Глава 38

Узкий проход на второй этаж едва пропустил объемные крылья архангела. Как и дверь в небольшую угловую комнату. Бывшую, судя по всему, спальню подростка-парня. Кровать была уже взрослой, а вот стены ― увешаны плакатами любимых групп, спортивных команд и игр. — Ода протесту, — усмехнулся Микаэль, рассматривая комнату. — Но уютно. Он сел в кресло и за руку увлек за собой Одри, заставив ее сесть к нему на колени. Она покорно подчинилась, не зная, что делать дальше. Осознание себя только-только начинало ее настигать. — Микаэль, кто я такая? — задала Одри, наверное, самый важный для себя вопрос. — Человек, — ответил он честно. — Совершенный, идеальный для меня человек. Одри мягко улыбнулась его словам, чувствуя в них искренность. — Люди не могут так «слышать» чужие эмоции. Даже лучшие из психоаналитиков и психиатров. — Это твоя новая особенность, — пояснил Микаэль, и на его лице не было даже тени беспокойства или смущения. — Но ты и прежде была проницательна и внимательна к чувствам других. Он обхватил ее талию, заглянул в глаза. — А сейчас ты стала делать это намного лучше. Одри с испугом смотрела на него. Стараясь сохранять самообладание. Глупое человеческое тело исходило страхом, но рассудок еще держался. — И что… Как мне с этим… быть? Эти чувства — они оглушают меня. Ее страх был почти осязаем. Архангел хорошо видел, как Одри тяжело, но найти подходящие слова было крайне сложно. — Ты чувствуешь эмоции других все время? — спросил Микаэль, пытаясь понять, как следует поступать. Она попыталась сосредоточиться, проанализировать. — Нет, не все. То чувствую, то нет. Я не знаю, от чего это зависит. Задумалась и добавила: — Открытость… Открытость играет роль. И сила эмоций. Но все равно. Не все время. — Я думаю, это как одаренность бессмертных, — задумчиво проговорил Микаэль. — В таком случае помогут тренировки. Сосредоточенность и контроль над собственными чувствами. Он постарался передать свое спокойствие через прикосновения. Гладил спину и плечи, помогая расслабиться, но Одри лишь поморщилась. Взбудораженное сознание никак не желало успокаиваться. — Но как же мне учиться? Кто станет учить такую… как я? — Одри, любовь моя, — проговорил с надрывом архангел. — Неужели ты можешь подумать, что я оставлю тебя? Что не помогу? Пусть твой случай уникален, но не настолько, чтобы не найти решение. Она медленно перебирала его пальцы, пытаясь успокоиться. Но это помогало слабо. Одри прижалась к Микаэлю сильнее. — Поговори со мной. Мне страшно. — Тебе нечего больше бояться, — мягко, бархатистым голосом прошептал Микаэль. — Больше никто не причинит тебе боль. Мы будем вместе, когда все закончится… Будем жить в красивом доме. Я даже постараюсь готовить вкусную и не сгоревшую еду. Он тихонько засмеялся, прижимаясь губами к ее виску. И Одри не выдержала и рассмеялась тоже, вспоминая испорченный ужин. И то, почему он был испорчен. — Я могу готовить сама. Парни в «Астрее» не жаловались на мои завтраки. Правда, варить кофе меня Давид не допускал. — Только если ты захочешь готовить, — согласился Микаэль, смеясь. — И кофе, я уверен, у тебя просто бесподобный. Он поцеловал ее в висок и прижался крепче. Ее запах, тепло тела, звук голоса — все казалось ему сном. И он не мог перестать обнимать Одри, боясь, что она исчезнет. — Я все равно не хочу, чтобы ты старел. У нас больше нет «Астреи», где время не имеет значения. — Об этом не стоит переживать сейчас, — убедительно проговорил Микаэль. — Тем более, что «Астрея» на месте. Дом серьёзно пострадал, но само место цело. Все можно восстановить. Построить заново. Взгляд Одри оживился. В нем мелькнула надежда. — Было бы хорошо. И парк тоже. Посадить новые розы. Много-много роз. А Кассиэль и Давид смогут приходить к нам в гости. Надеюсь… Ей вдруг стало зябко от переизбытка эмоций. Она поежилась, перехватила горячие ладони Микаэля крепче. — И Лэйн тоже позовëм. И эту Анну. Она такая веселая. Но одинокая тоже. — Ты заглянула в ее