Глава 79

Когда Микаэль и Давид отошли в сторону поговорить о делах, Одри еще раз посмотрела на сумки. «Давид сказал, что там для Лэйн и Анны тоже есть подарки. И кофе. Надо бы отнести…» Она подхватила пакеты и пошла в дом. — Лэйн! Анна! Идите сюда! Давид прилетел. Столько вещей принес. Давайте посмотрим! Анна, всегда готовая к плохим новостям, дернула Лэйн, уткнувшуюся в записи и поманила за собой. Девушки не успели выйти из комнаты, как на пороге оказалась Одри, увешанная пакетами, словно только вернулась из магазинов. — Это… откуда?! — Давид, — хитрой искрой сверкнули глаза Одри. — Опять за старое. Принес вещи, наряды. Косметику. Там большая косметичка — сказал, что для вас. И кофе принес настоящий. Как и в «Астрее», она не знала, откуда все эти вещи. Но сейчас делясь нарядами, словно снимала часть тяжести от этого неизведанного со своей души. — Давайте, наверное, к вам в комнату? Или куда-то. Кажется, там много костюмов. Померить. — Господи, дай ему здоровья, счастья, жену хорошую и детей побольше, — проговорила Анна, обнимая пакет Yves Saint Laurent и устремляясь вглубь дома так, словно у нее самой за спиной выросли крылья. — Одри, это уголок красоты в насквозь прогнившем мире. Она влетела в хозяйскую комнату, предусмотрительно перевернула покрывало на более чистую сторону и благоговейно начала выкладывать вещи на него — почти забытые за время войны прелести мирной жизни. — Господи, если я была плохой девочкой, прости меня… я больше не буду… обещаю… но может быть только чуть-чуть… изредка… спасибо… — прошептала Анна, обнимая кучу маленьких коробочек с кремами и масками. Одри с интересом полезла в пакет с костюмами. И вытащила жемчужно-голубое платье, прикинула на себя. — Боже, у меня было в «Астрее» почти такое же. Раскрыв створку шкафа, она принялась переодеваться. Платье было на утепленной подкладке, рассчитанное на раннюю лондонскую весну. Вышла обратно к Анне и Лэйн. — Выглядишь отпад, — нюхая духи и намазывая крем на лицо, пробормотала Анна. — Есть ли большее счастье? — Это же ретро, — ошеломленно прошептала Лэйн, доставая платье из пакета. — Милая, это же стоит… это же просто… Она подняла глаза на Одри. — Он ограбил Метрополитен-музей? Это платье точная копия «Юноны»? Он о чем думал? Она приложила платье к себе и покраснела, подумав о том, как она мечтала однажды примерить его. Когда-то очень давно. В другой жизни. — Тебе тоже очень идет это платье. Наденешь? — спросила Одри. Ей было приятно, что пусть подарки и не от нее самой, но им сейчас радовались люди, что тепло отнеслись к ней, дали приют в этом новом страшном мире. — Это Давид. Он хорошо разбирается в моде. Может раздобыть, что угодно. Только аккуратнее. Он все же демон. Вдруг попросит что-то взамен?.. Одри полезла в сумки дальше и вытащила комплект кружевного нижнего белья нежно-кремового цвета. — О, это же Victoria's Secret, — почти плача, проговорила Анна, глядя на Одри. — Надевай это. Сейчас же! Мои глаза алкают видеть красоту! — Часть этого даже нельзя носить, — заметила Лэйн, все еще никак не решаясь отложить платье платье в сторону. Прикоснуться к чему-то такому в том виде, в каком оно было задумано, ― это было… за гранью. — Лэйн, это просто платье. Часть прекрасного в мире, где красота просто исчезла как класс, — проговорила Анна, водя по щеке пушистой кисточкой. — Перед началом Апокалипсиса я нашла платье Dolce&Gabbana 98-го года на E-bay. Она снова с удовольствием вдохнула запах духов из открытого флакона и прикрыла глаза. — Это великолепное платье, девочки, — продолжила она. — В цветы. На тонких бретельках… оно не успело прийти. Где-то потерялось среди этого хаоса. На глазах девушки заблестели слезы. — Так хочется быть красивой. — Тогда разбирайте, что нравится, — предложила Одри. — Тут так много всего. Давид притащил половину склада бутика, похоже. Подумав, она пошла применять белье. Оно село идеально. Одри всегда поражало, как Давид ухитряется подбирать размер настолько точно. — Ты видела это? — Анна показала Лэйн кофту, расширую бусинами под скелет. — Это Schiaparelli. Это демон вытащил последнюю коллекцию из рук дизайнеров! — Ты скучаешь