Глава 72

Микаэль размышлял над тем, что только что услышал от Ллойда. Его изначальные подозрения, что на базе «Адам» не чисто, находили подтверждения. Конкретные выводы делать было пока рано. И, видимо, действительно требовалось посмотреть на этого Ганзалеса. Однако перед этим у него оставалось еще одно незавершенное дело. Оставив в тарелке с карри ложку, он без аппетита отпил глоток чего-то, заменявшего кофе. На вкус напиток напоминал разведенную в воде золу. Микаэль поднял голову. Взгляд архангела, устремившись на Одри, смягчился и просветлел. А потом подернулся тенью безмолвного упрека и сожаления. Она сидела в углу дивана. Рядом на столике стояла полупустая тарелка. Даже положив себе немного, Одри не смогла съесть все. Эмоции и усталость почти ничего не оставили от аппетита. Хоть никто и не злился открыто, ничего не высказывал ей, она испытывала досаду на себя. За неприспособленность и беспечность, так страшно показавшие себя сейчас. Одри пыталась объяснить себе, что не могла знать, не ожидала, что осторожность еще не вошла в привычку. Но эти самоуговоры помогали слабо. Помимо этого, сейчас ей не хватало сил, чтобы контролировать потоки эмоций, долетавших до нее, поддерживать невидимую стену перед собой. И неровный фон чужих чувств наваливался на нее ― то сильнее, то ослабевая. Это была вторая причина, почему она забилась в дальний угол. И беспокоило что-то еще. Что-то совсем мимолетное, на грани неясного ощущения. Что-то было не так. Словно пытался проснуться старый страх. — Почему не ешь? — спросила ее Анна, успевшая вернуться из лаборатории и сейчас с аппетитом поглощавшая чили, от удовольствия едва не мурча. — Вкусно же! — Мне не хочется, — Одри помялась, а потом добавила: — И я не очень люблю острое. За второе было особенно досадно. Это была правда, но такая неуместная в мире, где пищи катастрофически не хватало. Взгляд устремился на царившее в противоположном углу веселье. Фреки, которому Кира щедро выделила половину банки с фрикадельками, быстро прикончил ужин и теперь пытался охотиться на крыло хозяйки. Кира смеялась, то подсовывая ему, то отдергивая крылья. Наконец, щенок, перепутав, вцепился в свисавшее до полу крыло Пилеона. ― А! Пусти! ― демон стряхнул Фреки с себя и перехватил песика, едва тот предпринял повторную «атаку». ― Невоспитанная собака… ― деланно сердито проворчал он и принялся почесывать щенка за ухом. — Возьми тогда сухпаек, — предложил Одри Грег, отвлекая ее от невеселых мыслей. Порывшись в сумке, он вытащил пакет и перекинул его ей. — А я доем твой чили, ― на его лице расцвела обаятельная улыбка. — Руки прочь! — возмутилась Анна. — Поделим на двоих. Одри слабо улыбнулась и поблагодарила парня. Вытащила печенье и принялась потихоньку его грызть. «Как крыса в углу…» — пронеслось вдруг в голове что-то далекое и старое, эхом откликнувшееся в том уголке сознания, куда ушел недавний кошмар, явившийся ей во время недавнего приступа. Она прижала руку ко лбу. По телу прокатилась волна холода. Было зябко ― от всего сразу: сырости, усталости, нервного потрясения, отобранных и постепенно рассасывающихся внутри нее чужих эмоций. Микаэль, вырвавшись из своих раздумий, обратил внимание на смятение Одри. Он нахмурился и поднялся из-за стола. — Благодарю, — вежливо проговорил архангел и повернулся к Кассиэлю: — Анна показала комнату? — Да. Но мы сегодня с Кирой еще потренируемся. Демон бросил многозначительный взгляд на Непризнанную, и та тут же сникла. — Хорошо. У меня тоже будет к тебе дело, — Микаэль не стал вдаваться в подробности при команде. — Чуть позже. Одри нужно отдохнуть. Да и мне тоже. — Конечно, — кивнул Кассиэль, заметив его встревоженность. Архангел перехватил внимание Одри и поманил ее за собой. «Вот он точно отчитает…» — мелькнула мысль у нее в голове, когда гипервосприятие отметило сложный настрой архангела. Она встала, прижимая к себе ИРП, поблагодарила за ужин и пошла следом за Микаэлем. Тот ждал ее за дверью столовой. Не говоря ни слова, повел в комнату, чувствуя, как самого начинает одолевать усталость. Колоссальный страх