Глава 56

1314 год, апрель, Авиньон. Под копытами лошадей в тяжелых доспехах чавкала размокшая от дождя земля. Камни мостовой давно поглотила грязь — ливни не прекращались уже вторую неделю. С Лионского залива тянул холодный промозглый ветер — еще немного и вместо дождя начнется снег, хотя весна должна была быть уже в самом разгаре. Вот только поля под Авиньоном стояли нераспаханные. Большая часть жителей близлежащих деревень уже погибла от чумы. А оставшиеся в живых теряли веру, что солнце все же выглянет из-за низко висящих туч. Микаэль посильнее запахнул плащ, чтобы не промокла подкольчужная куртка. Отряд не стал привлекать внимание одеждой Небес — ангелы и демоны скрыли крылья и облачились в доспехи. Простым горожанам ни к чему было знать, кого люди вывели из терпения, проведя тёмные ритуалы. По узкой улице, ведущей к замку Монте, едва мог проехать боевой конь, поэтому процессия растянулась почти на квартал. Бродяги, сидящие вдоль дороги, едва ли обращали внимание на заезжих рыцарей — время любопытства прошло. Просить было нечего, уповать ― не на кого. Но эта кавалькада привлекла к себе взоры горожан… Впереди ехал изящного телосложения рыцарь, чье лицо скрывал широкий белесый, с золотой вышивкой капюшон. Из-под капюшона выбивались длинные белые волосы. А пальцы его напоминали изяществом женские. И Микаэль был рад, что тот решил лично возглавить миссию Небес на Землю, чтобы устранить угрозу возвращения перводемона. Как они пропустили, что люди смогли совершить подобное? Без малого полторы тысячи лет относительного покоя на Небесах сделали их инертными, мало обращавшими внимание на то, что, происходит в мире людей. Да, они исполняли приказ Шепфы — присматривали за человечеством и напутствовали его. Но на этом считали свой долг исполненным полностью и не вникали в детали. Во всяком случае, средние и высшие слои обитателей Небес. И вот так быстро, всего за пару десятилетий, все случилось. И теперь люди почти открыли врата в Бездну. Сами того не осознавая до конца и создав Небесам огромное количество проблем. А свое существование поставив под угрозу. Оглядываясь по сторонам и видя первые ростки бедствий, Микаэль смутно чувствовал: все только начинается. По крайней мере для людей. А то и для Небес тоже. Перед перекрытой железной решеткой аркой их остановили стражники. Изможденные лица казались скорее убогими, чем угрожающими. Глаза их были пусты ― давно успели потухнуть под гнетом навалившихся бед. — Проезд в папский дворец закрыт, — хрипло проговорил мужчина, хватая коня под уздцы. Всадник даже не опустил на человека глаза. — Прочь с дороги, — Микаэль пришпорил лошадь, чтобы приблизиться к началу кавалькады. Капли дождя стекали по волосам, за шиворот, заставляя неприятно ежится — не от холода. От брезгливости. — Не положено. Таков приказ, — проворчал стражник и поднял голову. В глазах архангела блеснула сталь. Люди больше походили на диких зверей, нарядившихся в одежды для потехи, чем на разумных созданий. Шепфа едва ли серьезно мог посчитать их достойными своей милости. Тем более даров. Но… сказанное им не подлежало обсуждению. — Нас ждут, — уверенно и спокойно проговорил Микаэль. Он услышал мысли стражника: «Не здешние… Чьи? Из Парижа?», и добавил: — Послы с поручением к Папе. Стражник отпустил узду, и всадник, который так и не соизволил откинуть капюшон и посмотреть на них, тронул коня рысью. Застучали подковы по брусчатке, темный зев арки проглотил кавалькаду, благосклонно приняв в свою тень и защитив от дождя и ветра. — Беспечные глупцы, — пробормотал Микаэль, хмурясь. Они миновали ворота и въехали во внутренний двор — Двор Чести. Перед ними возвышались стены Папского дворца — темно-серые, мокрые от дождя. Во дворе почти никого не было, не считая нескольких стражников. А в