по моде? — улыбнулась Лэйн, с любовью глядя на Анну. — Если бы я только могла вернуться в прошлое и забрать то платье, — с чувством ответила та, прикрыв глаза. — Я копила на него деньги. Помню, как рассматривала его фото на показе 98-го года. Его представляла Клаудия Шиффер… Как она была прекрасна. Лэйн погладила Анну по плечу. — Когда ты сможешь померить Dior? — спросила у нее Ллойд, кивая на платье. — Никогда, очевидно, — прошептала Лэйн. — Давай, — Анна легко толкнула ее в бок. — Иначе это сделаю я. Лэйн поднялась и начала без стеснения стягивать штаны и кофту. — Я скучаю по времени, когда можно было сделать депиляцию, — со смущением призналась Лэйн, глядя на свое тело. Спортивное белье, предусмотренное военным уставом мало напоминало то, что пошла примерять Одри. — Но ведь красота не в том, что ты можешь сделать с собой, — резонно заметила Анна, поднявшись с постели и встряхивая платье с благоговейным восхищением. — А в том, что у тебя внутри. Лэйн закатила глаза. — Печень и почки? — Дура, — привычно буркнула Анна. — Переступай… — Анна помогла ей натянуть платье. — Сейчас попробую застегнуть… Живот втяни! Господи, в пятидесятые женщины питались святым духом?! Ты же и без этого тощая. Анна отошла в сторону, глядя на Лэйн. — Принцесса… Нет. Королевна. — Что? — не поняла Лэйн. — Выглядишь просто ошеломительно, — рассмеялась Анна. Но в этот момент вышла Одри. Высокая, хорошо сложенная, с округлыми крепкими бедрами, подтянутым телом, в меру пухлой грудью, сейчас собранной и приподнятой бельем, она стояла слегка смущенная, красуясь в кружевном комплекте. Очень нежном и волнующем. — Ну, как? Ничего? — Ты шутишь, детка?! — присвистнула Анна, глядя на девушку. — О, ну, теперь я многое понимаю. — Микаэль явно знает, чего хочет, — проговорила Лэйн, глядя на соблазнительную фигуру Одри. — У-ля-ля! Одри вытащила из того же пакета кружевную комбинацию и халатик по середину бедра. Накинула на себя, затягивая на поясе узелок. — Я порой как-то даже не думаю о том, кто он. В «Астрее» они все круглыми сутками скрывали крылья. И я долгое время не знала, кто они на самом деле. Микаэль… Я полюбила сначала человека. И только потом узнала, что он архангел. — И как он признался тебе? — спросила Анна, размазывая по рукам крем и с жадностью вдыхая его аромат. Одри погрустнела. — Обстоятельства сложились сами. Я сдуру поехала в гости к старой подруге Рут черт знает куда. И там… оказалась ловушка культистов. Меня едва не убили. Но Рафаил пришел за мной и спас. Его свет пожег и ослепил сотни людей в той деревне. А я увидела его во всей славе. Он унес меня оттуда. И стер память. Но потом я вспомнила обратно. И сама задала вопрос Микаэлю, ангел ли он тоже. И Мик ответил, что он — архангел. — И после этого он сказал тебе, что любит? — уточнила Анна. — Не… не сразу, — ответила Одри. — Но в тот раз я впервые увидела его с крыльями. Он показал их. Я подумала, что не видела в жизни ничего прекраснее. Словно ожили строки священных книг, которые я читала и заучивала в детстве. Анна улыбнулась. — Ты очень романтичная, — заметила она. — И, думаю, сама к этому моменту была влюблена. — Я? — щеки Одри тронуло румянцем. — Да. Пожалуй. Его невозможно было не полюбить. А по поводу романтики — не знаю. Я выбрала себе очень прагматичную специализацию. Вернее, мне порекомендовали выбрать — когда в последний год в приюте приходил специалист по профориентации. Она была очень настойчива. И я подумала, что для такой, как я, это не самая плохая специальность — психиатрия. Анна завались на кровать, задумчиво играя в руках с флаконов духов. Она внимательно смотрела на Одри, пытаясь представить себя на ее месте. И не могла. — Что значит «для такой как ты»? Одри отстраненно посмотрела в сторону. — Я росла в секте. Мой отец был пастором в общине. Когда мне было одиннадцать лет, он… В общем, это было массовое самоубийство. Нам велели выпить странную воду из стаканчиков. И я все никак не могла взять у мамы стакан… А потом ворвался спецназ. Но… Из всей общины осталась жива только я. В стаканах был яд. Меня отправили в детский дом. И все знали, что я из секты. У меня не было друзей. Со