за нее сегодня наконец начал отпускать его. Уступая место раздражению на себя и легкой сердитости пополам с нарастающим пламенем ― к ней. Микаэль пропустил Одри вперед, подтолкнув к их комнате. В полумраке спальни ее фигура казалась еще более беззащитной и нежной. Мерцающий луч света во мраке. Тишину нарушал барабанящий по карнизу дождь и скрип рамы, стенающей под порывами ветра. Вслушиваясь в эти звуки, Микаэль прошел к креслу, сел, оставив Одри стоять перед ним. Тишина подействовала на него успокаивающе. Тревоги начали понемногу засыпать. Не все… Глядя на него Одри почему-то вспомнила свой первый день в «Астрее». Микаэль — в кресле. Сосредоточенный, строгий, безупречный, с едва уловимым беспокойством на лице — его обычная маска, когда он был сильно взволнован. И сейчас она тоже ощущала его волнение. А сама стояла перед ним — тоже, как и в тот день. Тревожась и переживая. Только если в прошлый раз это был страх профессиональной некомпетентности, то теперь уже был страх некомпетентности житейской, выживальческой. И молчала, будто ждала вердикта. — Раздевайся, — спокойно, негромко проговорил Микаэль, неотрывно глядя на Одри. Свет уличного фонаря проникал через окно и падал прямо на нее, оставляя архангела в тени. Лишь его крылья с проблесками огня вспыхивали, стоило ему лишь двинуться, устраиваясь поудобнее. Брови Одри взметнулись вверх. Такого она несколько не ожидала от Микаэля. Скорее ждала распеканий и упреков. Она положила на столик паек, пошла сняла куртку и ботинки, оставшись в теплых носках, куда по рекомендации Грега положила пакетики с «сухим теплом». — Полностью, Одри, — проговорил архангел. В голосе его послышались нетерпеливые нотки. К удивлению на ее лице добавился розоватый оттенок кожи. Сердце застучало сильнее, по телу пробежала дрожь. Она сосредоточилась, пытаясь понять его настрой. Все то же смешанное. Вожделение пополам со злостью. Тревога. Он сердился и, в то же время, страстно желал ее. Испытывал страх. Был недоволен. И любил. Решив проверить, что будет дальше, Одри сняла свитер, начала медленно расстегивать пуговицы на блузке, дразня своей неспешностью. И продолжала следить за тем, как меняется настрой архангела. Эмоции постепенно проникали и в ее кровь тоже. Щеки раскраснелись сильнее. Потянуло внизу живота. Она поняла его. Нашла в себе схожий узел, который хотелось рассечь. Хотелось сбросить, отрешиться от него. Отрешиться от всех прочих чувств, решить которые было так сложно. И помочь ему сделать то же самое. Она слегка улыбнулась своим мыслям, видя, как привычно становится сосредоточенным лицо Микаэля. Он жадно следил за каждым ее движением. Провожал обжигающим взглядом каждый снятый предмет одежды и снова возвращался к ее все более обнаженному телу. — Ты не послушала меня, — проговорил он негромко и вкрадчиво. Глаза Одри хитро прищурились. Она расстегнула теплые штаны. — И как же мне поступить? — тихо спросил Микаэль, и дождь за окном вдруг стал тише. — Мои ошибки налицо. Но и ты не безгрешна. Одри наклонила голову вбок. Внутри плотным жгутом закручивалось и нарастало желание. Эмоции Микаэля окрасились в оттенки повышенного нетерпения и недовольства. Уходила боль. — Разве? — осторожно спросила она. — Далеко нет, — ответил Микаэль. Он проследил, как Одри сбросила с себя брюки и осталась в белье. — Я так не хочу, чтобы ты пугалась. Но порой испуг спасителен. Архангел скользнул взглядом по ее телу. По безупречной коже — бархатной, нежной. По изгибам тела, напоминающим античную статую богини. А алые губы Одри были полуоткрыты… Он раскрылся перед ней. И она отчетливо увидела смесь его отчаяния и любви к ней. Одри провокационно стянула с себя трусики, расстегнула бюстгальтер. Завлекая и маня к большему. Микаэль поднялся и подошел к ней. Встал позади и положил руки ей на талию, ласково погладив ее тело. — Я научусь… — застенчиво пообещала Одри, чувствуя, как от горячих рук Микаэля расходится жар по всему телу. — Если ты мне покажешь. Микаэль прикоснулся губами к ее шее, нежно провел кончиками пальцев по плечу, лопаткам, спине и остановился