Глава 78

С утра грузились быстро. Почти все вещи были собраны еще вечером. Оставались лишь личное и гигиена. Но это заняло от силы четверть часа. Одри рассеянно смотрела, как проводится финальная проверка транспорта перед отправкой. Из головы не шла картина казни. И обвинения, что были брошены казненным. В голове не укладывалось то, насколько можно превратиться в зверей, оставаясь в оболочке человеческого тела. Внимание ее привлек большой ворон, сидевший на невысокой изгороди, когда-то отделявшей палисадник флигеля. Птица, казалось, с интересом следила за погрузкой. А потом ворон повернул голову к Одри и каркнул. Она вздрогнула. Что-то эмоционально откликнулось на это гулкое «кра». Одри потянулась к нагрудному кармашку куртки. — Хочешь крекер? — спросила она. — Кра! — ворон повернул голову вбок, внимательно наблюдая, как человек протягивает ему пресное печенье. Одри обратила внимание на небольшую лавочку с облупившейся краской. Подошла, положила на доски печение и отошла назад. — Прости, больше ничего нет, — пожала она плечами. Ворон слетел на лавочку, подхватил клювом крекер. И Одри заметила у него на крыле белое пятно — несколько мелких белых перьев, прикрытых более крупными. — Кра! — А ты красивый, — слабо улыбнулась Одри. Черные бусины глаз смотрели на нее внимательно и цепко. Потом ворон раскинул широкие крылья и улетел куда-то за крышу, унося печенье. Проводив его взглядом, Одри пошла к машине. *** Обратная дорога была на удивление спокойной. Они преодолели расстояние до Дэри без проволочек. Это казалось даже странным, но вся команда наслаждались моментом затишья. Лэйн спала, неудобно положив под голову рюкзак, а Анна, облокотившись на нее, делала записи в блокноте. По сторонам мелькали хмурые поля и перелески, не спешившие остепеняться весенней зеленью. А болота, начав расцветать пару недель назад, словно замерли в своем пестром многообразии скромных неприхотливых растений. Колонна держала путь на Мидленд. И только к вечеру, выбрав для ночлега старый дом у дороги, они остановились. Три грузовика встали возле дома. Дмитрий, убедившись, что территория безопасна, отдал приказ становиться на ночлег. Лагерь ставили быстро и на редкость шумно — сорок с лишним человек и шестеро бессмертных работали слаженно, готовя место к ночевке. Вокруг дома образовался палаточный лагерь. Дмитрий распределял ночную вахту, наряды. Вечер шел своим чередом. Вскоре в лагере уже бойко горел костер, над которым на высоких ― в несколько метров ― шестах натянули навес от мелкого непрекращающегося дождя. Укутанная в спальный мешок, как в плед, у огня сидела Одри, погрузившись в чтение книжки, прихваченной с фермы, позволявшее хоть немного отвлечься от тяжелых мыслей после сегодняшнего утра и вчерашнего дня. — Нравится? — Микаэль вернулся с дежурства и, стряхнув мокрые крылья, в стороне, уселся рядом с ней. — Увлекательно, — ответила Одри. — Хотя местами и жутковато. Я бы сказала так, попадись мне эта книжка года четыре назад. Очень… тяжелое сложное время. И толпа людей с непроработанными комплексами. Она вздохнула, задумалась. — И ты помнишь всех этих людей? При дворе Филиппа Красивого? — Здесь много выдумок, — послышался веселый, насмешливый голос. За спинами Одри и Микаэля появился Давид. — Филипп Красивый не был красив. Зато я ― вполне. — Я не думал, что ты так быстро возвратишься, — ничуть не удивился архангел, оборачиваясь. Демон иронично скривился и развел руками. — Могу свалить еще погулять. Лет на сто. Если никто здесь не рад меня видеть. — Но я ждал тебя, — закончил свою мысль Микаэль, поднялся и пожал Давиду руку. — Это приятно слышать. Я тоже очень рад вам обоим. И я не с пустыми… — кивнул на стоявшие рядом с ним пакеты демон. — Наслаждайся, ведьмочка. — Давид! — радостно поднялась Одри, выпутываясь из спальника. — Я очень рада, что ты прилетел! Она тепло обняла его ― успевшего стать за ее время пребывания в «Астрее» почти братом. — Пожалуй, это лучшие слова за последние два дня, которые я слышал. Я тоже очень рад тебя видеть, ведьмочка. Ты — еще одно украшение этого унылого