воздухе чувствовался смутный оттенок надвигающейся неизбежной смерти. Главный обитатель этого дворца был обречен. Как и многие из тех, что беззаветно верили его словам. Один из всадников откинул капюшон, явив взорам прекрасное лицо, обрамленное светлыми волосами. Он был невероятно красив, молод, а в каждом движении сквозила огромная сила. Но выражение его лица было надменным и жестоким. Тонкие губы брезгливо подрагивали. — Мерзость… — бросил он сквозь зубы, обозревая начинавших подтягиваться на площадь людей. — Крысы. Хуже крыс. Навстречу им вышел комендант крепости. Одним взглядом оценил вид всадников: богатые одежды, сверкающие кольчуги, нагрудники с золочеными гербами. Невиданная по теперешним временам роскошь. Мощные, красивые лошади отдельно производили впечатление. Они не были похожи ни на боевых дестриэ, ни на дорожных рыцарских лошадей. Это было нечто странное — сильные, как первые, но высокие и легконогие, как вторые. А еще среди прибывших он не увидел ни кутильеров-оруженосцев, ни пажей, ни простых слуг. Лишь рыцари, рангом не уступающие графам, герцогам и королям. Комендант, теряясь в догадках, кто это мог бы быть, направился к тому, кто был во главе кавалькады — на светло-сером красивом жеребце, какого безмерно бы оценил и король Филипп. Поклонился, так и не распознав ни гербов, ни людей, их носивших. — Добро пожаловать в оплот Его Святейшества Папы Климента, господа! Я — Робер де Форкалье, комендант замка. — Мы прибыли для переговоров, — сказал черный рыцарь, откинув назад капюшон, не обращая внимания на холодный дождь. Его вороной конь лоснился шелком, а копыта нетерпеливо били по брусчатке. — Вы держите под ливнем всех послов? — Вы не представились, — комендант оказался не робкого десятка — положил руку на хват меча, висевшего у бедра, но не спешил доставать оружие. — Мы не ждали гостей. — Мерзкий, ничтожный… — прошипел светловолосый молодой всадник, легко спрыгнув с коня. Он оказался на голову выше самого мощного стражника замка, но его сила была не в широких плечах и росте. В голосе мужчины слышалась ослепительная ярость. — Велиар, — окликнул его другой голос — глубокий, с хрипотцой, принадлежавший чёрному рыцарю. — Мы здесь с другой целью. Велиар слегка повернул в сторону говорившего голову, но спорить не стал. — Его Святейшество нас ждет, — уверенно продолжил чёрный рыцарь. Он казался немного больше остальных всадников — под плащом угадывались мощные плечи, а у луки седла был закреплен длинный широкий двуручный меч в черных богато украшенных ножнах. — Неразумно задерживать нас. Мы скакали без остановки от самого Парижа. Комендант подозвал оруженосца, что-то быстро сказал ему. И обратился к гостям: — Прошу, господа, в большой зал! Я доложу Его Святейшеству, что вы прибыли. Как вас представить? Тот, что был в белëсом капюшоне, наконец, повернул голову. И единым грациозным движением спешился. Под капюшоном мелькнули тонкие бледно-розовые губы, точëный подбородок, белоснежная кожа. Ростом он был пониже своих могучих спутников, но всё же выше любого из стражей замка. Его пропустили вперëд. А комендант отметил, что высокий широкогрудый рыцарь с платиновыми волосами и строгим, но чем-то располагающим к себе лицом тут же поймал белого бойкого жеребца за поводья. — Господин, — поклонился комендант незнакомому странному гостю, который, похоже, был здесь главным. — Скажите Папе, что к нему прибыли рыцари Небесного воинства, — криво ухмыльнулся Велиар. Он рукой отпихнул от слугу, подбежавшего к нему, чтобы придержать лошадь, и поманил к себе одного из воинов отряда — мужчина в плаще тут же легко спешился и перехватил уздечку. — Наши войны останутся во дворе, пока мы вчетвером встретимся с Его Святейшеством, — спокойно проговорил мужчина с платиновыми волосами. Он ласково