мной почти никто не общался. Я была очень замкнутой. И много лет работала над комплексами. Но не смогла справиться со всеми до конца. И мне объяснили, что раз мне помогли, я тоже должна стать специалистом и помогать. Я и пошла. — Звучит очень плохо, — честно сказала Анна. Она посмотрела на Лэйн. — Вы обе как будто вообще остались без детства. — У меня было детство, — возразила Лэйн, роясь в пакете с едой. — Как скажешь, — усмехнулась Анна и снова повернулась к Одри. — Но все хорошо, что хорошо кончается? В итоге вы вместе. Ну и сейчас ты очевидно пойдешь в роскошном белье удивлять его своей красотой. Одри хитро улыбнулась. — Надеюсь, ему понравится. Она надела поверх белья голубое платье, что отложила себе в самом начале. — А мы, я думаю, проведем бьюти-вечер, — протянула Анна, заваливаясь на кровать и снова загребая косметику в объятия руками, как ковшом. — Мы с этими малышками теперь не расстанемся. — Ох, это… лучшее, что может произойти, — садясь рядом с Анной прямо в платье и берцах, выглядывающих из-под него, сказала Лэйн. Она достала из пакета коробку бельгийского шоколада, открыла ее, вдохнув полной грудью. — Я буду делать маску, сидеть в легендарном платье Dior и есть конфеты. — Надо Киру с Анхеей позвать, — предложила Одри. — Может, им тоже что-то понравится. А кофе… Сварим и на нас, и на мужчин. Думаю, им тоже нужно… поддержать свои силы… — Я отсюда никуда не выйду в ближайшие несколько часов, — ответила Анна, с особым удовольствием вскрывая коробочки флаконов. — Позовешь девчонок, Одри? — попросила Лэйн. — Я в таком виде никуда не пойду… но и снять его не могу. Это почти что богохульство. — Ладно, позову, — улыбнулась Одри и пошла на улицу искать бессмертных. Кира помогала натягивать высокий тент над лагерем, чтобы хоть немного дать сухого пространства под бесконечным дождем. И настроение ее хорошим не было. Одри вышла на крыльцо дома, заметила ее. — Кира! Пойдем к нам! Микаэль обернулся на голос Одри, и ошеломленно замер. Тонкая струящаяся ткань небесно-голубого платья делала фигуру девушки еще более плавной и изящной. Прекрасная, изысканная женщина посреди разрушенного мира выглядела инородно, но так соблазнительно — островок спокойствия и почти сакральной красоты. Кира удивленно уставилась на разодетую Одри, подлетела к ней. — Не знаешь еще, где Анхея? Давид столько вещей принес — мы примеряем. Зови ее тоже. Кира ошарашенно кивнула и полетела искать Анхею. А Одри, смутно ощутив неловкость, подняла голову и встретилась взглядом с Микаэлем. — Ведьмочка, как и прежде, так и ныне, ослепляет всех своей красотой. Маленькое хрупкое солнышко посреди этого унылого серого места, — проговорил у Микаэля над ухом довольный собой Давид. — Что?.. — переспросил Микаэль, который ничего не слышал, а только смотрел на девушку. — Да так, — хохотнул Давид, видя редкое выражение ошеломленности и восторженности на лице друга. — Говорю — погода налаживаться начала, похоже. Вернулась Кира с Анхеей — и все вместе втроем с Одри направились в дом. — Там так много всего. Возможно, вам тоже что-нибудь понравится. Микаэль поспешил следом, сам не зная, зачем. — Одри? — позвал он. Она замерла на пороге, оглянулась. — Идите в комнату, девчонки, — направила она Киру и Анхею дальше. — Там Лэйн и Анна. Бессмертные скрылись в доме. А Одри с довольной, слегка смущенной, но хитрой улыбкой, сверкая глазами, смотрела на Микаэля. — Ты особенно красива сейчас, — проговорил Микаэль, переплетая свои пальцы с ее. — Впервые рад привычке Давида одаривать тебя. — Спасибо, — Одри широко улыбнулась. — А я рада, что понравилось тебе. Это… как будто кусочек старой жизни. Она прикрыла глаза от удовольствия. Время как будто вернулось назад. — Там еще есть кофе, — продолжила она. — Хочешь, я сварю? — Хочу, чтобы ты весело провела время, — покачал головой Микаэль. — Чем бы ты хотела заняться? Одри пожала плечами. — Кажется, девчонки решили устроить вечер бьюти процедур. Ты не против, если я к ним присоединяюсь? — Конечно, нет, — он с нежностью поцеловал ее в лоб. — Развлекайся. Это будет тебе полезно. В ответ она подняла голову и мягко коснулась губами его губ.