места. — Давид, — с укором сказала Одри. — Здесь все — очень приличные люди. Демон хохотнул. — Только дамы. И то не все. Ну, так что? Примеришь? — он пододвинул пакеты к Одри ближе. — Откуда ты это набрал? — скептически выгнула бровь она. — Какая разница? Главное, что они теперь здесь. Всецело в твоем распоряжении, — лучезарно улыбнулся Давид. — Давай. Жду с нетерпением, когда ты сразишь всех наповал своей ведьминской неотразимостью. Одри смотрела на него с улыбкой. Радуясь, что хоть что-то остается на своих местах. Например, бахвальство Давида ― вне сомнения самым неотразимым считавшего здесь себя. И, в общем, даже имея на это основания. Молодой, с огромными кожистыми крыльями, в элегантном темном костюме-двойке, опасно красивый даже для демона. С коварной улыбкой и лукавыми голубыми глазами. Микаэль с удовольствием смотрел, как Одри разбирает пакеты. — Там где-то кофе, — предупредил Давид, пропихнув в карманы брюк руки. Он выглядел так, словно только что прогулялся по Беверли-хиллс. — А это для Лэйн и Анны. Кивнул на набитую доверху косметичку с брендовым лого. — Чтобы не обижались, — усмехнулся Давид и откинул назад волосы со лба. Микаэль оставил Одри с обновками, а сам отвел демона в сторону. Дело не требовало отлагательств. А порисоваться тот еще успеет. — Есть информация? Давид укоризненно оскалился. Микаэль был верен себе. — Конечно, есть. Впрочем, ты прав, я бы мог прилететь и исключительно ради подарков для дам. Но я помню, о чем ты просил, и постарался все сделать в наилучшем виде. А ты вот так прямо с порога намерен завести разговор о делах? Давид вдруг оглянулся, ощутив на себе тяжëлый взгляд. С порога на него, скрестив на груди руки, смотрел Дмитрий. Демон помахал ему рукой. — Да, радостных лиц здесь немного, — заметил он. — У нас не так много хороших новостей, — сказал Микаэль. — Поэтому не жди теплого приема. Он размышлял, стоит ли сейчас подойти к генералу, но решил, что сначала им с демоном нужно пообщаться наедине. — И, боюсь, время не терпит. С каждым днем ситуация на Земле все хуже. — На Небесах ситуация не лучше, уверяю тебя, — пожал плечами Давид. — Просвета впереди не видно. У меня тоже много новостей. И тоже не скажу, что радостных. Но начнем с того, о чем ты просил. Давид жестом пригласил Микаэля пройтись, чтобы их разговор не стал достоянием общественности. — Итак, — начал он, отходя на приличное расстояние. — Что касается Пилеона. В целом, ничего примечательного. Молодчик с Дальних Земель, из фермерской семьи. В прошлом у него было две сестры, родители. Но после войны с Матерью и Всадниками не осталось никого и ничего. Сам он перед войной некоторое время пребывал в Школе. Пытался реализовать свой дар, но особых успехов не достиг. Чтобы реализовать чистую энергию, нужно иметь железную задницу и терпение. Примерно как у тебя. Но он предпочитал кутить с дружками. Прискорбно. Но бывает. Пострадал от энергии Матери Вселенной. На Землю попал уже после ее развоплощения. Когда лишился родных. Да так и остался, прицепившись к отряду этого генерала ради сыворотки. Таких калек теперь хватает на Небесах и в Аду. Но смертные как-то смогли найти лекарство. С непостоянным действием. Так что теперь парень здесь вместо цепного пса и лошади. — Понятно, — кивнул Микаэль. Он и предполагал, что Пилеон будет кем-то вроде обычного бессмертного, оказавшегося не в то время, не в том месте. — Анхея? Давид помедлил несколько дольше той паузы, что требуется на то, чтобы собрать мысли и переключиться на другой контекст. — Анхея… ― голос его стал мягче. ― Родилась в Столице. Из простых. Росла с матерью. Отец пропал из ее жизни рано — просто исчез. Мать растила ее одна. Была обычной исправной служакой в Цитадели. Века в одной незавидной должности, без шанса вырасти, исполнительная. Потом Анхея пошла в Школу. Вела себя прилично, старательно, училась хорошо, с плохими демонами не гуляла, в вагончике была редким гостем. Но… Надо обладать чем-то большим, нежели ее усидчивость и исполнительность, чтобы пробить путь наверх. А потом, в войну, ее матушку отправили вместе