая им, пошла повторять за сестрой генерала те же жесты, шаги, позы, втягиваясь, вливаясь в ритм… Анна рассмеялась, довольная поддержкой девушки, и схватила ее за руки, уводя хороводом. Она полностью подчинилась музыке, увлекая Одри за собой, показывая ей движения и давая проявляться самой. Микаэль, удивленный не меньше остальных, а скорей даже больше, оторопел, восхищенно глядя на любимую. Такой он ее никогда еще не видел. Веселая, стройная и такая неземная, словно пламя огня, танцевала Одри, стараясь повторить необычные, незнакомые движения. Микаэль улыбался, любуясь женщиной, не только ее внешней красотой, но и светом, исходящим из души — сейчас особенно заметным. Танец продолжался недолго. И всё же быстрого темпа непривычной пляски Одри начала уставать. Ее поражала запредельная энергичность этой женщины — с учетом того, сколько она всего успела сделать за один вечер. Да, с поддержкой, но… что-то в ней было еще — что смогло зарядить всю эту компанию помощников на единое дело. Одри присмотрелась к Анне, силясь понять ее. Эмоции хлынули новым потоком. Просто потому, что та сейчас и не скрывала ничего. Больше не было масок и вуалей. Она была как на ладони. Отчаянная жажда доказать всем свою значимость, признание, жажда свободы, воли, реализации своего колоссального любопытства и стремления к познанию, желание… быть для кого-то самой-самой — желанной, любимой. И безмерная любовь — обходительная, сестринская, с ноткой ворчинки… С такой оглушительной силой, что Одри уже не смогла разобрать, где ее собственные эмоции, а где — эмоции Анны. Каин, которого Пилеон сменил на дежурстве, только вошел в дом. И сразу же погрузился в водоворот эмоций и музыки. Он замер у двери, ведущей на кухню, глядя на заводной, жизнерадостный танец девушек. Анна кружилась, словно лепесток на ветру, выступала вперед так, словно была рождена для этого танца, делилась своим счастьем, словно сама и была этим родником радости и жизни. Он впервые увидел её такой беззаботной и легкой. Залюбовавшись, Каин замер в дверях и не пошел дальше, боясь спугнуть момент и прервать этот танец. Анна перехватила его взгляд. Не похожий на его обычный. Удивленный, даже в чем-то восторженный. Неловкий, будто подсмотрел наивный танец юной девчонки поутру в спальне. Что было странно для него — обычно насмешливого и иронизирующего над всем и всеми. А Одри — раскрасневшаяся, уставшая — наконец плюхнулась на стул, тихо смеясь. И ловя в остаточном шлейфе эмоций что-то еще. Глубинный интерес? Размытый, нечеткий, робкий, короткий, яркий. Со стороны… Каина. — Уф… — тяжело выдохнула Одри, теряясь в обилии всего. — Потрясно! — искренне похвалил Грег и, вторя Лэйн, громко зааплодировал. — Ансамбль Его Величеств Императора Всероссийского, — со смехом откомментировал Ян, по глазам которого можно было видеть, насколько ему понравилось. — Анна, где ты так научилась? — Да ничего сложного, — ответила Анна, тоже раскрасневшаяся и явно очень довольная произведенным эффектом. — Музыка — она живая. И сама тянет тебя. Это просто как часть меня. Не знаю. Видела, слышала… А сейчас — просто захотелось. Вообще, включенный на канале, посвященном мировым шедеврам телевизор — хороший фон, когда копаешься с пробирками. — Надо почаще заходить в лабораторию к тебе, — улыбнулся Грег. — В Роткове твои выступления вполне себе могли бы собрать весь город, — улыбнулась Лэйн, которая с замиранием сердца следила за танцем девушек. Что-то живое, радостное и грустное одновременно, трогающее нити глубоко внутри. Наверное, это и была сама жизнь, которую Лэйн могла наблюдать, но так редко чувствовала. Пожалуй, только с теми, кто и был с ней сейчас рядом. — Плата за вход — шерстяные носки и тканые платки, — согласилась