***

Дмитрий зашел в дом со стороны двора. Он хотел уточнить у Анны, что еще из ее вещей нужно или не нужно выгружать из грузовика. — Ань, там… — он потрясенно замер на пороге комнаты, увидев перед собой картину, какую не видел уже давно. Анна, сидевшая в красивом пиджаке с пайетками и в новых джинсах, наносила маску на свое лицо, пока Лэйн заплетала ей волосы, параллельно жуя конфеты, найденные на дне пакетов. Девушка стояла в вечернем платье, волосы собраны в неряшливый пучок, на лице белый крем и полное состояние счастья и покоя. — Что? — спросила сестра, продолжая размазывать маску. Взгляд Дмитрия едва скользнул по Анне, по вещам в комнате. И почти моментально сосредоточился на Лэйн. Прошелся по ее очертаниям один раз, второй. На третий он уже из ошарашенного перешел в изучающий. А потом — в прикидывающий, уплывавший куда-то глубоко в мысли и образы, что начинали множится сейчас в его сознании. По выражению глаз генерала было видно, что в его голове пошла какая-то совершенно иная картинка, нежели та, с которой он сюда вошел. От маски на лице — к груди, и далее на бедра. Взгляд стал буквально осязаемым, касавшимся ее тела сейчас. — Генерал, так что… — донеслось с улицы. — Разберитесь сами! — небрежно, не поворачивая головы, выдал Дмитрий. Аккуратная, немного худощавая, изящная фигура. Линия платья, подчеркивавшая талию, плавные изгибы. Открытые плечи, очерченные чувственные ключицы, дополнявшие образ хрупкостью. Дмитрий уже не видел ничего — ни маски, ни небрежных волос на ее голове. Созерцал. А мысли его устремлялись все дальше и дальше. — Конфеты не отдам, — вдруг сказала Лэйн, не понимая взгляда Дмитрия. — Это мое. Мне. И Анне. Вы и без них отлично справлялись. Дмитрий тряхнул головой, выпадая из грезы. — Конфеты? Какие конфеты? — слова Лэйн сбили его с толку. Он снова оглядел Лэйн с головы до ног. По губам его скользнула улыбка. — Красивое платье. Тебе идет. Очень. Ты очень красивая. — Все равно не отдам, — пряча за спину коробку, ответила она, но с нежностью посмотрела на великолепные полы платья, расшитые пайетками. — Но платье да — очень красивое. Оно когда-то стало символом конца ужасов войны… Приятно его примерить. — Мне куда приятнее помыть голову не мылом, — ответила Анна, нюхая банку со средством для волос. — Так что ты хотел, Дим? — Хотел спросить, нужно ли вытащить из грузовика что-то еще? — сказал Дмитрий, не отрываясь от Лэйн. А потом еще раз взглянул на комнату. — Это откуда? — Давид принес, — ответила Анна. — Для Одри, а она с нами делится. Лэйн подошла к Дмитрию и сунула ему конфету в рот. — Так и быть, — с трудом расставшись со сладостью, отозвалась она. Дмитрий прикусил конфету. И почти в тот же момент придержал руку Лэйн, коснувшись губами ее ладони. — Вкусно, — кратко и странно неопределенно сказал он. И чуть нахмурился при упоминании Давида. — Пусть вещи остаются в машине, — сказала Анна, поднявшись. Пиджак с пайетками зашуршал и она попробовала протанцевать лунной походкой к брату. — Можно же немного повеселиться? — Что значит повеселиться? — не понял брат. Он смотрел с задумчивой расслабленностью на Лэйн и Анну. Пожалуй, это было частью того, о чем он говорил позавчера на старой автозаправке архангелу. — Не дежурить, не работать и не хмуриться, — деланно по слогам, как осталому, объяснила Анна. — Веселящиеся люди не грустят и даже иногда шутят. Слыхал о таком? Лэйн рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, вымазала пальцы в крему и, посмотрев на них, провела по щеке генерала, оставляя на ней след. Тот приподнял бровь, но