Глава 95

Сквозь пустоту ― холодную, чужую, Безмолвный мрак багровой тишины Пролег мой путь ― единственно тоскуя, Что не дано коснуться красоты. Немилый сын. Не знал пути иного. И, исполняя Матери наказ, Ввергал миры в безвременье покоя. И лишь молил в душе своей хоть раз, Хоть на мгновенье отворить засовы, Закрывшие меня от чувств навек. И одиночества рассеять в прах оковы. И вот однажды мне явился свет. Что не боялся гибельных касаний. Что смог укрыть от сил моих весь мир. Моя душа. Мое предначертанье. «Маяк над бурей», ― как сказал Шекспир. Ты подарила мне тепло и нежность. Зажгла любовь в моей душе пустой. И я познал блаженства безмятежность. Увидел мир, согретый красотой. Моя любовь. За дар, за обладанье ― Я не устану жизнь благодарить. И я клянусь ― мое тебе признанье ― Тебя от бед и горестей хранить. А ты коснешься губ моих губами ― И растворится вечность в тишине. И не угаснет пыл вовек меж нами. И в этом тоже я клянусь тебе. Слова лились из него чувственным потоком. Голод смотрел на Вики, наслаждаясь ее покоем. Рана на плече не закрывалась, но и не кровоточила — застыла также, как и все вокруг. Вики дышала ровно и умиротворенно, и это было истинной музыкой для его ушей. Пусть он скучал. Пусть тосковал, но ее жизнь сейчас была важнее всего. Похлопав себя по карману, он достал початую пачку сигарет и закурил. Пожелай он, все бы закончилось. Он забрал бы Вики в свой мир, перенес в другие вселенные, где ее раны бы исчезли. Он бы спас ее, пусть и ценой миллиардов жизней здесь. И это было проблемой — они уже обсуждали этот план, и Вики была против. Слишком добрая, чтобы стать жестокой богиней. Слишком человек, чтобы быть небожителем, который вершит судьбы других, легко меняя одну жизнь на десятки. И он любил ее за это. Со стороны деревьев донесся слабый шорох. А к пребывающей в сонном покое силе этого места прибавилась легкая тень чужой энергии. Чужой, но знакомой. — Как она чувствует себя? — послышался негромкий, полный теплоты и тревоги голос. — Что с Вики? На поляну вышел Винчесто, держа в руках уложенные подобно снопу пшеницы пышные багровые розы на длинных ножках. — Она спит и видит сны, — ответил Голод. Вики и во сне пила его жажду, поэтому демон мог приблизиться без опаски. Винчесто согласно закивал и подошел ближе, вгляделся в расслабленное лицо приемной дочери, казавшееся сейчас совсем юным. Хрупкая, уязвимая. Вики лежала в водах источника, будто в колыбели. Голова ее покоилась на небольшом каменном выступе, куда заботливо была уложена подушкой сухая трава. — Уверен, что это хорошие сны. Продолжая сжимать в руках розы, Винчесто присел на корточки по другую сторону озерца, неотрывно глядя на Вики. Слегка нахмурился, чувствуя, как дурман острова потихоньку начинает пробираться к его сознанию. — Мы все очень скучаем по ней. Голод слегка приподнял уголок губ. — Ребекка прислала тебя? — спросил он с легкой издевкой. — Да, — ответил после короткого молчания Винчесто. — Вернее, она подсказала мне ответ на вопрос, который беспокоил меня. Он окинул взглядом залитое оранжеватыми лучами место, наполненное тягучим ароматом трав. — Ты знаешь, когда мы с Ребеккой… еще только познакомились, начали испытывать взаимно чувства. И потом, когда нас держали в башне перед судом. Я понял одну вещь. Нет большей муки, чем видеть рядом ту, которую любишь больше жизни, и не иметь возможности поговорить с ней — от сердца, искренне. Не иметь возможности подарить ей свое тепло. Я подумал, возможно вы испытываете то же самое. Вас разделила грань сна, которую не преодолеть. Я задал этот вопрос Бекки. И она… предложила попробовать использовать розы Амора. Они умеют соединять любящие сердца. Возможно, они смогут соединить и ваши мысли тоже. Я не знаю. Вы… не такие бессмертные, как мы. Может, это правда поможет… Голод с удивлением посмотрел на