на ягодицах. Последовал мягкий, плавный шлепок. Кожа на ягодице Одри расцвела нежным розовым цветом. Микаэль не дал ей опомниться: одной рукой прижал к своей груди, пальцами играя с возбужденным соском, а другой ― снова шлепнув, аккуратно, но уверенно. Одри вздрогнула и от неожиданности не сдержала прерывистый вздох. Погрузилась в последовавшие ласки. Она повернула к нему голову, ловя губами его дыхание, соединяясь с ним в его эмоциях. Микаэль не сдерживая себя больше, впился в них поцелуем. Горячие вздохи Одри распаляли его сильнее, разгонялт кровь, выпускали на свободу ― далеко в пространство ― злость на всех тех, кто хотел убить ее. И на себя тоже. За то, что ей пришлось испытать сегодня. Руки его плавно мяли ее бедра, ладони обжигали жаром. Потом пальцы сместились ей на лоно, спустились вниз, где было горячо. И, сорвав тихий стон, поднялись обратно ― на мягкий и уязвимый живот. Другая рука вернулась на попу. Еще шлепок сдержано пришелся на вторую ягодицу, заставив Одри тихо застонать. От его прикосновений сводило низ живота, нутро наливалось желанием и тяжестью. Она искала его губы в ответ и целовала, купаясь в тонком лимонном аромате. Отрешаясь от всего. От страха, вины, стянутости в груди. От чужого ужаса ― отпуская, исторгая его прочь из себя. Чувствуя, как он утекает вместе с прочим. И забывая про него. Микаэль ухватил ее за запястья и плавно потянул вверх. Одри замерла, чувствуя себя беззащитной, открытой, полностью подвластной ему. Глубоко вдохнув аромат ее тела, он глухо зарычал, чувствуя сильное возбуждение, болезненно давящее на ширинку брюк. Одри резко выдохнула. Ей казалось, что еще немного — и Микаэль поднимет ее в воздух одной рукой. По телу пробежала дрожь, от которой еще больше заныло и потяжелело между ног. Она почувствовала, как там становится влажно. — Ты хочешь меня, Одри? — мягко спросил Микаэль. — Очень… — выдохнула она. Изящные изгибы ее тела были покрыты мурашками. Одри привстала на носочки, чтобы поспевать за тянущей ее вверх рукой Микаэля. Он слегка прикусил ей шею и тут же поцеловал, чтобы утешить боль. Рука отпустила ее запястья, и Одри протянула к нему руки. Коснулась его одежд, пытаясь вспомнить, как он снимал их в прошлый раз. Где-то были шнурки, пряжки, скрытые пуговицы… Он отстранился, перехватив ее ладони. — Поласкай себя для меня, — попросил Микаэль, головой указав на кровать. Одри с тонким смущением улыбнулась, присела на покрывало. Слегка раздвинула ноги. Спустилась пальчиком вниз и принялась плавно массировать набухший клитор. А сама весело посматривала на Микаэля. Пробовал ли он такое действо прежде? Или у бессмертных другие игры? Любопытство подстегивало возбуждение. — Нравится на меня смотреть? — провокационно спросила она. — Да, — усмехнулся Микаэль. — Нравится, когда ты меня слушаешься. — Я обратила на это внимание еще в первый день, — ее улыбка стала шире. — Ты держался очень строго. До того момента, пока я не начала бессовестно тебя рассматривать. — Тогда ты специально меня провоцируешь, — усмехнулся архангел, внимательно глядя на движения девушки. — Разве это плохо? — ее зеленые глаза сверкнули. Пальцы очертили ореолу. Одри мягко коснулась соска и принялась небрежно прихватывать и массировать его. Сжала сильнее, сдавленно выдохнула. Она чувствовала, как архангел начинает терять голову. И ей это нравилось. Нравилось терять голову вместе с ним. Нравилось следить за его реакцией. Чувствовать, как отступает, растворяется вместе со всеми горестями реальность. И уже сложно было понять, кто с кем играет. Одри откинулась немного назад, выставляя вперед грудь и продолжая ласкать себя. Микаэль приблизился, положил руку ей на шею, заставляя смотреть ему в глаза. Он наслаждался этой игрой — тем, как Одри податлива и открыта перед ним. Его пальцы скользнули ниже, задевая грудь. Затем провел еще ниже, пока не дотронулся до руки, которой Одри ласкала себя между ног. Микаэль продолжил спускаться, пальцы его погрузились в ее влажное горячее лоно. Она глубоко выдохнула и выгнулась. Едва сдержала громкий стон, вовремя вспомнив, что