Глава 77

Кира молча созерцала почти опустевший плац. И маленькие лужицы крови, оставшиеся после казни. Когда все успело так перемениться? Она еще помнила, как ненавидела бессмертных три года назад. Как пренебрежительно относилась к Анхее, Каину и Пилеону в отряде. Но… не могла представить, чтобы поступить так, как поступали здесь с ангелами и демонами. Это было за пределами ее понимания. Пусть сейчас они и смотрели спокойно на публичную казнь извергов, чего нельзя было вообразить до войны. Но не истязать, не заниматься изуверством… — Выспалась сегодня? — она вздрогнула от неожиданно раздавшегося рядом голоса. Кассиэль стоял чуть позади нее и смотрел на Непризнанную без улыбки. Он двигался бесшумно. Нормально различать чужую энергию Кира пока не научилась. И уже успела в полной мере оценить фантастическую способность демона неожиданно оказываться за спиной. — Не очень, — ответ был честный, но натянутый. — И крылья долго просохнуть не могли. Полночи пыталась уснуть в кресле. — Извини, — искренне проговорил демон. Кира удивленно уставилась на него. Чего-чего, а извинения она не ожидала. Большие зеленые глаза глядели на Кассиэля, в глубине их плескалось неверие, что демон искренен. И робкая надежда, что все же это действительно так. И только неуверенно пожала плечами в ответ: «Все в порядке…» — Кас, это действительно правда, что… здесь убивали бессмертных? — Да, — кивнул он. — И поэтому я решил, что нужно… Демон помедлил. Эта ночь была страшной. Одной из самых тяжелых за последнее время. Он посмотрел на девушку и положил руку на ее плечо. Наивная и такая юная, она не знала, насколько изощренны бывают люди и бессмертные. Не видела того, что видел Кас, и ему не хотелось бы допустить, чтобы она узнала. — Ты должна быть осторожной, — вкрадчиво проговорил демон, переместив ладонь с плеча на ее щеку. Он внимательно смотрел в ее глаза, пытаясь удостовериться, что Кира его слушает. — Кто-то хочет навредить нам. Взгляд ее стал еще более отстраненным и тревожным. Она словно не заметила ладони Кассиэля. — А в Оксфорде? — И там тоже. Кира плотно стиснула губы. А потом решилась задать очень важный для себя вопрос: — Генерал и Анна знали? — Нет, — покачал головой Кас. Он убрал ладонь с ее щеки. — Они не знали. Холодок после его горячей руки наконец отвлек ее. Кира внезапно ощутила недовольство, что он убрал руку. На фоне облегчения, что Дмитрий и Анна невиновны. Она подхватила его руку сама и сжала ее. Испытывая в глубине желание, чтобы он вернул ладонь обратно. По скулам пополз румянец. Кассиэль заметил ее смущение, то, как она порозовела, и тихо вздохнул. Он понял вдруг, что такая живая и яркая девушка, как Кира, могла испытать по отношению к нему влечение. Так бывало раньше. — Ты очень молода, — мягко проговорил демон. — Еще совсем ребенок. А мне не одна тысяча лет. Киру обожгли его слова. Она отпустила руку Кассиэля. Словно опять пыталась цепляться за призрачную тень. Но… в этот раз что-то было по-другому. Холодок оказался глубже. И была уже совершенно не та детская обида, что она испытала, когда Дмитрий взялся подсадить на нефтяной платформе Лэйн, а не ее. А нечто иное. — Ты еще совсем дитя, Кира, — Кассиэль говорил это и сам не верил в свои слова. Так… не должно быть. Это было другое. Но давать ей надежду было неправильно ― эгоистично с его стороны. — Ничего я не ребенок, — буркнула она. — Я уже взрослая. Даже сдохнуть успела. Сказала и вспыхнула алым цветом. С вызовом посматривая на демона. А Кассиэль внимательно смотрел в ответ без тени улыбки. — Ты умерла. Но это не сделало тебя взрослой, — возразил он мягко. — А что сделает? — вызова в голосе прибавилось. Он пожал плечами. — Чего ты хочешь, Кира? Она сама не знала, чего хочет. Чтобы… на нее перестали смотреть, как на ребенка? Или чего-то еще? Смущение накрыло ее с головой. Отвернувшись, она молча пошла к флигелю забрать вещи. Кассиэль проводил ее взглядом и тяжело вздохнул. Этот разговор должен был произойти рано или поздно. Вот только неожиданно для демона, он остался горьким осадком в душе. Он