Глава 39

—… на самом деле восстановить цивилизацию вполне возможно, — продолжая разговор, протянула Анна. — Климат все равно выровняется, и главным вопросом станет восполнение продовольственных запасов и возврат к сельской деятельности. Но тут на помощь придет Норвежский архив семян. — Для Судного дня? — устало уточнил Грег, едва не задремав. — Для него родимого, — радостно отозвалась Анна. — А там потихоньку, помаленьку… Главное, чтобы к тому моменту остались те, кто готов вернуться к мирной жизни. — Я была бы не против выращивать овощи, — заметила Лэйн, положив на ладонь подбородок. — Приятное разнообразие — знать, что завтра будешь заниматься тем же, что и сегодня. Ян негромко рассмеялся. — Представил тебя в огромной широкополой соломенной шляпе и с тяпкой, — проговорил он, хмыкнув. — Будешь изучать сельскохозяйственный альманах еще внимательнее, чем мертвые языки? — Уверена, он не менее запутанный, — спокойно ответила Лэйн. Дмитрий задумчиво перебирал струны гитары. В столовой остались только люди. И Кира. Демоны разошлись по своим делам. А Кира подумывала о том, чтобы присоединиться к ночному патрулю. — Значит, мы разойдемся. Когда все закончится? — неуверенно спросила она. — Я вернусь в Школу. Мы больше не увидимся. — Если тебя отпустят, то ты можешь прилетать в любое время, — улыбнулась Анна. — Будешь сажать охру и батат вместе с Лэйн. Все дружно рассмеялась. — Очень надо… — буркнула Непризнанная. Дëрнула крыльями. — Я думаю… Может, я в Стражу пойду? Как Микаэль? Она неуверенно оглядела друзей, задержалась взглядом на Дмитрии. Но генерал молчал, погружëнный в какие-то свои мысли. — Это какое-то крутое подразделение? — уточнил Грег. — Генерал, а где служил ты? Ты не часто рассказываешь. Поделишься? — Это лучшее подразделение Небес, — сказала Кира так, будто отвечала законченному неучу. — Ты сам видел, что может Микаэль. В сравнении с теми, кого мы знали. Намного. Дмитрий односложно ответил Грегу, скользнув глазами по Яну. — Много где. Мелодия под его пальцами обретала все большую отчетливость — меланхоличную, надрывную. — Микаэль явно не в лиге простых бессмертных, — задумчиво кивнул Грег. — Думаю, у него ты сможешь перенять многое. — Да, наверное… — Кира с заметной печалью посмотрела на генерала. До этого момента у нее был только один наставник. — Учись с отличием, — сказал Ллойд, рассеянно следя за тем, какие зажимает аккорды на грифе. — Чтобы мне за тебя не стыдно было. — На Небесах, наверное огромная библиотека, — вдруг проговорила Лэйн, наблюдая за Дмитрием. — Вот уж где можно найти все… Она клевала носом, но понимала, что лучше не ложиться спать. Когда все разойдутся, будет удобно позаниматься за столом: теперь, когда у нее были недостающие части, с каждым разом перевод шел все легче и легче. Лэйн почти уснула, когда в ее полудрему вплелся голос Дмитрия. Не такой веселый и расслабленный, как еще каких-то полчаса назад. Сейчас в нем была тоска и боль. Он пел по-русски, и Лэйн в который раз подумала, что вряд ли сможет научится понимать его, даже если выучит этот язык. Что-то сидело в нем самом. Что-то, что познать без его помощи едва ли получится. А вот захочет ли он делиться?.. Еще несколько аккордов… Еще. Пальцы сами начали выводить мелодию. Сейчас за столом были не все. В глубокой меланхоличной задумчивости с губ Дмитрия сорвались слова — словно их выдохнула накопленная и запертая в сердце боль… ― Утром ты ушел из дома — И закрылась дверь… Потом была пауза. И следующий выдох: ― Но открыть ее не сможешь Никогда теперь… * И дальше песня полилась ровным потоком. Постепенно набирающим темп и силу… https://music.yandex.ru/album/17947200/track/90647510?utm_medium=copy_link