Глава 57

Пока Микаэль спокойно и подробно пересказывал прошлое, снова пошел дождь. Они спрятались в здании заправки, и, когда рассказ был окончен, тишину места нарушал лишь звук капель, барабанящих по крыше. Все молчали, и Лэйн вдруг подумала, что за многие сотни лет никто не так и не смог прочесть Книгу. Поколения людей и не догадывались о том, что ждет их. Сможет ли она?.. «Сколько поколений страдало после тех событий?.. Изменение климата, войны, голод, чума… Люди десятилетиями пытались наладить жизнь. А после того, что происходит сейчас, есть ли у человечества вообще хоть один шанс?» — подумала она и посмотрела на Дмитрия. На его лице читалось плохо скрытое раздражение. Генерал курил уже третью сигарету подряд. И по тому, как все плотнее сжимались губы по мере рассказа, становилось понятно, что его мнение о бессмертных меняется не в лучшую сторону. Даже без гипервосприятия Одри поняла, что, возможно, назревает еще одна волна критики в адрес Небес. А сама она… не нашла в себе сил осудить Микаэля. Потому что успела узнать его другого. Иного. Такого не похожего на того, про которого он только что рассказал. — Твари… — процедил сквозь зубы Дмитрий. ― Сучьи дети. — Дима, — попыталась успокоить его Лэйн, но не нашла подходящих слов. — Все, что вы можете сказать мне… все, что вы можете только представить, — проговорил Микаэль безэмоционально. — Каждое обвинение — все будет справедливо. Отношение бессмертных к людям не менялось веками. Мы редко обращали внимание на Землю. Лишь во время сильных волнений, изменений на уровне божественного вмешательства. Люди развивались и менялись на протяжении веков. Однако мы все также принимали их за зверей — говорящих, но не думающих. Микаэль посмотрел в глаза Одри. — Мне понадобилось время и нечто страшное, чтобы понять, насколько я ошибался. Все мы. Дмитрий глухо зашипел. От нахлынувших воспоминаний, от всей той боли, через которую пришлось пройти. И которая еще только предстояла. — Люди для вас — не только бессловесный скот, зверье, которое можно, не задумываясь, пускать в расход. Это игрушка. Куклы, которыми вы готовы размениваться в своей большой чертовой небесной песочнице. Одри невольно вспомнила жутковатую куклу, подаренную ей Сомнусом. В его глазах она из животного доросла до уровня трехлетнего ребенка… — При этом, — продолжал Дмитрий отрывисто, зло, — упиваясь своим бессмертием, силой, совершенством. А ваш Шепфа — гребанный безумный шахматист, пускающий под нож всех и вся. Ради какой-то никому не понятной великой цели. И вот только когда вас вздрючили по самые гланды. И мир начал разваливаться на части. Вам понадобились люди. И то лишь снова для того, чтобы сделать из них пушечное мясо. А что будет, когда мы заткнем своими телами пробоину? Вы снова пафосно удалитесь, оставив нас разгребать хаос и выживать? А ведь мы выживем… — фраза прозвучала с тяжелой глубинной угрозой, от которой леденило кровь. — Мы на зло всему выживем. Лэйн вздохнула. Она смотрела сквозь раскуроченную дверь на улицу. Шел дождь, и она подумала, что семьсот лет назад люди также смотрели на небо, не веря, что спасение придет. — Небеса и Земля только начали сотрудничать, едва открылись друг другу. Пройдут многие годы, прежде чем, мы сможем понять друг друга, — нарушил тишину Микаэль. Дмитрий со злой горечью усмехнулся. — А сможем ли? Столько времени прошло — не смогли. Что изменилось? — Бессмертные не спускались на Землю, — возразил Микаэль. — Теперь все иначе. — Да спускались — сам же рассказал, — незаметно для себя Дмитрий перешел с Микаэлем на «ты». — Что стало иначе?. Вы собственное дерьмо подмели и убрались восвояси, оставив людей подыхать. Вас не сильно больше стало на Земле. И так же ведь свалите потом. — Больше, гораздо больше, — покачал головой Микаэль. — И некоторые живут рядом с вами сотни лет. Он замолчал, чувствуя, что внутри все ворочается от подавленного гнева и раскаяния. — Дмитрий, что бы вы не сказали мне, я не смогу возразить достаточно убедительно. Потому что вы говорите от сердца. Но я хочу верить, что я прав, и однажды Небеса и Земля будут существовать в альянсе. — Для этого надо начать видеть рядом человека, — сказал Дмитрий. — Вы правы, — подала голос Одри. — И вот это уже в наших силах. В силах каждого из нас. Дмитрий повернул к ней голову — женщина смотрела на него с печалью