развернулся, и увидел, как Микаэль обнимает Одри. Та смотрела в пустоту, а архангел нежно гладил ее по голове. Кассиэль отвел взгляд. Одри молча смотрела в одну точку. Ее и саму убивали. И убивали на ее глазах, но это было что-то другое. Она никогда прежде не видела казни. Теоретически знала о ее существовании, но это всегда существовало где-то очень далеко от ее сознания. Пожалуй, до того разговора с Фелонией на борту катера. И вот сейчас она увидела своими глазами. И ощутила волну смертельного омерзительно липкого ужаса в последние секунды жизни этих… людей ли? Ужаса, напомнившего ей ее собственный ужас, испытанный дважды. В первый раз помощь пришла вовремя. Во второй — опоздала. Она слабо чувствовала, как ее обнимают крепкие теплые руки, обещавшие покой и безопасность. Одри прижалась к груди Микаэля, погрузившись в свои мысли. После покоя в Раю жизнь продолжала приземлять ее каждый час все больше и больше. — Ничего, Одри, я понимаю, — проговорил Микаэль, ласково гладя ее. — Это тяжело… но я понимаю. — Они… точно были виновны? — тихо спросила она. — В том, что сказал генерал. Микаэль прижал ее к себе еще сильнее и закрыл глаза. — Да. К сожалению. Он не позволял себе возвращаться мыслями обратно к тому, что увидел в лаборатории. Теперь Одри могла читать его эмоции. Чувствовать… И он не позволит ей увидеть этот кошмар. Одри плотнее перехватила его под спину. — Здесь столько боли. Столько… Господи Боже, неужели эта боль никогда не закончится? — Однажды, — уверенно проговори архангел. — Просто нужно потерпеть, Одри. Нужно пройти этот путь, каким бы он ни был. Нельзя терять веру и надежду. Микаэль нагнулся к девушке и заглянул в ее глаза: — «Но вот, я иду вперед — и нет Его, назад — и не нахожу Его; Но Он знает путь мой; пусть испытает меня, — выйду, как золото.» Одри в сомнении слушала Микаэля. Что-то было не так. Не вязалось с новым миром. — Микаэль. А во что ты сейчас веришь? Если Шепфы больше нет. — В предназначение, — проговорил он уверенно. — В пророчества. И, конечно, в нас. Иногда вера в то, что вместе мы сможем справиться, важнее всего. Одри прикрыла глаза, пытаясь понять. — Но больше никто не ответит на твои вопросы. Я помню, как Рафаил спрашивал с отчаянием. Когда вы еще не знали, что произошло. Кроме зла не осталось ничего. Что будет с миром потом? — Зло не всесильно. Иначе бы уже не осталось надежды, — возразил Микаэль. — Но пока мы боремся, добро есть. Пока есть ты, пока есть те, кто не допустит полного воцарения зла. Одри положила голову Микаэлю на грудь. — Его стало так много. Вся эта жуть, чудовища. Бесчеловечные опыты. И опять одержимые… Она нахмурилась. — Это временно, — проговорил Микаэль. — Мы в эпицентре событий. Именно нам выпало бороться с этим злом. Он снова провел пальцами по ее волосам. — Но… Это ведь значит, — неуверенно проговорила Одри. — Что не только люди творили это зверство. Демоны знали про эксперименты. И потворствовали им. Микаэль не был готов обсуждать это. Ему только предстояло выяснить правду, но он обещал себе, что будет с Одри всегда честен. — Кто-то играет против нас, это так, — согласился он. — И нам предстоит еще понять, кто именно. Она ощутила странное в его эмоциях. Недосказанность, скрытую, но жуткую опаску. И глубинный гнев, подобный адову пламени. Только ледяной. Подняла на него глаза. — Микаэль, ты точно говоришь мне все, что знаешь? Больше никаких секретов не будет? Он промолчал. — Я говорю не все. Но не могу поделиться тем, в чем сам пока не уверен, — нехотя признался архангел. Одри вздохнула. И просто покорно приняла реальность такой, какая она есть. На большее сил сейчас не было. — Но ведь ты мне скажешь, как только узнаешь наверняка? — выдохнула она последнее. — Как только это будет разумно, — пообещал он, приподняв за подбородок ее голову. — Одри, ты доверяешь мне? Микаэль очертил пальцем линию ее шеи и щеки. — Да, — ответила она, глядя на него своими серо-зелеными глазами. — Я тебе доверяю. — Спасибо, — проговорил архангел и поцеловал сначала одну ее руку, а потом и другую. — Идем. Нам нужно ехать.