Анна, смеясь. — Кажется, я не потяну… — сказала Одри. И погрустнела. Она попыталась представить себе, как такая, как Анна, берет шуточную плату… И у нее промелькнула мысль, что… она не сможет ничего предложить. Одри смешалась и притихла, кажется, впервые с момента возвращения начиная рефлексировать. — Что такое? — притянув к себе девушку, спросил Микаэль. Он так чутко улавливал ее настроение, словно другой задачи у него и не было. Одри сконфуженно посмотрела на него. — Мне неловко об этом говорить… — Мне? — с улыбкой спросил Микаэль. — Мне ты можешь говорить все. Она по-детски неловко улыбнулась и, приблизившись, шепнула ему на ухо: — Микаэль, а где я буду здесь жить? У меня ни вещей, ни денег — ничего не осталось. Сейчас Анна сказала. У меня ведь и правда ничего нет. — Я открою тебе секрет, — заговорчески и как-то по-ребячески в тон ей прошептал Микаэль, — тут ни у кого ничего своего нет. Он улыбнулся. — Лэйн и Анна превратили, я так понимаю, мародерство в какой-то новый вид спорта. Так что почти все их имущество получено не совсем законным способом. Бровь Одри неуверенно изогнулась. — Это намек, что мне тоже придется марадерить? — Тебе — нет, — строго проговорил Микаэль. — Полагаю, я смогу достать тебе все, что ты захочешь. Тебе чего-то не хватает? Одри неуверенно пожала плечами. — Вроде, пока все есть. Не знаю. Но, когда все закончится… Она не договорила и красноречиво посмотрела на Микаэля. «Где-то надо жить. И на что-то…» — Ах, это, — осознав, на что намекает Одри, проговорил Микаэль. — Не беспокойся. Об этом позабочусь я. И он довольно улыбнулся. Когда-то он уже пообещал Одри дом. И это обещание оставалось в силе. — Тот дом, конечно, вряд ли цел, — продолжал он. — Но мы найдем вариант, который будет подходить и тебе, и мне. Одри внимательно смотрела на Микаэля некоторое время глазами, в которых… зарождался, похоже, первый настоящий, подлинно её собственный страх, тревога — с того момента, как впервые за три года она увидела живой мир. А потом приникла к нему — в бесконечном доверии. Как маленький ребенок прижимается к родителю. Когда боится. И уверен, что эти объятия его защитят. — Ты останешься жить на Земле? Со мной? — Одри, — немного обеспокоенно уточнил архангел, — разве может быть иначе? — Я не хочу лишать тебя дома, — тихо сказала она. — Мой дом там, где ты, — одними губами в висок Одри шепнул Микаэль и прижал ее к себе так сильно, словно она может исчезнуть. Она задумалась, представляя жизнь бессмертного и смертной на Земле. И смутно вспомнила. — Я не хочу, чтобы ты стал такой, как Астрея. Твоя молодость и красота… — Я попробовал пожить без тебя, — Микаэль взглянул на галдящих за столом ребят. Все пытались расслабиться, урвать у жизни это мгновение счастья. Никого не смущала пара из смертной, только вернувшейся из Рая, и бессмертного, шагнувшего из Небытия… Он продолжил: — Получилось не очень. — Микаэль… — страх в глазах Одри усилился. — Но… ведь я не перестала быть… смертной? — Ты не бессмертная, это я точно могу сказать, — задумчиво проговорил Микаэль, накручивая на свой палец ее локон. — Но какая ты сейчас, что изменилось в твоем теле ― я не знаю. — Думаешь, что-то поменялось? — неуверенно спросила Одри. — Я не замечаю. Что именно? Не считая этой странной чувствительности к чужим эмоциям. От которой я сама схожу с ума. И… странных моих собственных эмоций… Микаэль кивнул. Он не знал, как можно проверить наверняка. Взгляд сам остановился на Анне, которая весело смеялась над шуткой Грега. — Что поменялось? — продолжала допытываться Одри. За то время, что она жила в «Астрее», бывшая оценщица усвоила одно: если хочешь что-то узнать наверняка — трясти астрейцев надо, как ту грушу. — Как минимум, твое тело в