потрепал коня по холке и передал животных в руки другого рыцаря из их сопровождения. — Устройте их удобно, месье де Форкалье. Хотя голос его звучал тихо, каждое слово было хорошо различимо. По телу коменданта скользнул холод. В иной ситуации он бы нашел, что ответить на шутку на грани богохульства. Но сейчас… не смог. Что-то встало, будто кость, поперек горла. И он откровенно не знал, как ему следует поступить. Доложить столь кощунственно Папе он не мог. Оставалось лишь спросить повторно, рискуя получить последствия, которые представить мог лишь крайне смутно. И тут неожиданно для него на помощь пришел платинокудрый рыцарь. Он приблизился к коменданту и протянул ему инсигнию — небольшую табличку из золотистого металла, на которой было отчеканено странное изображение — человекоподобное существо, одно из крыльев которого было крылом ангела, а второе — демона. — Передайте это Папе, — холодно сказал рыцарь. — Микаэль и сантименты — что может быть обыденнее… — оскалился Велиар. — Не хочу задерживаться на Земле дольше положенного, — спокойно бросил Микаэль, не обратив внимание на издевку. — Велиар, ты правда решил, что необходимо демонстрировать силу перед людьми? В его интонациях промелькнуло неодобрение. И слово «люди» приняло снисходительный, почти высокомерный оттенок. Словно он не был человеком сам. — Месье де Форкалье, уверяю вас, мы не несем опасности Его Святейшеству и вашему гарнизону, — продолжил Микаэль, подчеркнув последние слова. Он стоял достаточно близко. А дождь был недостаточно плотным. Чтобы скрыть его глаза. Два голубых топаза сверкали ледяным огнем. Кожа и волосы излучали мягкий свет. Слова этих странных незнакомцев эхом отразились в сознании коменданта. Робер инстинктивно ощутил благоговейный трепет. Рассудок уступил место чувственному. — Я сделаю, господин, — ответил комендант и поспешил обратно в дом. — Не следует быть таким откровенным при них, — хрипло проговорил чёрный рыцарь, прилаживая свой огромный меч за плечи, скинув плащ. — Если они поймут хоть что-то из сказанного… — брезгливо ответил Велиар. — Произнесенное нами ничего не изменит, Вельзевул. А глядя на все это убожество, еще более не понимаю, зачем нужно было ехать сюда нам всем. Хватило бы одного Микаэля. Он им сочувствует. — Не тебе идти против воли Шепфы, — чуть повысил голос Вельзевул. — Не нужно, — прервал их Микаэль. — Человек идет. Снова показался комендант и, низко кланяясь, поманил мужчин за собой. Вероятно, ему доходчиво объяснили, кто пожаловал в замок. — Я уж думал, мы тут на ближайшую тысячу лет… — едко бросил Велиар. — Умолкни уже! — прошипел Вельзевул. Развернулся и крикнул остальной кавалькаде: — Ждите здесь! И что б спокойно все было! Комендант свернул в коридор с высокими каменными сводами, распахнул двери в залу, уставленную стойками с оружием и увешанную гобеленами — не ради красоты, а лишь для сохранения толики тепла. Огромный камин у противоположной стены едва тлел. Две монахини, греющиеся у него, обернулись и склонились перед проходящими через зал мужчинами. Одна из них — молоденькая и худенькая — в любопытстве подняла голову и поймала насмешливый взгляд. Велиар ухмыльнулся, радужка его глаз блеснула красным, и девушка тихо охнула, поспешив перекреститься. От одного брошенного этим рыцарем взгляда все тело ее пошло мурашками, а внизу живота потеплело. — Люди… низменные существа, — бросил негромко Велиар. — Тогда зачем ты проявляешь к ним столько внимания? — спросил его Микаэль. — Не думал, что тебя прельщают подобные забавы, — он проследил взгляд демона к смертной женщине. — Они бывают забавными… А мне бывает скучно. — Омерзительно, — прервал его Вельзевул. — Скотолюб. Комендант оглянулся, рассматривая мужчину, проговорившего эти слова, но снова промолчал. То, как отреагировал