***

Дмитрий поднялся к кабинету Кларка. За дверью слышалось негромкое бормотание. Глухой стук, звон упавших на пол… патронов?.. Слишком хорошо Ллойд понимал, что сейчас испытывает старый генерал, чтобы обмануться в догадке. Он дернул за ручку кабинета — та оказалась закрыта, и мужчина одним ударом плеча выбил дверь. Кларк стоял у стола в полной военной выправке и держал в руке револьвер. На полу около него лежали разбросанные патроны, которые тот, вероятно, уронил, когда заряжал оружие. Он не обернулся на вошедшего, а только поднял руку, приставив дуло к виску. — Генерал, нет! Дмитрий среагировал мгновенно. Схватив, не глядя, первое достаточно увесистое, что подвернулось под руку, он швырнул это, целясь Кларку в руку, чтобы отвести ее от виска. Тяжелая подставка для книг попала в кисть. Прогремел выстрел, и Кларк прорычал, роняя револьвер на пол. Пуля вошла в стену, оставив черную отметину на краске. — Какого дьявола ты творишь?! — крикнул Кларк, потирая ушибленное запястье. — Это ты какого дьявола творишь?! — рявкнул Дмитрий, подлетая ближе и ногой отбивая револьвер в дальний угол. — Попридержи язык, сынок! — проворчал Кларк, с яростью глядя на Ллойда. — Я тебя зеленым юнцом воспитывал! — А теперь на старости лет решил пустить себе пулю в лоб? И бросить их — таких же зеленых юнцов? У тебя почти две сотни человек в подчинении, — продолжал наседать Дмитрий. — Сука. Блять… Кларк резко подался вперед, на Дмитрия, словно готовясь атаковать. Но только замер, став напротив и едва не ткнув ему в лицо указательным пальцем. От Кларка пахло бурбоном и сигаретами. — Как мне с этим теперь жить?! Как людям в глаза смотреть? Не подумал? — хрипло выплюнул он. — Меня ни одна собака теперь… после такого… уважать не будет. — Тебя?! — гневно рубанул Дмитрий. — А мне тогда, значит, за тобой? Мне вот как в глаза смотреть? Если сейчас вскроется про моего отца?! Кира теперь крылатая. Кассиэль ее обучает — и получше моего. Микаэль Аньку мне с того света вытащил, потом глаза ей вылечил. А далее и меня оттуда же достал! А мой отец теперь, выходит, расчлененку этих крылатых курировал. Мне вот как теперь с этим?! — Ты не в ответе за отца, — прорычал Кларк. — Да и не знаем мы наверняка… Да, родные брат с сестрой. Но это не гарантирует, что он знал. Она далеко не дура. Умеет повернуть людей. Он сел в кресло и, поставив локти на колени, провел ладонями по ежику волос. — Я не говорил тебе это, потому что вы ― семья, — проговорил Кларк уже спокойнее. — Но она манипулятор. Ты же не идиот. Сам все видишь… Без вашей с Анной тетки бы уже давно пришел каюк… Но не такой же ценой! — Я за отца не в ответе… — согласился Дмитрий, тоже затихая. — А я в ответе, что у меня на «Адаме» бессмертные пропадают? В кабинет раскрылась дверь, на пороге показалась секретарь, привлеченная криками. — Выйдете! — повысил голос Ллойд — и Эмма выскочила из кабинета обратно, дверь закрылась. — Я в ответе, если, сука, у меня в Оксфорде через два дня такое же вскроется? Пара десятков трупов бессмертных. То, что я глаза закрывал, откуда у тетки наработки по оружию и лекарствам. В ответе? — Не кричи на Эмму, — проворчал Кларк. — Она совсем ребенок. Он похлопал руками по карманам, вытащил портсигар, закурил и передал Ллойду. Желтоватые его пальцы так сильно сжимали сигарету, что та почти крошилась. — За Донован? Нет, — продолжил Кларк, невольно соглашаясь с доводами Дмитрия. — Но у меня… надо было вмешаться. Этот сукин сын мне никогда не нравился. Ллойд закурил, остужая