Ян, который то и дело ловил взгляды Дмитрия на протяжении всего вечера, сейчас кожей ощущал немой укор. Это была песня-реквием. Он не стал отводить глаза, когда генерал, допев последние слова, снова посмотрел на него. — Пойдем, поговорим, — проговорил Ян, поднимаясь. — О чëм? — безразлично спросил Дмитрий, продолжая вяло перебирать струны. — Сам знаешь, — сухо бросил Ян и вышел за дверь, накинув на плечи пальто. Лэйн постаралась сонно проморгаться, не понимая, что происходит. — Генерал? — не понял Грег. Дмитрий волком зыркнул на Яна. И сухо ответил Грегу: — Приберите здесь все. Чтобы чисто было. Он поднялся, поставил гитару в кресло, накинул куртку. И мотнул головой Яну на дверь. — Так точно, — протянул Грег, с интересом глядя на посмурневшего генерала. — Пойду. Сменю ребят на дежурстве, — вдруг оживилась Кира, явно задумав что-то. Она быстро пошла в противоположную сторону, к парадной двери, и быстро за ней скрылась. — Хитро они все на нас кинули, — проворчала Анна. — Я готовила, еще и мыть? — Не переживай, — похлопал ее по плечу Грег. — Я вскипячу воды и помою. Сиди. Лэйн, которая тревожилась за Дмитрия и Яна, тоже поднялась, сама не зная, как лучше поступить. — Не ходи, — заметив ее растерянное лицо, отозвалась Анна. — Разберутся сами. Морды побьют, попетушатся и угомонятся. Они пошли к бывшей овчарне. Там сохранился навес и было сравнительно тихо, не ветренно. Снег начинал падать крупными щедрыми резными хлопьями. И уже не таял, ложась глухим слоем на землю. Стало совсем глухо. Будто стояла обычная мирная ночь. Только не было звезд. Одна лишь мертвенно-белесая Луна с битым боком висела в просвете облаков. — Так чего хотел? — спросил Дмитрий, закуривая. — Решить уже этот вопрос с недоверием раз и навсегда, — ответил Ян, зябко кутаясь в пальто. — Надоело. Жить надо дальше, а не… Он неопределенно повел рукой. — Я мешаю тебе жить? — подчеркнуто удивленно поднял брови Дмитрий. — Я тебя даже в отряд пустил. — Так ты волком смотришь просто так? — приподнял бровь Ян. — Тебе это мешает? — Дмитрий выпустил шуструю струйку дыма. — Мне особо некогда на тебя смотреть. Ты не девка, чтобы на тебя пялиться. Ян хмыкнул. Посмотрел на небо, на летящие снежинки, а потом кивнул. — Хорошо, — сказал он наконец. — Пойду тогда. Как будешь готов говорить, постарайся переступить через свою гордость и снизойти. Дмитрий слушал Яна, скривив челюсть. Смахнул пепел. Внутри наросло раздражение. — Снизойти… — зло повторил он. — Ты будешь мне вправлять, как до кого снизойти? Ты — мне? — Да, — в тон ему ответил Ян, обернувшись. Зло, раздраженно оглянулся, поддаваясь настроению генерала. — Ты у нас самый благородный и возвышенный. Куда уж мне. — Ну, да. Конечно, — пророкотал Дмитрий. — Это ведь ты снизошел до меня, когда Пашки не стало. Снизошел. И что ты мне тогда сказал? — Что ты виноват в его смерти, — зло бросил Ян. Поглубже пропихнул руки в карманы своего пальто. Глаза его пылали злостью: — И я прав. Что если бы он справился? Удобно как! Тебя никто не пристрелил, сестра и Лэйн не дали бы. И ты чудом оклемался. Не думал, что и он бы справился? — Мне некогда было думать, — огрызнулся генерал. — Мне про людей надо было думать! Если бы он заразился. Я не мог рисковать всей группой. Аньке я потом сам все сказал, что думаю об этом риске для команды. — Ну, конечно, — усмехнулся Ян. — Ловко ты. И как работает? И себя убедил успешно? — Да, вот убедил! Все?! Успокоился?! — рявкнул Дмитрий с такой злостью и тугой болью, что у него сверкнули глаза — не то от ярости, не то… от чего-то другого. — И вот в отличие от тебя, Аньке я верю! Потому что теперь по гроб жизни обязан. Что не бросила. Что поддержала. — Жаль, Павла никто