на прибытие этих послов Его Святейшество, пугало и заставляло не задавать лишних вопросов. — Проходите, — на встречу к ним вышел другой мужчина ― в рясе. — Вас ожидают. Он указал на резную дубовую дверь, сам поспешил ее распахнуть, но внутрь не вошел. Рыцари прошли вперед и оказались в большом кабинете, напоминавшем скорее залу. Вдоль стены стояли шкафы, до самого потолка заваленные книгами и свитками. Здесь камин горел ярче — в помещении было заметно теплее, однако сидящий в высоком кресле за дубовым столом старик все равно был укутан в меха поверх алой казулы. Он слегка сутулился, близоруко щурясь, но поспешил встать, приветствуя гостей. И только уже здесь, когда они вошли и когда дверь за ними закрылась, тот, что возглавлял процессию, откинул капюшон. Тонкий, изящный мужчина возрастом лет тридцати-тридцати пяти, с раскосыми серыми глазами, длинными белыми волосами, частично собранными в хвост на голове. Вялым, казалось, почти безразличным взором он окинул зал и задержал внимание на смертном старике. Бывшим таким великим среди смертных и таким ничтожным в глазах гостей с Небес. — Никогда не смели думать, что в нашу эпоху служения, мы станем свидетелями появления посланцев небесных среди людей, — старик — Его Святейшество Папа — повел рукой, приглашая гостей сесть за большой обеденноый стол за своей спиной. Почти неслыханное святотатство, ведь даже королям не дано было садиться в присутствии главы церкви. — «Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое; испытай меня, и узнай помышления мои», — проговорил Микаэль спокойно. — Каждому уготован свой путь и наказание. Особенно, если служитель Небес не исполнил свой долг и не смог воспрепятствовать людям, творящим зло. Взгляд старика отозвался раздражением, почти тут же сменившимся горечью. Он понимал, о чем ему говорят. Но уже не был в той силе, чтобы иметь возможность что-то изменить. — Раймон Бертран, — жестким твердым голосом сказал изящный рыцарь, что возглавлял рыцарей. Глаза его метали ледяные молнии. — Вы сделали все, чтобы бессмертные были вынуждены прийти с Небес! Чтобы решить дела, которые должны были решать вы. Но не решили! Не сделали ничего, чтобы не допустить начала бедствий, которые затронут и Землю, и Небеса. Губа отца церкви дернулась, оголив десну — его давно никто не называл мирским именем. Желтая сморщенная рука легла на золотой набалдашник трости, и Его Святейшество прошел к обеденному столу, указав на обитые кожей кресла. — Садитесь, — проговорил он упрямо. — Мы уже не настолько молоды, чтобы без труда говорить стоя. Боже, почему оставил в трудах праведных?.. И в противовес его словам, глаза старика блеснули. — Какая невообразимая гордыня, — протянул с ожесточением Вельзевул. — Хорошо, что Шепфа послал нас не судить, а спасать людей. Иначе мне доставило бы несравненное удовольствие избавиться от причины всех этих несчастий. — Главный Советник Эрагон, вы уверены, что имеет смысл говорить с ним? — тактично уточнил Микаэль. — Этот человек — уже мертвец. Болезнь его тела скоро умертвит его. — Нам нужно понять, можно ли еще хоть что-то сохранить… — сказал Эрагон, с брезгливостью и презрением глядя на смертного. — Разумеется, было бы проще забрать все с собой и предоставить смертных их собственной судьбе, которую они себе уже обеспечили. Но Шепфа этого не желает. Поэтому сейчас следует понять, где живая ткань, а где мертвая. Чтобы отсечь мертвую и дать живой ткани жить дальше. И оставить место, где живая ткань сможет существовать. Он сурово смотрел на старика. — Вы должны обеспечить сохранность тем, кто достоин и далее хранить дары Создателя. Остатки Ордена, что по-прежнему преданны делу сохранения Равновесия, должны быть выведены на нейтральные территории. И преобразованы в новую суть. Вы должны предоставить