возмущаться не спешил. — То есть, ты намерена увильнуть от нарядов? — с напускной строгостью заметил Дмитрий, хотя в глазах его притаилась лукавость. — Только не от этих, — весело отозвалась Анна. — А от твоих. В это мгновение в комнату зашли Кира и Анхея. — Генерал, — проговорила ангелесса, с удивлением глядя на беспорядок. Дмитрий в первый момент удивился появлению их обеих здесь. Дел в лагере еще хватало, а с бессмертными ими заниматься было сподручнее. А потом его лицо расслабилось в мягкой улыбке. Они были женщинами. И это… было правильно. — Отдыхайте, — кивнул он. ― До утра ― в увольнении. Лэйн проводила его взглядом, обернулась на Анну и рассмеялась. — Кира, Анхея, у нас вечер для себя! — радостно воскликнула Ллойд. — Наконец-то. — Откуда это все? — ангелесса подошла к пакетам и, подцепив на палец кружевные трусики, удивленно приподняла бровь. — Серьезно? — Смотри глубже, зануда, — выхватив у нее белье, проворчала Анна. — Косметика! Не просроченная! — Пфф… — покачала головой Анхея. — И зачем все это? — Чтобы вспомнить, как приятно иногда жить как нормальные люди, — снова упав в постель, с удовольствием протянула Анна. — Не ворчи, — заметила с ехидством Кира. — Я уже видела в Школе. Не только демоницы глазки подводят, чтобы потом строить их парням. А наряды ангелиц хорошо если задницу прикрывают. Она пошла водить носом по пакетам, рассматривая наряды. — Ва-ау… И потянула роскошное платье — не то коктейльное, не то вечернее. Прикинула его на себя — оно было с высоким вырезом, а длиной доставало почти до щиколотки. С открытым верхом на тонких лямках, не мешающих крыльям. — Это точно не то, что он должен был принести, — заметила Анхея неодобрительно. — Вечерние платья — последнее, что нужно сейчас. — Согласна, — отозвалась Лэйн, поднимая руку вверх. — Конфеты гораздо важнее. — Анхи, здесь и так душно, — высунула криво язык Кира, осмотрелась, увидела упаковку с конфетами. Закинула одну себе в рот. — Ммм… какой кайф. Я мечтала об этом три года. Она принялась переодеваться. — У меня никогда такого не было. Отец бы сразу прибил. — Вы все просто дети, — парировала Анхея и села на пол, чтобы посмотреть на те вещи, которые девушки еще не успели разобрать. — Здесь почти ничего подходящего для повседневной носки… ну, кроме этого пакета. Но это, очевидно, для Одри. — Примерь, — предложила Анна Кире, игнорируя слова ангелессы. — Я тоже не планирую весь оставшийся путь косплеить Элтона Джона. Но один раз можно. — Мы — женщины, — гордо и важно фыркнула Кира, влезая в платье. В комнату вошла Одри. — Как здесь хорошо пахнет! А что это? Она принялась изучать косметику. — Здесь можно салон открывать — столько всего. — Платье не делает тебя женщиной, — заметила Анна. — Это сексизм. Ллойд отсалютовала Кире и снова откинулась на подушки. — Так что у тебя с Каином? — вдруг хитро спросила та словно в отместку. Анна недовольно поморщилась. — Ничего. — Лучше бы так и было, — заметила Анхея, вытаскивая пакет с мармеладными мишками Haribo. — Он опасен. Куда опаснее, чем ты можешь представить. Лэйн, слушая слова бессмертной, молчала, признавая правдивость ее слов. Она вспомнила тот разговор с Каином после смерти Киры и предательства Ника. То, как он бросился спасать ее только, когда Лэйн решила пожертвовать рукой со шрамом ради Книги. Его внезапное исчезновение тогда, когда он переносил ее по небу в Роткове… — Я знаю, что он опасен, — ответила Анна хмуро. — И у меня с ним ничего нет. Только химия. Естественные физиологические процессы при виде сексуального парня. — Да, в сексуальности ему не