Винчесто. Тот никогда не был предсказуемым, но сегодня превзошел себя. Возможно, Вики была права, когда так отчаянно боролась за них. За каждого из людей или бессмертных. Он не сразу нашел, что сказать. Медленно перевел взгляд на девушку и кивнул. — Я скучаю по ней, — коротко ответил Голод. — Я знаю, — кивнул Винчесто. Поколебался. Но все же решился сказать: — Признаюсь честно, без вас… сложно. Хотя новые прорехи в Ничто перестали появляться, старые стало очень сложно стянуть. Все замерло в непонятном подвешенном состоянии. Мир застыл, будто в саркофаге. — Это то решение, которое позволит отсрочить неизбежное, — проговорил Голод. — Люди и бессмертные должны сами найти спасение, а она дала им время. — Да, — с тугой натянутой печалью согласился Винчесто. — Все так. Он хмуро смотрел на незакрывавшуюся, но и не кровоточившую рану на плече Вики. Замершую в таком же состоянии, в каком застыли многие разломы в пространстве. — Надеюсь, это поможет. Вам обоим. Винчесто приблизился к Голоду, на коротком расстоянии ощутив леденящий холод сути Всадника. И протянул ему розы. Алые лепестки дрогнули в руках Голода, и пара из них упала на воду. Несколько секунд он смотрел на алые цветы, прежде чем вложить их в ладони Вики. Винчесто невольно залюбовался ею — в мгновенье ставшей еще более очаровательной. А потом тряхнул головой, прогоняя навязчивую сонливость. — Мне пора. Иначе я рискую уснуть здесь же, рядом. Бекки опечалится, если я не вернусь сегодня домой. — Я бы не покинул ее даже ради тебя, — кивнул Голод. — Ступай. Передавай привет Ребекке. — Обязательно, — улыбнулся Винчесто. — На самом деле, она не такая уж плохая мать, как может показаться. Она переживает за Вики и любит ее. Я знаю. Она делает это так, как умеет. Демон выпрямился, встряхнул плащ. — Ох, чуть не забыл, — он вынул из кармана две пачки сигарет. — Это тебе. Голод на это рассмеялся. Этот бессмертный снова удивлял. — За это особенная благодарность, — проговорил с чувством он. — Позволяет немного развлечься. Винчесто хохотнул в ответ. А потом вздохнул и окинул взглядом падчерицу и зятя. — Удачи. Нам всем. Береги ее. Голод проводил взглядом фигуру демона и отвернулся. Вики по-прежнему спала, но в руках ее алели розы, которые делали девушку похожей на ту сказочную принцессу, что сотни лет ждала поцелуя принца. Голод усмехнулся этой мысли, но удержаться от соблазна не смог — наклонился и медленно коснулся губами ее губ. Розы, застывшие, было, на груди Вики, будто шевельнулись. Тонко запела золотая невидимая нить, соединившая когда-то души. Розы потянулись к Голоду, бесстрашно оплетая его, не замечая сути Всадника, словно для них не имело значения, кто перед ними. Они просто были. Потому что любовь просто была. Пространство стало единым, разум, чувства. На миг соединившись. И миг этот увел за собой — туда, где даже вечность не имела значения… Вики медленно брела по золотистому мелководью. Песчаная коса уходила бесконечно далеко. Лазорево-золотистая волна переплеталась с золотистыми дюнами, целовалась с голубовато-золотистым небом. Соединяясь в единое целое. Не имеющее ни начала, ни конца. Вики шла, ветер мягко тревожил ее волосы, ласкал кожу плеч, шеи, лица. Невесомая одежда колыхалась под струями ветерка, не имевшего температуры. И лишь тонкий аромат роз, казалось, был реальным в этом нереальном мире. — Вики, — мягко позвал ее Голод. Она подняла голову. И плавно повернулась на голос. В первую минуту Вики безучастно смотрела на Всадника. А потом ее взгляд ожил, преисполнился легким удивлением. — Голод… Она пошла к нему — неспешно, будто не касалась земли. — Я страшно, почти невыносимо скучаю, — проговорил он, стоя перед ней в паре дюймов. — Я тоже… — слова ее влились в шелест ветра, в шорох песчинок под ногами. Вики протянула руку — и положила ладонь ему на грудь. Он был