им гарантии и прекратить преследование. А также должны полностью зачистить отступников. Где бы они не скрывались. Мы останемся некоторое время на Земле, чтобы проконтролировать сохранность артефактов, доверенных человечеству Творцом. И вы обязаны оказать содействие. Если хотите, чтобы хоть часть смертного мира пережила ближайшие столетия. — Арно, — позвал Клемент, повернувшись в сторону. — Подойди, сын наш. Из ниши, скрытой гобеленом, вышел мужчина в кардинальном облачении. Не слишком молодой, но гораздо моложе Папы, он казался спокойным и собранным. — Бессмертные пришли, чтобы исправить наши ошибки, Арно. И мы уверены, ты поможешь им всем, что потребуется. Кардинал поклонился, поцеловал перстень на руке Его Святейшества, а затем поклонился и бессмертным. — Чем могу услужить? — Мы перепоручим доверенные людям артефакты достойным, — пояснил Микаэль. — Будьте любезны, проводите нас к хранилищу. Арно в сомнении покосился на Климента. В отличие от него он лишь понаслышке знал о том, как на самом деле устроены Небеса. И только-только начинал постигать под руководством своего наставника и благодетеля истинную суть вещей. И сейчас в его сознание вторглось некоторое непонимание. — Мы должны отдать конфискованные у еретиков святыни? — Они не принадлежат вам, — с недовольством проговорил Вельзевул, посмотрев на кардинала. — И не вам решать их судьбу. Не гневите Создателя и Его воинство. Мое терпение не безгранично. Кардинал еще раз поклонился. — Ступай, Арно, — Его Святейшество закашлялся, с трудом достал из кармана казулы платок и приложил к губам. На белоснежной ткани остались алые разводы. — Итак… — торжественно сказал Эрагон. — Вы вернете нам то, что взяли, не имея на это права. Мы заберем их сейчас. А вы должны незамедлительно начать истребление оставшихся отступников. И обеспечите переправку в южные приморские земли тех, на кого мы вам укажем. В вашем замке останутся бессмертные и проконтролируют, что все будет исполнено в полном соответствии с волей Небес. — Разумеется, — склонился Арно и поманил бессмертных вперед к неприметной дверце, из которой появился сам. Они оставили Климента сидеть за столом, а сами прошли за кардиналом. За дверью оказалась узкая винтовая лестница, которую освещал свет, проникавший сквозь небольшие бойницы. Вместе со светом на ступени долетали капли дождя, отчего пол был скользким и грязным. — Все священные дары спрятаны в хранилище, — пояснил Арно спокойно. На последнем пролете он взял в руку факел и спустился еще ниже ― к старой, покрытой плесенью двери. На поясе кардинала звякнула связка ключей, он выбрал нужный и открыл дверь. Эрагон невесомо и неуловимо для остальных вздохнул свободнее, ощутив энергию артефактов. Всех трëх. Они были еще далеко. Но находились здесь, в замке. Больше всего Советнику не хотелось разыскивать их по всему региону. Впереди показалась еще одна дверь — уже из крепкого дуба. Арно открыл ее и осветил длинную подземную галерею — высотой около пяти метров, шириной почти столько же и длинной метров в пятьдесят. — Это запретная галерея, — проговорил Арно. — Тот, кто не знает, куда ступать, умрет. — Коридор, полный ловушек — разумно, — заметил Микаэль. Кардинал прошел левее и переступил через несколько каменных плит. Он внимательно следил, чтобы ступня не попала на соседние камни, наизусть помня путь. — Следуйте за мной, — попросил он. Велиар издал нервный смешок. — Он издевается?! Мы должны прыгать следом за ним?! Эрагон проследил путь продвижения человека. И мысленно согласился с демоном. Кардинал развернулся, чтобы убедиться, что гости следуют за ним, и — обомлел. Эрагон подошел к краю безопасной платформы. И плащ его зашевелился. Воздух наполнился шелестом перьев. И за спиной бессмертного развернулись три пары крыльев, отливавших