эмоции? — уточнил Микаэль. — Когда танцевала? — Да, невольно, — смущенно проговорила Одри. — Она чуть не утопила меня в них. Выплеснула, как воду из ковша. Очень сильная. И очень любит своего брата. Так что его тоже надо будет потом позвать. Микаэль на это только хмыкнул, но говорить против ничего не стал. — Как пожелаешь, любовь моя, — проговорил архангел, гладя спину девушки. — Ты не устала? — Очень, — она прикоснулась лбом к его подбородку. Однако природная пытливость дала о себе знать. В голове закопошились мысли. — Микаэль, скажи. Ты умеешь как-то… дифференцировать, что ты хочешь прочитать из мыслей, а что — нет? Умеешь это контролировать? Не могут же все постоянно «думать тихо». — Да, могу, — кивнул он. — Когда я хочу заглянуть, я словно бы «ныряю» в мысли. Когда-то мне нужно было визуализировать свои действия. Представлять все буквально. Но с каждым разом все становилось легче и легче. Он покачал девушку на коленях и твердо проговорил: — Нам нужно будет многое обсудить. Но не сегодня. Завтра сложный день. — Если ты умеешь контролировать, значит, можешь научить меня. Мысли и эмоции имеют схожую нейрохимическую природу. Это может стать отправной точкой обучения, — развила свою мысль Одри, пропустив мимо ушей слова Микаэля про отдых. — Одри, — строго проговорил архангел. Она посмотрела на его деланно сердитое лицо. Такое привычное по ее старой жизни. Положила ладонь ему на щеку. — Хорошо. Как скажете, сэр. Она улыбнулась. — Так гораздо лучше, — усмехнулся Микаэль. Он поднялся, поставив Одри на ноги и подошел к постели. Старое покрывало было пыльным, и он постарался снять его так, чтобы не поднять ее в воздух. — Не самое хорошее место для сна… но это лучше, чем в дороге, — вздохнул он, нахмурившись. Одри подошла ближе, оценивая ложе. — А мы поместимся вдвоем? — осторожно спросила она. — Если тебе будет неудобно, я останусь в кресле, — проговорил архангел, чуть смутившись. — Схожу за спальником. Так ты сможешь спать в чистом. — Неудобно? — не поняла Одри. — Почему? — Из-за крыльев, — объяснил Микаэль. — Но я могу укрыть тебя… если позволишь. Одри представила себе, как огромное крыло станет ей одеялом, и порозовела. — А… они не затекут? У тебя получится так уснуть? — Получится, — усмехнулся Микаэль. — Уверен, это будет самый спокойный сон с тех пор, как я вернулся. Он поманил девушку к себе, а сам сел на постель и улыбнулся. Сквозь окно проникал лунный свет, освещая фигуру Одри. Оплетая ее серебряными лучами, он делал стройную фигуру еще нежнее и прозрачнее. — Ты словно сама соткана из света, — прошептал Микаэль, обняв Одри за талию и прижавшись головой к ее животу. Она стояла так над ним какое-то время. А потом коснулась пальцами его волос, начала перебирать их, гладить по голове. Одеяния архангела, его кожа, крылья были достойными соперниками луне. — Это ты — свет. Я же, в лучшем случае, лишь отражение. Он покачал головой, улыбаясь. — Без тебя меня нет, — проговорил Микаэль, привлекая ее к себе. Он устроился на подушке и помог Одри лечь поудобнее на его левое крыло, а затем укрыл ее правым. — Моя нежная, — шепнул Микаэль, глядя ее по щеке. Одри прижалась к нему плотнее, чтобы дать больше места, обняла его. — Не отлежу тебе крыло? — Нет, ты почти невесомая, — улыбнулся он. Она улыбнулась в ответ. — А на утро ты будешь выбирать из моих волос перышки… — Придется, — притворно вздохнул он и рассмеялся. — Как тебе ― у меня когда-то. Одри поцеловала его в губы. Коснулась рукой щеки. — Такой горячий. Огненный. Я… Смотрю на тебя. И я не верю, что это правда. Очень боюсь закрыть глаза, уснуть — и оказаться снова там, где была. Мне не нужно без тебя Рая. — Ты проснешься, и я буду рядом, — убедил ее Микаэль. — Буду беречь твой сон. Она тихо гладила его, постепенно погружаясь в дремоту. Первую свою дремоту, первый сон. Рядом с тем, кто был дороже всего. Для кого она сюда стремилась. Ее архангел. Дыхание девушки становилось все более плавным. Незаметно для себя, она уснула.