не успел поддержать, — продолжил давить Ян. — Наш Ллойд сначала стреляет, потом думает. Потом извинится и будет трагично жрать себя, сокрушаясь. И волком смотреть, обвиняя всех вокруг. Дмитрий тяжело усмехнулся. — А ты меня не жалей. Пожалевец. Да, это я Пашку застрелил. Не ты, а я. И мне теперь… — генерал с остервенелой болью выдохнул. — Мне теперь за двоих жить надо. Потому меня ни одна сука туда теперь не отправит. Пока две жизни не проживу. — Удобно, благородно. Рыцарь. Самому от себя не тошно? — со злым смехом прорычал Ян. — Я никогда не жалел тебя. За что? Ты ж уверен в своей правоте. Никогда не допускал, что можешь ошибиться. Все просто у тебя — весь мир на черное и белое делится. — Да, я уверен в своей правоте, — прошипел Дмитрий. — Потому что люди на мне. Весь отряд. И эта хренотень теперь с чертовой книгой. Тебе что? Ты ни за что никогда не отвечал! И ни за кого! И не тебе меня судить. Ян замолчал, но не потому, что ему было нечего сказать. Его трясло от ярости. От того, насколько непробиваемый, упрямый был Ллойд. Как легко в своей глубочайшей, почти безупречной вере в собственную непогрешимость он принимал решение за всех, забывая о желаниях и жизнях других. Как легко клал на алтарь войны всех подряд, невзирая ни на что. — Когда Лэйн выполнит свою задачу, тоже пустишь ее в расход? Или раньше, если ее укусят? — сжимая руки в кулаки, прошипел Ян, задевая за больное. Дмитрий не думал. Ударил сразу — боковой в челюсть. Ян влез туда, куда не смел. Воспользовался появившейся уязвимостью. И за это генерал был в адовой ярости вдвойне. Мужчина откатился, чувствуя, как рот заполняет кровь. Осторожно провел языком по зубам, проверяя, не сломаны ли, и нащупал острый край у нижнего клыка. — А вот и ответ, — сплевывая кровь, прошипел Ян. — Получается, угадал я. — Убирайся! — прохрипел Дмитрий, трясясь от ярости. — Вернëмся в Оксфорд — чтобы я тебя не видел. Пристрелю. — Не тебе решать, — шикнул Ян. — Ты мне больше не генерал. И не выжидая больше, не сдерживая себя, ударил Ллойда в челюсть. По губам пошëл солëный металлический вкус, боль сожрало злостью. И Дмитрий ответил еще одним ударом, свирепея окончательно. — А чего ж припëрся, сука, раз не генерал?! Чего, блядь, забыл, ублюдок?! — Весь мир решил спасать?! Один в поле воин? — последнее слово потонуло в глухом вдохе, когда Ян пропустил еще удар. Он злился, культивировал в себе эту ярость, с животной радостью включаясь в бой. Казалось, ему жизненно важно донести свою точку зрения. Пусть так, пусть неумело. Но — сказать. Они повалились в грязь, нанося удар за ударом. Не чувствуя боли, только тупую, пульсирующую ярость. Дмитрий не отставал ― наседал, атакуя, уходя, ставя блоки. Снег под ними смешался с грязью, оседавшей на одежде, лице. Его гнала вперëд растревоженная боль, обида и ярость. — Один в поле воин у нас — ты! Охотник на чудовищ. Герой херов с картинки. — Хотя бы не лелею в себе комплекс героя! — отозвался Ян. Кулак Дмитрия больно ударил под дых, так что он сам упал лицом в землю. Костяшки были сбиты в мясо, на лице не осталось живого места. Одно радовало, что Дима был не лучше. — Какого дьявола! — услышал он задыхающийся голос Лэйн. Она, словно почуяв, что происходит, вышла из дома и поспешила на звук драки. — Вы оба чокнулись? Дмитрий, увидев Лэйн, сделал шаг назад, опустил кулаки и сплюнул на землю кровь. Послышался звук крыльев — возле амбара опустился Каин и с интересом уставился на разворачивающееся действо. — У вас у обоих отказал… — девушка закашлялась, захлебнувшись словами. Ее потряхивало ― то ли от холода, то ли от вида мужчин. У Дмитрия была рассечена губа, а нос опух. На лице же Яна, залитом кровью, можно было