золотом и светом — так, что факел стал не нужен. Крылья дрогнули. И Эрагон полетел вперед, к дальнему концу галереи. Кардинал медленно перекрестился, едва не упав на колени, ослепленный благоговением. — Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen Tuum… — прошептал он негромко. Если и оставались сомнения, сейчас они все исчезли. Его Святейшество не лгал. Ангелы и демоны на Земле не были плодом его воображения. — Арно, мы торопимся, — взлетев за Эрагоном, вывел его из остолбенения Микаэль. Арно вздрогнул, невольно отшатнулся назад — и с потолка на него полетела утыканная штырями стальная решëтка. Он не успел испугаться. Его с силой дернуло в сторону, вырывая из-под смертоносной решетки. Через мгновенье Микаэль поставил его на пол у выхода из галереи. — Ваша жизнь пока что нужна нам, — жестким холодным тоном сказал архангел. Мужчина глубоко поклонился, лбом прикоснувшись к сапогу Эрагона, а потом и Микаэля. — Простите мне мое неверие, — проговорил Арно, поднимаясь. — Вам больше не придется быть недовольными мной. Вельзевул и Велиар приземлились рядом, и взгляд кардинала — испуганный, ищущий — вернулся к ним. Он тут же поклонился демонам. — Сюда, мы уже пришли, — проговорил он, рукой указывая на дверь. — Здесь мы и храним артефакты. Дрожащими руками, он отпер замок и пропустил бессмертных вперед. Они заглянули в небольшой каменной мешок. На узких неровных уступах горели десятки свечей. На алтаре, на ткани лежали Книга Апокалипсиса, Копьë Судьбы, стояла золотая чаша. — Они целы? — спросил Велиар, не заходя внутрь. Места в помещении было слишком мало. — Да, все в порядке, — ответил Микаэль, протиснувшись следом за Эрагоном. — Главный Советник, тут они не могут больше храниться. Орден будет расформирован и воссоздан заново. Нам нужно будет собрать верных людей, которые возложат на себя новую миссию. — Все самые верные здесь — те, кому поручено Шепфой позаботиться об артефактах в ближайшее время ― до нового его распоряжения, — сказал Эрагон. Он скрыл обратно крылья, призывая остальных к тому же, подошëл к алтарю и принялся что-то прикидывать в голове. — Зайдите все сюда! — велел он спустя несколько мгновений. — Я передам вам частицу того, что сам получил от Шепфа. Чувство этих предметов. Вы будете ощущать каждый из них. И сможете создавать для них тайники. Назначать хранителей. Я разделю их между вами. И каждый выполнит свою задачу. Пока Шепфа не изъявит новую свою волю. Во имя сохранения Равновесия. Микаэль… Эрагон взял в руки Книгу и повернулся к архангелу. — Ты возьмешь Книгу Апокалипсиса — предназначенную смертному, который сможет прочесть ее в день, определëнный Шепфой, чтобы открыть путь к спасению, когда мир окажется у грани Небытия. И отнесешь ее в новый оплот возрожденного Ордена. Чтобы люди хранили его и исполнили назначенное. Архангел забрал артефакт и сдержанно кивнул. — Я исполню свой долг. Книга, переплетенная в красную кожу, казалась обычной: крест на обложке, желтоватые листы… вот только язык на ее страницах был ни на что не похож из того, что видел Микаэль до этого мгновения. Эрагон поднял Копье. — Вельзевул, ты возьмешь Копье Лонгина. Способное убить того, кто пришел из демонов первым в этот мир. Чтобы ты унес его далеко от этих мест и передал на дальний аванпост Ордена. Чтобы они хранили его до того дня, когда перводемон вырвется из темницы. И найдется тот, кто поднимет Копье и пронзит его сердце, остановив зверя до того, как он обретет былое могущество. Демон с поклоном забрал артефакт. Даже в руках такого высокого и широкоплечего мужчины Копье все равно выглядело устрашающим. Его сила, сокрытая внутри, дремлющая, но не меркнувшая со столетиями, ощущалась даже на расстоянии. Вельзевул же, взяв в ладонь артефакт, почувствовал поток энергии, мгновенно