принципе, — осторожно, чтобы не слишком шокировать девушку, проговорил архангел. — У тебя были шрамы? Одри сосредоточенно сдвинула брови. — Да. У меня был шрам на предплечье — я рассадила в детстве о кадку в теплице. Вот… Она дернула рукав, оголяя руку. И с удивлением уставилась на гладкое, ровное, будто у младенца, тело. — Шрама нет. Микаэль. Что… Что это значит? Что со мной происходит? Произошло? — Одри, все хорошо, — прошептал Микаэль, сжав ее ладонь. — Вики удалось воссоздать тебя. Вернуть, восстановив. Глаза Одри наполнялись изумлением, снова переходящим в страх. Она замотала головой. Будто только сейчас осознала, что на самом деле с ней произошло. — Не. Как… Каким образом? Перед глазами снова замелькали обрывки воспоминаний. О разговоре там, в Раю. О ее согласии. О мягких теплых ласковых руках, «ткущих» ее тело заново. О переходе на Землю. Одри судорожно закрыла лицо руками. Сознание теперь реагировало иначе — более остро, более… привычно для простого человека. — К сожалению, не знаю, — честно ответил Микаэль. — Это за пределами моих умений. Но я могу предположить, что она созидала. Перегоняла энергию из эфемерного в материальное. Одри продолжала мотать головой. — Я… нет. Это за пределами моего понимания. Я… не могу себе вообразить подобное. Боже… я видела. Видела, как она это делает. Кажется. Я плохо помню. Микаэль… Дыхание ее участилось. Сердце громыхало сильнее. Ладони стали холодными и потными. — Одри, — спокойно проговорил Микаэль, стараясь передать свою уверенность и ей. — Когда тебя зачинали родители, ты тоже не была человеком. Ты была душой, которая нашла продолжение в маленьком теле. Подумай о том, что сейчас случилось примерно то же. Ты появилась на свет, но на этот раз душа «вспоминала» свое тело. Одри цеплялась за его взгляд, как за попытку сохранить рассудок. Сжимала его горячие пальцы своими ледяными ладонями. — Но ведь я… я же взрослая. Микаэль. Она вдруг судорожно дернула вверх кофту на животе, посмотрела и, было, выдохнула, обнаружив, что пупок на месте, но потом… Поняла, что это лишь небольшая выемка в коже. То место, где он должен был быть. Но привычного шрамика-узелка в выемке не оказалось. Она с новым ужасом посмотрела на Микаэля. — Одри, мне кажется, нам с тобой лучше пойти наверх. Поговорим, а потом ты поспишь. Хорошо? — мягко предложил Микаэль. — Я не могу представить, что ты чувствуешь. Хоть и меня вернула Вики, но для человека, вероятно, все иначе. И мне жаль… что я не могу ответить на все вопросы. Он поднялся из-за стола, держа ее руку. — Мы, пожалуй, пойдем, — спокойно и с достоинством проговорил Микаэль. — Доброй ночи. Гул противоречивых голосов ответил им. Давид был несколько расстроен. Кассиэль смотрел с пониманием. — Там дальняя комнатка небольшая — как раз на двоих хватит, — кивнула Анна. — Чего бы не посидеть еще? — развел руками Грег. Анна щелкнула его по лбу. — Молчи. Я на тебя посмотрю после возвращения с того света. — Доброй ночи, — спокойно сказал Дмитрий. Взгляд его встретился со взглядом Микаэля. Человек думал о чем-то своем и явно понимал архангела. — Я утром принесу тебе одежду и полотенце, — предложила Лэйн. — Если хочешь, Одри. Одри посмотрела на нее, бледная, как скатерть на столе. А потом сделала попытку улыбнуться. — Спасибо! Лэйн, ты так заботишься обо мне. Если тебе не сложно будет. Конечно. — Конечно, — с тревогой глядя на бледную девушку, повторила Лэйн. «Должно быть, ей сейчас непросто… хорошо, что вечер такой славный. И не нужно бежать никуда. Есть время подумать и разобраться в себе», — подумала она, глядя вслед паре. Одри пошла наверх, поддерживаемая Микаэлем под руку. ______________________________ [1] — https://music.yandex.ru/album/23310407/track/106747241