насчитать сразу с пяток ссадин. Он стоял, улыбался, тяжело дыша, и от этого становилось еще жутче. — Пойду, — с присвистом из-за разбитого зуба прошипел он. — Куда ты пойдешь? — растерянно спросила Лэйн, глядя то на одного, то на другого. — Что вообще?.. Дмитрий молча буравил глазами Яна. Он не собирался что-либо говорить. Все уже было сказано только что — словами и кулаком. Если Ян собирался свалить прямо сейчас, Ллойд не собирался этому препятствовать. — Похоже, охотник снова отступает в тень… — едко усмехнулся Каин, словно цитируя фразу из комикса. Ян на это только махнул рукой и, слегка пошатываясь, пошел в сторону дома. «Каин, как будто лучше…» — подумала Лэйн, отчего-то злясь. «Сам скрывается… признался, что подчиняется кому-то. Но сказать имя не может». Она шагнула, было, к генералу, но потом, бросив взгляд в сторону Каина, снова замешкалась. Разговаривать вдруг враз расхотелось. И Лэйн стояла, чувствуя, как в грязи, смешанной со снегом, утопают ботинки. Смотрела на капли крови на земле. А потом кивнула в сторону дома: — Пошли, обработаем раны. Дмитрий стряхнул грязь и стекавшую ручейками воду от талого снега с рук. И пошëл следом за Лэйн. Внутри было мерзко. И пусто. Ярость вышла, оставляя за собой ноющее нутро, не нашедшее покоя. В голове стоял тяжëлый звон. — Грег лег в гостиной на полу, а Анна ушла спать наверх, и хорошо, — отряхивая с ботинок грязь и вытирая подошву о придверный коврик, проговорила Лэйн. — Расстроилась бы, если б увидела. Она надеялась найти на кухне Яна, но того уже не было. Как и его рюкзака со снаряжением. Сетовать на это времени не было, и девушка только поплелась к кастрюле с горячей водой, а потом полезла в ящики, искать полотенца. В третьем по счету ее ждала удача: стопка махровых и вафельных салфеток пахла затхлостью, но выглядела чистой. — Переживëт… — муторно бросил Дмитрий. Стряхнув у порога грязь — сколько смог, он шагнул на кухню и присел возле стола. В свете лампы открылась картина состоявшейся крепкой драки. По счастью, не был сломан нос. Но помимо рассеченный губы была рассечена еще и левая бровь. А на левой скуле осталась ссадина. С тяжëлой усталостью Дмитрий хмуро следил за тем, как Лэйн собирает нехитрый набор для перевязки. Встав перед ним, девушка качнула головой: — Опять промок весь и в грязи. Свитер еще один есть? — Где-то был, — ответил Дмитрий. — Ничего. К утру высохнет. Лэйн промолчала. Промокнула полотенце в горячей воде и осторожно начала вытирать кровь с его лица. «Нужно ли спросить его?..» — подумала она, огибая рану на носу, чтобы не доставить ему еще боль. Дмитрий молча терпел, время от времени напрягая челюсти, когда Лэйн касалась особенно болезненных мест. Погружаясь в опустошëнность, которая только наросла — в тепле и под заботливыми руками любимой женщины. Слова Яна растормошили старые раны, которые болели поболее тех, что сейчас обрабатывала Лэйн. — Пойду возьму у Анны в сумке скобы и перекись, — вздохнула она, осознав, что Дмитрий не хочет рассказывать. Но попробовать стоило?.. — А потом ты можешь рассказать, что случилось. Если хочешь. Она исчезла в темноте дома, тихо, как кошка, двигаясь вдоль стены, пока не нашла лестницу. Наощупь поднялась наверх и по памяти вышла к двери их с Анной комнаты. Лунный свет проникал в спальню, падая на большую двуспальную кровать. Анна спала, но, услышав шаги Лэйн, проснулась. — Что такое? — Аптечку возьму, — коротко ответила девушка, вытаскивая из рюкзака Ллойд сумку с препаратами. — Подрались? — со вздохом поняла Ллойд, падая обратно на подушку. — Сильно? — Нос разбили, и бровь, и скулу… — Дураки, — бросила Анна, снова засыпая. — И поделом. Лэйн забрала аптечку и вернулась на кухню.