и светлой надеждой в глазах. — Каждый из нас вправе выбирать, — продолжила Одри. — Кого он хочет видеть вокруг — животных. Или людей. Волен выбирать, кем быть. Зверем. Или… Человеком. Выбор — он за каждым из нас. Сказать на это было уже нечего. — Значит, для ритуала нам нужны Чаша Грааля, Копье Лонгина и Книга, — проговорила Лэйн и вернулась к записям. — Теперь я могу закончить эти строки. Она раскрыла блокнот и начала вносить недостающие слова: «За смертью следует жизнь, и даже творящий жизнь обречен умереть; Но ничто не конечно — великая сила перейдет в новый сосуд, Созданный по воле брата моего, Сохраненный по воле моей, Сотканный теми, кто будет жить в сотворенном мире; И возьмут темную кровь из тела, Перельют в Чашу Грааля дабы сплести нить. И возьмут иглу, Копьем Лонгина именуемую, И примутся шить сквозь страдания великие. Ибо нет большей любви и силы чем самопожертвование. Стянут сосуд сорока стяжками, И четырежды нить будет обрываться, И десять узлов завяжут, сшивая все воедино». Снова стало тихо. — И что все это означает? — спросил Дмитрий. После всего сказанного он ощущал внутри тяжелую омерзительную пустоту. Старался не обращать внимания. И не мог. Не мог отрешиться полностью. — Это то, что случится в конце, — задумчиво проговорил Микаэль. — Эти цифры в ритуале… В Библии они имеют значение. Сорок — прохождение полного круга испытания. Четыре — завершенность видимого, вселенского мира, а десять — духовная завершенность. После этого ритуала, вероятно, наступит конец того мира, который мы знаем. И начнет жизнь новый. Что-то… изменится. Лэйн потерла свой шрам и пролистала Книгу. — Нам нужно больше информации о том, что случилось тогда на Земле, — сказала она. — И нам нужно найти эти артефакты. Дмитрий задумчиво смотрел на текст, переведенный Лэйн. — Копье. И Грааль? Это похоже на какой-то рыцарский роман из детства. — В переносном смысле эти предметы означали духовные поиски. И стремление к совершенству, — сказала Одри. — Но сейчас они нам нужны настоящие. Она повернулась к Микаэлю. — Вы охраняли Копье в «Астрее». Вы знаете, где оно может быть сейчас? — Да, я все еще один из хранителей-бессмертных, — кивнул Микаэль. — После того, как меня назначили служить на Земле снова и отправили в «Астрею», я взял на себя долг охранять Копье Лонгина. И добавилось обязательство разыскать утерянную Книгу. Сейчас, когда мы вернулись на Землю, я проверил сохранность Копья в тайнике. Во взгляде Дмитрия мелькнуло оживление пополам со скепсисом. — И каковы успехи? — Копье на месте, — спокойно ответил Микаэль. — Два из трех артефактов у нас есть. Ну а третий… Грааль. Точных сведений у меня нет. Я не был его хранителем. Но я знаю, у кого уточнить. Копье же… Копье в Оксфорде. Дмитрий удивленно уставился на Микаэля. — В Оксфорде?! Да где? Мои бойцы там прочесали за три года все, что можно. Нет там ничего. — Вы и не увидите, — качнул головой архангел. — Если вы внимательно слушали мой рассказ, то слышали ― только Эрагон мог передать способность чувствовать артефакт, скрывать его в тайниках, давать право видеть его в тайнике тем, кто достоин. Если он был спрятан, то найти его может только хранитель. Дмитрий оскалился. — Прекрасно… Учитывая, что три года вы были мертвы. И кто должен был забрать это чертово копье, если бы вас случаем не вытащили обратно? — Тот, кому оно предназначено. Он тоже сможет увидеть Копье в тайнике. Когда придет день, чтобы убить зверя, — сказала Одри, которая по старой привычке психиатра следила за рассказом внимательно. — Да, Одри, это так, — кивнул Микаэль. Он все это время стоял, облокотившись на стойку кассира, и сейчас прошел по залу, разминая крылья. — Копье, Книга, Чаша… такие артефакты не могут просто потеряться. Они обладают собственной волей. И появляются тогда, когда рождается человек, для которого они предназначены. — То есть, нам еще и человека под него искать… — Дмитрий скептически поднял бровь. — Час от часу не легче. Хорошо. Будем водить туда, где лежит Копье всех, подходящих под описание. Авось кто-нибудь увидит. — Несчастный, — прошептала Лэйн, уже сочувствуя избранному. Снова повисла неопределенная пауза. Каждый думал о своем. Свое вкладывал в продолжение высказанной Лэйн мысли. — Ладно, — сказал Дмитрий. — Пока на паузу. Доделываем насущные дела. А с этим со всем… Как-нибудь разберемся.