нервы. — Я не могу сказать, что отношения с ней хороши. Но она ― сестра нашего отца. И для нас с Анькой делала многое. И после смерти отца тоже. Мы ― семья. А теперь, выходит, мне ее вот также пристрелить надо. Если выяснится, что она руководила. — Не пори горячку, сынок, — грубовато прервал его Кларк. — Это я повредился умом. Ты-то молодой и не дурак… Надо понять, кто за этим стоит. Что, если Донован тоже… одержима? Дмитрий сделал глубокую затяжку. Выдохнул. — Микаэль с ней общался. И нихера. Нихера не нашел. Здесь вон сразу скорежило. Значит, она в своем уме. — Тем хуже ей, — проговорил Кларк. — Боюсь только то, что произошло у нас. Казнь… уже дойдет до нее. Как бы не сбежала. — Бежать особо некуда, — заметил Дмитрий. — Лабораторию за один день не вывезешь. Сейчас в Оксфорде, да и в Лондоне черт знает что творится. Кларк затушил окурок в переполненной пепельнице. — Тогда езжайте. И держи меня в курсе… я приду на помощь, когда будет нужно. Дмитрий кивнул. Опустил голову. И как-то поник. — Казнь… — протянул он. — Тоже… Больше грехов, чем на мне есть сейчас, уже вряд ли будет. Он поставил локти на стол, уперся в пальцы глазами. — У тебя есть сестра, — покачал головой старый генерал. — Ты нужен ей. Не только отряду и базе. Он встал и посмотрел на улицу. На плацу все еще остались кровавые подтеки, которые расплывались в луже. — Ты слишком молодой, конечно, для всего этого дерьма. Тридцать девять… Тридцать шесть тебе было, когда базу на себя взвалил. Людей. Всю эту сучью мерзость. Херово тебе пришлось ― тут ничего не скажешь. Но что делать… Так что вот тебе мой совет — помни не только о долге. Храни в себе что-то сокровенное. Помни о сестре, о том, что тебе нужно хранить ее. — Я и храню, — проговорил Дмитрий. — И не только ее теперь… Иначе мне больше незачем жить. Ради них. Кларк хмуро посмотрел на Дмитрия из-под бровей. — Не только ее? Дмитрий чуть повернул голову вбок. Лицо его смягчилось, расслабилось. — Не только… — И ты еще время находишь о грехах думать, дурак, — пробормотал Кларк. Он поднялся и распахнул Дмитрию объятия. — Прости меня… я решил пойти простым путем. Видимо, совсем спекся. — Вам еще рано, — выдохнул Дмитрий. — Кто будет командовать этими юнцами, если вас не будет? Дерьмо только нарастает. Нам нужно расшифровать Книгу. Найти все куски этой сраной головоломки. Надо выстоять, сука. Продержаться. А для этого нужны и вы тоже, генерал. Иначе все это пойдет по пизде. Человечества больше не будет. Мы должны жить. Чтобы выжили другие. Кларк хлопнул Дмитрия по плечам, а потом привлек в отеческие объятия. — Ну, будет… — пробормотал генерал. — Я согласен. Дмитрий неуверенно обнял его в ответ. Ему смутно не хватало этого порой. Слишком… резко все случилось. А теперь и вовсе пошло прахом. — Сообщи, если тебе что-то понадобится, — еще раз повторил Кларк. — И вот. Держи. Он достал свой портсигар и передал его Дмитрию. Ллойд усмехнулся. — Это же ваш памятный. Как я возьму? — Будет тебе памятный, — хмыкнул Кларк. — Должен же я как-то тебя отблагодарить. Дмитрий посмотрел на Кларка. И портсигар взял. Не стал возражать, чувствуя, что иначе обидит. — Спасибо. Он открыл его. Брови взметнулись вверх. На внутренней стороне крышки была выгравирована надпись: «Верному другу на память от И. Л.» — Мама… — приговорил Дмитрий. — Ирина была хорошей женщиной, — проговорил Кларк. — И воспитала хороших детей. Когда будешь доставать его, вспоминай об этом. В этот раз Дмитрий обнял старика сам. Крепко. — Обязательно.