со всеми на битву, где она погибла в первые же часы. Анхею же зацепило энергией, когда мир начал рушиться. Рана не зажила. Потому она тоже здесь ради лекарства. Давид помял зубами губы. ― Все же интересно, как люди смогли сделать то, что не сделали наши целители… — Как Донован смогла разработать лекарство, мы уже узнали, — проговорил Микаэль, скривив губы. — Все пропавшие бессмертные… Он замолчал, размышляя о десятках погибших ангелов и демонов. Война… раны… никто не заслуживал такой смерти. И Донован поплатиться за все, если их подозрения подтвердятся. Насмешливая улыбка сползла с лица Давида. Он слишком хорошо научился понимать своего бывшего начальника. И слишком хорошо умел сопоставлять факты. — Они… Смертные ставили опыты? На нас?! На тех, кто попадал к ним в руки? — Да, — проговорил Микаэль. — И, судя по тому, что мы узнали, Анхее и Пилеону повезло оказаться в отряде Дмитрия. Останься они на базе, их ждала бы такая же участь. Лицо Давида исказилось гневом. А потом проступили черты иной, второй его ипостаси — скулы подернулись черно-красноватой кожей, заострились уши, вышли острые зубы, стали красными глаза. — Мы точно хотим их спасти? — в голосе послышался нелюдской низкий инфернальный рокот. — За действиями людей стоит кто-то бессмертный, — добавил Микаэль. — Этот же вопрос можно адресовать и к нам. Мы должны остановить и людей, и этих бессмертных… — Ар-архр… — глухо прорычал демон и взял себя в руки, возвращая себе вид миловидного парня. — Бессмертный? Ты уверен? С чего ты вообще так решил? — Потому что тот, кто занимался препарированием ангелов и демонов на базе в Уэльсе, был одержим, — признался Микаэль. — И подселенец успел скрыться до того, как выдал имя своего хозяина. Лицо Давида скривилось в гримасе отвращения. — Нет… опять? Жаль, меня там не было. Я бы стряс с него все, что тот знает. Допрашивал наверняка Кассиэль. Неуч. Микаэль усмехнулся. — Ну, разумеется, у тебя бы вышло лучше. Вот только ты прячешься, — взгляд архангела стал холоднее. Спесь с Давида слетела единым махом. Он подтянул вверх плечи. — Я не просто так прячусь, Микаэль. Я уже говорил тебе. Это правда мучительное состояние. Он помолчал, массируя подбородок. ― То, что вы выявили — подлинный признак того, что там есть кто-то из высоких наших… Потому что мелочь на такое не способна. Хозяин демонов-подселенцев — это серьезно. И он не просто так в игре. — Тогда не осуждай, — покачал головой Микаэль. — Мы все делаем то, что должны. То, что можем. Он посмотрел на небо, утопающее во тьме. За тучами не было видно неба — лишь темнота, постепенно поглощавшая мир. — Что ты узнал про Каина? Давид смотрел на него насупленно, с прищуром. Его задевали слова прежнего начальника, успевшего стать другом. Но он постарался вернуться к утерянной нити. — А вот с ним интереснее. Он постарше. Ненамного. Но… его жизнь разительно отличается от жизни обычного молодого бессмертного. Обо все по порядку… Он из семьи малозначимых ангелов, живших на нижних уровнях Небес. Почти изгоев. У него есть брат. Во всяком случае, был. Авель. Близнец, но не двойняшка. Их родители умерли спустя несколько десятилетий после их рождения. И братья разделились. Авель закономерно предпочел Небеса. А вот Каин… выбрал жизнь на Земле. И провел здесь больше времени, чем подавляющее большинство бессмертных. Но вот старел мало. Не знаю, почему. О жизни Небес знает немного. В Школе не учился. Ничего не могу сказать, насколько он общался с братом. Но… Авеля никто не видел уже больше двух лет. Он пережил войну. Но потом исчез без следа. А Каин продолжает жить на Земле. Потому сведений о нем крайне мало. — А вот это… уже интересно, — проговорил Микаэль. — И странно. Он явно сильнее любого обычного ангела… — Определенно, — кивнул Давид. — Его энергия велика. Он мог бы легко добиться положения в Цитадели. Но почему-то предпочел не оставаться на Небесах. Порыв ветра взметнул сухую траву у них под ногами. Дождь продолжал моросить с тем же муторным постоянством. — Сам можешь что-то сказать про него еще? ― спросил Давид. ― В конце концов, ты