соседи от них буквально напротив. И пачкая Микаэля своей влагой. Начала плавно двигаться на его пальцах, посматривая, насколько угадывает желания архангела. И наслаждаясь его ласками сама. — А ты можешь погладить меня перышками по спине? — игриво спросила Одри. — Понравилось в прошлый раз? — улыбнулся архангел. — Понравилось. Одри скромно потупила взор, пряча чертовщинку в глазах. Микаэль покачал головой и мягко надавил пальцем на особо чувствительное место, заставляя выгибаться, хотеть его еще сильнее. А затем глухо зарычал, убрал руку от лона и перевернул Одри на живот. Его ладонь легла ей на шею, пальцы скользнули в рот, и девушка ощутила собственный вкус на языке. Звякнула бляшка ремня — Микаэль торопливо стянул брюки, не заботясь о том, чтобы раздеваться совсем. Он плавно толкнулся внутрь, сразу проникая на всю длину, зажимая рукой ей рот, чтобы она не застонала слишком громко, а другой рукой сжал ее бедро. Сдавленно пискнув, она инстинктивно дернулась вперед и протяжно застонала ему в руку, когда он начал активно, с напором двигаться в ней. Руки ее распластались в стороны. Выгнувшись в спине, Одри приподняла немного попку, вжимаясь в Микаэля и подставляясь под его движения. Ощущение силы, его движений над ней и в ней — она погружалась в сладкое безумие с головой, наслаждаясь каждым его рывком, выбивавшим из нее тихие стоны. Микаэль переместил руку с бедра ей на спину, указательным пальцем очертил каждое звено позвоночника ― сначала вниз, а потом вверх, пока не коснулся волос девушки. Локоны падали на лицо Одри, и архангел собрал их в руку, заставляя ее запрокинуть голову назад. Он нагнулся, губами нашел ее губы, продолжая со страстью вколачиваться в податливое тело. Она заныла, не разрывая поцелуй — стенающе, с подрыком. Теряя голову от наслаждения. Больше не было ни страха, ни мысле — ничего. Одри погрузилась с головой в ощущения сладости — до самозабвения. Мягкая, уступчивая — будто глина под его руками. Микаэль положил свой палец ей на клитор, стимулируя удовольствие и сильнее распаляя. Эта игра доводила его до исступления — он двигался в Одри рвано, подчиняясь желанию и инстинктам. Он чувствовал, что она скоро достигнет пика, распаленная игрой и возбуждением. Микаэль и сам едва балансировал на грани, теряясь в ощущениях. Одри вздрогнула, сжав его внутри и ритмично задрожав в сладкой судороге, волнами разошедшейся по телу. И, закусив губу, выдохнула, зажав в себе крик. Тело пронзило от ног до головы, бедра онемели. А потом она расслабилась под ним, уронив грудь на покрывало. Микаэль не дал ей ни мгновения отдыха ― продолжил двигаться. С последним рывком он прижал девушку к груди, впиваясь в ее шею поцелуем. Ее пульсирующее лоно только усиливало наслаждение, выбивая мысли из головы. Движения внутри ее тело встречало блаженной немотой, в послевкусии расходясь по бедрам, ягодицам и пояснице теплыми волнами. Одри тяжело дышала. Обессиленная и умиротворенно счастливая. Микаэль вышел из нее, привел себя в порядок и, собрав ее одежду, осторожно начал одевать Одри. — Ложись, засыпай, — проговорил он негромко, когда она послушно подняла руки, чтобы архангел надел на нее кофту. — Мне нужно уйти, но я скоро вернусь. — Хорошо. Она мышкой забилась в уголок к стенке, наблюдая, как он поправляет одежду. Не хотелось двигаться. Расслабленность накатывала такая, что, казалось, нет сил даже пошевелить пальцами. Микаэль оставил на ее губах поцелуй, замер, словно ему физически было сложно оторваться от нее, оставить одну. — Моя нежная, — шепнул архангел тихо. И заставил себя выйти из комнаты. Одри лежала в полутьме, размышляя о произошедшем сегодня и вообще. Она понимала чувства, страхи Микаэля. Готова была помочь ему. Но не знала, как сказать, что он не сможет быть рядом все время. Хотя бы потому, что есть Лэйн и возложенная на него миссия по обеспечению ее безопасности и помощи в расшифровке Книги. Она думала о себе, возвращаясь к размышлениям о том, зачем ее вернули, создав Микаэлю столь непростую ситуацию. Или же они не знали про их чувства? Или… цель все же есть?..