здесь — эфемерный, но осязаемый. И она тоже была здесь. Сейчас, вместе с ним. — Хорошие сны, — проговорил он, даже не отведя взгляда от ее лица. — Чарующие. — Да, — согласилась она. — Чарующие. Как и твои стихи. Я слышу их. И они ― чарующе прекрасны. Вики неотрывно смотрела ему в глаза, на него самого — выделявшегося на фоне окружающей золотистой пустоты. С бесконечной любовью и нежностью. — Мне так хотелось… Как ты попал сюда? — Винчесто принес Розы, — улыбнулся Голод. — Твоя мать подумала, что они могут связать нас. Она очень переживает за тебя. Губы Вики тронула улыбка. — Мама… — прошептала она. Чувства замерли в ней, вышли за пределы тела, став частицей этого места. — Ее мне тоже не хватает. Как бы оно ни было. И Винчесто. Всех. Пальцы ее перебирали отворот пиджака на груди Голода. — Похоже, что ее предположение оказалось верным. И я очень рада этому. Я так хотела увидеть тебя. Хотела, чтобы ты оказался рядом и обнял меня. Он мягко, не до конца веря в то, что получится, потянул девушку на себя. Уткнулся носом в ее волосы и с тихим счастьем подумал, что чувствует ее запах — настоящий и живой. — Без тебя все бессмысленно, — признался он. Вики прижалась к его груди. И пустота в нем здесь не казалась такой уж пустотой. Сердце зашлось от ощущения его рук на спине. И она сама обнимала его в ответ. Не было ни боли, ни раны, которая могла бы вызвать эту боль — ничего. Очень хотелось стоять так бесконечно долго. — Надолго ли этот сон? — Не знаю, — честно признался Голод. — Но если придется заставить Винчесто перенести все Розы с Амора сюда, я сделаю это. Он тихо засмеялся, гладя ее щеку и наслаждаясь дыханием Вики. — Шучу, конечно, но соблазн так велик. Она прикрыла глаза, принимая его ласку. Хихикнула на шутку. — Возможно, он сам будет не против, если узнает, насколько здесь хорошо нам с тобой. А потом ее лицо тронула слабая тень, и она спросила: — Как дела в мире? Винчесто рассказал новости? Как они? — Мир замер, — коротко ответил Голод. — Ему было сложно оставаться рядом. И из-за острова, и из-за меня, поэтому рассказал только в общем. Новых разломов нет. Остается надеяться, что люди не будут терять время. — Значит, план сработал. Это хорошо. Есть надежда, что люди справятся. Мир стабилизируется и сможет развиваться дальше. Она помолчала, перебирая в голове мысли. — Здесь было время подумать. Проанализировать все, начиная с момента, как мир начал угасать. И как угасание подстегнула гибель Шепфы. Когда от света осталось так немного. Она тревожно смотрела на Голода. — Получается, если все верно, нам хватит сил и энергия Матери сможет поддерживать стабильность мира. Останется только Шепфамалум. Голод задумчиво кивнул. — Но ведь ты понимаешь, как важно Равновесие? Шепфамалум будет всегда. Не будет его, будет иной, — медленно проговорил мужчина. Вики отрешенно уставилась на золотистый горизонт. — Я понимаю, — согласилась она. — Но, боюсь, на этот вопрос пока нет ответа. Нам нужно, чтобы мир вернулся в стабильное состояние. После этого… У нас появится возможность, время — подумать, как быть с Шепфамалумом. Он бережно приподнял ее подбородок, чтобы глубже заглянуть в глаза Вики. — Отдыхай, родная, сейчас решение принимать не нужно, — проговорил Голод. — Когда наступит время, мы сделаем то, что будет необходимо. Она заглянула в него. Начиная созерцать все. И остановила себя. Хотелось побыть просто собой. Просто рядом с любимым мужчиной. Вики потянулась к нему губами, надеясь поймать прикосновение — в пространстве, где не было ничего, кроме их сознания. Он жадно притянул ее к себе, покрывая поцелуями шею и плечи. Нежная кожа, эфемерная и тающая под его касаниями, распаляющая его чувства и разжигающая желание. Голод… — Мой единственный смысл существования, — шепнул он страстно. — Моя вечность… Мое счастье, — выдохнула ему в губы она.