видишь его каждый день. — Он скрытный, — отозвался Микаэль задумчиво. — Но у него есть несколько особенностей, которые не вяжутся до конца с твоим докладом. Каин многокрылый. Три пары… великая редкость, не так ли? И невероятная сила, которая поражает даже опытных бессмертных. Такой не мог родиться у обычной пары ангелов. Давид медленно осмысливал слова Микаэля. Привлекая все свои знания, полученные при изучении необходимого для законника. И лицо его постепенно вытягивалось. — Он многокрылый? Ты уверен? —Да, — кивнул Микаэль. — Поэтому твоя история о нем теперь совсем не сходится. Обычная семья? Едва ли… И это очередная тайна, которая меня терзает… Все слишком… слишком запутано. Почему он сам пришел к отряду? Анхея и Пилеон рассказывали, что им пришлось гасить его энергию, с которой он не мог совладать сам. Давид нервно тер и мял пальцами губы. А потом начал издалека. — Микаэль, ты ведь знаешь, многокрылость — атрибут ангельского статуса. У херувимов — четыре. Шесть — у серафимов. А он — точно не серафим. И вот это меня в высшей степени интересует. Его нестабильная, но огромная сила. А теперь, как ты говоришь, шестикрылость. Ангелы рождаются с двумя. Все. Он сделал паузу, собираясь, похоже, что-то добавить. — Есть один вариант, который подходит под это описание. Но, если правда то, о чем я подумал, — Давид покачал головой. — У нас наверху полетят чьи-то крылья. — Ожидаемо, — спокойно кивнул Микаэль. Ровно та же мысль крутилась в его голове уже не первый день. Сложить два и два могли все, но найти первопричину получится лишь, если вскрыть архив. И даже если они доберутся до данных, это не гарантирует, что они докопаются до правды. Но хотя бы смогут сопоставить факты. — То, что приходит на ум — нефилим, ― продолжил архангел. ― И меня бы не сильно беспокоило это. Но его присутствие в отряде уже странно. Как он вышел на Книгу? Он вернул ее Лэйн. Как попал в отряд, который должен был отправиться именно к месту разлома базы «Сибирь»? Он словно бы знал наперед, что криптограф будет там. Микаэль слегка качнулся на носках, разминаясь, и повел плечами. Весь его вид говорил о покое и расслабленности — архангел научился скрывать эмоции за слоями масок. Не демонстрировать чувства, не давать никому оружие против себя… Если он пойдет сейчас на проникновение в архивы — сам подаст палачу топор в руки. — Я не верю в совпадения. И больше никогда не поверю, Давид, — сказал он, обернувшись к демону. — Последней каплей стало осознание, что вернулись последователи Малека. Я нашел труп с меткой. Давид потрясенно вытаращился на Микаэля. — Ты что?! Еще один труп с клеймом зверя? Это… Это невозможно! Какая-то ошибка. Мы решили это три года назад. И увы, слишком великой ценой. — Вероятно, не решили, — покачал головой Микаэль. — И это меня… пугает. Я, признаться, в ярости. Давид глядел на друга с искренним пониманием и сожалением. — Догадываюсь. Одри… Знает? — Нет, — жестко ответил архангел. — И я не намерен ей рассказывать. — Ты же понимаешь, что однажды она узнает. Она всегда все узнавала, что хотела. Порой вопреки здравому смыслу и самосохранению. Микаэль тяжело вздохнул и коротко кивнул, соглашаясь. — Да, это так, — проговорил он. — Но пока что… пока мы не будем рассказывать ей. Одри нужно время, чтобы хотя бы немного адаптироваться. Ей сложно и без этого. Давид поджал губы и согласно кивнул. — К слову, раз уж мы вспомнили про нефилимов… Прости, возможно, я лезу не в своë дело, но. Ты и Одри… Он не договорил, но намек был более чем прозрачен. Впервые за много лет выдержка Микаэля дала трещину от обычного вопроса. — Что?.. — протянул он. — Почему ты вообще… Давид, это тебя вообще не должно волновать. — Прости, — искренне сказал Давид. — Мозги юриста не исправить. Я слишком хорошо знаю последствия. — Как тебе вообще это пришло в голову, — проговорил Микаэль. Но мысль… мысль все равно зацепилась за подкорку. Что если Одри забеременеет? Что тогда?.. — Ты знаешь, — Давид будто подбирал слова. — У нас есть реестр нефилимов и тифлингов. Когда смертная рожает от бессмертного — это всегда непросто. И