разошедшийся по всему телу. Блеснули красным светом глаза, и демон почтительно склонил голову: — Я исполню свой долг. — Не сомневаюсь, — кивнул Эрагон. Поднял чашу. И протянул ее Велиару. — Ты возьмешь Чашу Грааля. Назначенную вобрать искомое и дать начало новому. Ты отправишься туда, где была нарушена воля Шепфа. И вернешь Чашу на место, где ей надлежит быть. — Я исполню свой долг, — с готовностью отозвался Велиар, с поклоном принимая Чашу. Та тускло сверкнула в отблеске факела в руках кардинала, и демону на мгновение показалось, что артефакт полон черной крови. — Нам придется разделиться, — с легким напряжением проговорил Микаэль. — И выполнение миссии потребует некоторого времени. Боюсь, человечество будет на грани исчезновения, хоть мы и вмешались сейчас. — Это уже не наша забота, — парировал Велиар. — Наша, раз ее поручил нам Шепфа, — одернул его Микаэль. — У нас нет выбора. — У людей свой путь. Как и у бессмертных — свой, — спокойно сказал Эрагон. — Мы сделаем то, что должны сделать. Но путь искупления — не наш путь, а путь человечества. Потому что они пытались провести ритуал призыва. Мы поможем устранить смертных отступников и мятежных бессмертных. Подчистим результаты ритуалов. Передадим людям сведения, дозволенные Шепфой. Остальное смертные должны сделать сами. Мы — помощники и напутственники. Но мы не няньки. Кардинал, стоявший у двери и наблюдавший за сакральным моментом откровения, опустился на колени. — Позвольте служить вам и посвятить мою жизнь во искупление грехов человечества, — проговорил он. Микаэль слегка улыбнулся, слыша искренние мысли человека. Эрагон выступил вперëд и смерил человека взглядом, будто заново лицезрел его. — Вы осознаете, что вам придется тогда идти рука об руку с теми, кого преследовали все эти годы. С теми, кто, быть может, ненавидит вас всем сердцем? — «Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое; испытай меня, и узнай помышления мои», — проговорил он, склоняя голову. Микаэль улыбнулся еще шире. — Хорошо, — кивнул Эрагон. — Да будет так. Вы станете тем, кто примирит новый Орден с теми, кто преследовал старый. И будете им покровительствовать, помогать и защищать. Вы знаете положение вещей. Истинное положение вещей относительно устройства мира. Эта информация должна быть сокрыта, сохранена и передана тем, кто достоин владеть ею. И в ваших силах защитить новый Орден от появления тех, кто дерзнет вернуться на путь Тьмы. — Я исполню свой долг, — кардинал сложил руки на груди, поклонился и поднялся на ноги. — Благодарю вас. Бессмертные вернулись к обсуждению: — Я соберу отряд сегодня же, — проговорил Микаэль. — Переход через Пиренеи может занять не меньше полумесяца, а если будет непогода, то вдвое больше. Я буду связываться с вами. — Превосходно, — кивнул Эрагон. — А здесь, в Авиньоне, следует оставить двух бессмертных. Я бы оставил архангела Йора. Уверен, он сумеет проконтролировать людей, присмотреть за тем, что происходит при Папском дворе. Не даст им совершить новые ошибки, которые могут усугубить и без того непростую ситуацию. И кого-то ещё ― на ваше усмотрение. — А куда направитесь вы? — спросил Велиар, глядя на Эрагона. — К остаткам Ордена на севере страны. Нужно оценить ущерб. Поговорить с теми, кто знает про нас там. А также ― я пока не уверен ― когда прояснятся детали, возможно, будет целесообразно поговорить с владыками людей. Чтобы закрепить положение и поддержку нового Ордена со стороны властителей. Я намерен, если того потребуют обстоятельства, в будущем обсудить ряд вопросов с человеческим королем. Вельзевул нахмурился. — Полагаю, тогда мы не должны задерживаться, — сказал он. — Нам предстоит преодолеть сотни миль, прежде чем мы достигнем назначенных мест. Бессмертные переглянулись. Добавить к сказанному было нечего.