откажешь, — деловито заявила Кира. — Им всем. Небожителям. — Ты теперь тоже небожитель, — с усмешкой напомнила Анхея. — Поэтому я теперь тоже сексуальна. Наконец-то! Кира расправила платье, нацепила каблуки и потопала к шкафу — посмотреться в зеркало. Одри тихо хихикала в кулачок. — Чертовы бессмертные с вашими безупречными телами, — деланно ворчливо отозвалась Анна. Она вспомнила, как Каин испарился прошлой ночью под дождем и потерла подбородок. Тряхнув головой, девушка прогнала эту пугающую мысль и вернулась к разговору. Кира вертелась перед зеркалом, поправляя лямки платья. — Отпад! Красный тебе идет, ― сказала Анна. — Я знаю, — пропела бесконечно счастливая Кира. — Вообще Пилеон сказал, что из меня получится отличная демонесса. Думаю, пора начинать. Жаль только вот крылья почти полностью белые. — Давай сделаем тебе прическу, демонесса, — с лукавой улыбкой подошла Одри. — И макияж тоже. Она бросила взгляд на Анхею. — Тебе не нравится ничего? Здесь так всего много. Еще вон пакет один неразобранный. Кажется, с чем-то теплым. — Я люблю свои вещи, — вежливо, но твердо ответила Анхея, но на лице ее можно было прочитать неодобрение. — И мне не нравится Давид. Я не принимаю подарки от демонов. Вам, кстати, тоже не советую. — Почему? — удивилась Одри. Усадив Киру на стул, она принялась укладывать ей волосы. — Потому что из-за таких, как он, проблемы на Небесах приобретают вселенский масштаб, — ответила она спокойно. — И потому что он демон. Демоны заключают сделки. Одри удивленно подняла брови. — А мне показалось, что наоборот старается никуда не лезть. Он сам про это рассказывал. У него какая-то тяжелая семейная история. Да, он бывает хвастлив и любит покрасоваться. Но это не такой уж большой порок, мне кажется. Он добрый. — У каждого демона царских кровей сложная семейная история по определению, — фыркнула Анхея. — Так он принц? — Анна, которая нашла в пакете солнечные очки, приподняла их одним пальцем, глядя на Одри и Анхею. Выдула огромный пузырь из жвачки и оглушительно лопнула. — Вроде того, — пожала плечами Одри. — Князь. Его отец был владыкой Ада. Вроде. Я уже не помню. Но он не любит об этом говорить. Микаэль рассказывал, что он не горит желанием возвращаться в столицу. А от демона, которым были одержимы девочки-подростки, я слышала, что он бы мог встать во главе большой партии. Но он не хочет лезть в политику. Анхея снова закатила глаза и издала неопределенный звук. — В любом случае, он принес конфеты, — заметила Анна. — И все остальное. Так что прощен. Бессмертная на это тоже не стала ничего отвечать, а перевела тему: — Пожалуй, пойду узнаю, как там дела у Пилеона, — поднявшись на ноги и отставив в сторону упаковку мармеладок, сказала она. — Тебе совсем ничего не приглянулось? — удивилась Одри. — Там наверняка есть что-нибудь еще. Она вытряхнула содержимое последнего пакета. — Точно, весеннее. На сырость. Даже термобелье есть. Ой, смотри, какая хорошая вещь. Только прорези на спине сделать и пуговицы. Одри кивнула на светло-серую, под металлик, красивую безрукавку. — Тебе пойдëт. — Это для тебя, Одри, — с улыбкой проговорила Анхея. — Мне правда ничего не нужно. Она неловко провела по плечу девушки, махнула другим и вышла из комнаты. — Не обращай внимания, — сказала Анна. — Она всегда была сложной. Одри посмотрела ангелессе вслед, уловив странный эмоциональный шлейф — неопределенный и будто затуманенный. Неуверенный и зажатый в своей глубине. — Кажется, у вас простых нет, — заметила она. Уложив локоны на голове Киры и закрепив их шпильками, она принялась за макияж.