если от простого ангела, а тем более демона ― еще куда ни шло, то… От более высоких чинов — уже сложно. Смертная не сможет дать младенцу стабильную и обыденную суть ангела или демона. Она скопирует отца. Почти полностью. Бессмертная суть возобладает. Будет рождëн бессмертный. Унаследовав силу отца. Нестабильный в большей или в меньшей степени. Именно поэтому у этого Каина шесть крыльев. Давид перевел дух. — Но худшее в другом. Отец обязан сообщить про нефилима. Коль скоро уж так случилось. Даже рискуя лишиться крыльев. Потому что нефилимы опасны. И для себя, и для окружающих. Некоторых можно научить владеть собой. Но не всех. Кого-то погружают в тысячелетний сон. Самых опасных и сильных… нередко умерщвляют. И их всегда отбирают у матерей. Потому что смертная не сможет благополучно в земных условиях растить и воспитывать бессмертного. И скрывать его суть от окружающих. — Я бы не стал искать Каина и его брата в официальных списках… — задумчиво протянул Микаэль. — Нет, Давид. Я сильно сомневаюсь, что его внесли в реестр. Он снова смотрел в темноту и думал. — Но такое событие не может пройти без следа. Я бы искал информацию, которая бы указывала на рождение нефилима. Нужно смотреть на круги на воде, а не на сам камень, вызвавший их. — Его там нет, — согласился Давид. — Иначе бы я нашел эту информацию. Ни его, ни Авеля. Их отец скрыл факт их рождения. Раз это серафим… Он опасался за свою карьеру. Разжалование. Лишение крыльев. За нарушение закона. Но все же позаботился о них в какой-то мере. Пристроил в семью. Не удивлюсь, если он каким-то образом присматривает за Каином и в курсе того, что с ним происходит. — Это вероятно, — согласился Микаэль. — Итак. Серафимы не так часто покидают Небеса. И по косвенным уликам можно найти ниточку, чтобы выйти на его отца или мать. Поищешь? Но гораздо важнее другое. Нам нужно найти предателя. Того, кто манипулирует всеми. Это еще одно большое дело. Давид задумался. — Ему порядка семи столетий. В те времена Небеса пытались предотвратить наметившийся Апокалипсис. Люди дали маху. Пытались применить Книгу Апокалипсиса, не расшифровав ее ― лишь по зарисовкам в ней. В результате… Даже серафимам пришлось запачкать их крылышки и поразгребать дерьмо. Но, похоже, наворотили они в итоге не меньше. — Я знаю. Среди этих бессмертных был я, — проговорил Микаэль. — И возглавлял отряд Эрагон. Он поднял на демона глаза. — Я даже произносить это не хочу, — многозначительно протянул Микаэль. — Потому что такое обвинение — не шутка. — Воу… — Давид некоторое время смотрел на Микаэля. — Честно говоря… Нет. Не могу сейчас комментировать. Но это полнейшее дерьмо, если предположить, что… Все же на Земле были и другие серафимы тоже. Проблема в том, что подробности похоронены в закрытом архиве Совета. При всех моих умениях и связях… Без разрешения Совета мы туда доступ не получим. — И это я знаю тоже, — спокойно, словно решение, принятое им несколько дней назад, было легким, сказал Микаэль. И каждое слово, произносимое им сейчас, было гвоздем, забиваемым в его собственную крышку гроба. — И знаю, что меня ждет, когда Совет все выяснит. Но нам необходима эта информация. И я не могу доверять никому… даже советникам. Потому что некто на самом верху играет с нами. Давид настороженно ловил каждое слово. И не хотел принимать смутные возникающие догадки. — Ты о чем? Что конкретно ты задумал? — Ты должен получить доступ в Архив, — сказал Микаэль. — Устроить это, чтобы выяснить все необходимое. Давид нахмурился. — Верно ли я услышал. Микаэль. Ты… хочешь за спиной Совета взять информацию из архива? — Именно. Давид мгновенно оценил масштабы того, что затевал архангел. — Микаэль, ты хорошо подумал? Ты знаешь, о чем просишь? Это даже не то, что ты просто самолично вломишься в архивы Совета. За это бы пожурили бы, да отпустили, учитывая твой авторитет. Но… Чтобы все устроить, как ты сказал, мне придется совершить подложное. Нужен твой слепок доверения, выданный тебе лично Советом. Взяв его, я смогу сделать ключ к архивам. И туда можно будет войти. Но это значит, что ты дашь свой доступ стороннему демону с сомнительной репутацией и неоднозначным прошлым. Это измена, Микаэль. Измена присяге Стража Небес. И я не смогу тебя отмазать. Тебя накажут, если все вскроется. Это эшафот. А в случае, если тебе сохранят жизнь — бичевание и сотни лет заключения, с разжалованием, лишением всего. Давид качал головой, призывая друга еще раз подумать. Микаэль положил руку на плечо демона. — Мне ли не знать этого. Но… Давид, на одной чаше весов моя жизнь. На другой — надежда на победу. Мой выбор очевиден. — Микаэль, твои тысячи лет безупречной службы… — предпринял последнюю попытку демон. — Потерять все в единый миг… Архангел нахмурился. — У тебя есть альтернативный вариант? — Я не знаю, — честно ответил Давид. — Я не изучал такой вопрос. Но я не хочу этого. Ты… ты мой друг. И теперь ты не один. Что будет с Одри? Она не переживет, если тебя казнят. И только это возражение было единственным, что останавливало Микаэля. Возражение, которое он не мог откинуть в сторону, потому что Давид был прав — архангел больше не принадлежал себе. Он должен был думать об Одри. Но если сейчас он не предпримет серьезных шагов, то их общее будущее будет слишком скоротечным. — Если мы ничего не сделаем, то Малек доберется до нее однажды. Не Малек, так другой. Кто-то всегда будет ждать ее смерти. Я должен это предотвратить. Давид отступил. Он слишком хорошо знал архангела, чтобы понимать — решение пересмотрено не будет. И всю ответственность Микаэль, как и прежде, берет на себя. — Хорошо, — упавшим голосом сказал Давид. — Я постараюсь сделать все предельно аккуратно. Но гарантий дать не могу. И, конечно же, я постараюсь поискать признаки рождения нефилимов на Земле семь столетий назад. И прикинуть, кто может вести двойную игру и предать Небеса. — Давид, я понимаю твои возражения, — проговорил Микаэль еще более уверенно. — Но прятаться поздно. Время пришло. Демон вздрогнул. Даже если Микаэль сейчас имел ввиду себя, слова архангела зацепили его. — Может быть ты и прав, — сказал Давид. Развернувшись в профиль, он стоял и смотрел в уже сгустившиеся сумерки. Принимая внутри себя какое-то очень важное решение. — Тебя это не коснется. Я возьму все на себя, — проговорил Микаэль через некоторое время. — И… спасибо тебе. Одри чувствует себя неуверенно из-за того, что не закрепилась в этом мире. Ей важно принадлежать ему. Материальные вещи помогут создать эту связь. Давид усмехнулся. — Полагаю, пришло время мне тоже уже что-то начать брать на себя. Так что… Нет. Не хочу об этом думать, но. Если вдруг что. Я присмотрю за ней. Обещаю. Насколько смогу. Надеюсь, ты позаботишься о том, чтобы она обрела хоть какое-то прибежище, прежде чем окунешься в омут, который может стоить тебе головы. — Спасибо, — кивнул Микаэль благодарно. Он положил руку на плечо демона и сжал его. — Я сделаю все, чтобы не пришлось прибегать к этому… но если что-то случится, у Одри будет место, где она сможет пребывать в безопасности. Накрыв его руку своей и сжав ее в ответ, Давид проворчал: — Уж постарайся. Ведьмочка заслуживает каждый день быть красивой и счастливой. Он оглянулся в сторону лагеря. Одри и пакетов у костра не было. — Надеюсь, она прямо сейчас этим занимается, — ответил Микаэль с улыбкой. Он потер глаза, пытаясь сфокусироваться на оставшихся делах, и добавил: — И вот еще кое что… Эта просьба куда проще. Нужно найти Эрагона, Велиара или Вельзевула. Передай им… Микаэль вздохнул. — Передай ему, что пророчество сбывается. Что нужно помочь людям найти остальные артефакты. Это необходимо для спасения мира. Давид медленно кивнул. — Да уж… это правда видится гораздо более простой задачей. Впрочем, Вельзевул… к нему я не сунусь. Но Эрагона или Велиара найду. Микаэль коротко кивнул. Принятое решение больше не тяготило его. Так случалось с ним всегда — время, пока он раздумывал и взвешивал решение, было мучительным и тягостным. Зато стоило ему принять выбор, как ситуация отпускала, и он мог перестать обременять себя. Путь предопределен, и теперь оставалось уповать на собственные силы и веру во Всевышнего.