Глава 99

Рен закончил с уборкой в лаборатории довольно быстро. Он, все еще воняющий реактивами и прикрывающий голое тело курткой, шел через двор базы, бурча под нос: — Лабораторный спирт, формальдегид, черт знает что еще… Идеально. Теперь я пахну, как дешевый патологоанатом. Его сапог задел мусорный бак, откуда донесся шорох и жадное чавканье. Рен недоуменно приподнял крышку — Клык, весь в остатках еды и пыли, с торчащими из пасти макаронами, вилял хвостом, явно довольный своей находкой. — Ебучий случай… — протянул он со вздохом. — Тебе надо было родиться не собакой, а свиньей… Щенок, услышав знакомый голос, радостно прыгнул, оставляя следы жирных лапок на его штанах. — Ага, рад, гаденыш? — Рен вздохнул, но уже подхватывал Клыка под живот. — Ладно, пошли, вонючка. Ты — в душ, я — за едой. Потому что, видимо, кто-то здесь единственный взрослый. Он направился в жилое здание, отведенное под казармы для солдат, неся щенка, как сверток с динамитом. — Если ты блеванешь на меня — я тебя прибью. Понял? Нет, не виляй хвостом, я серьезно! Минут через двадцать, Клык, вымытый до скрипа (и недовольно дрожащий), сидел возле двери, судя по всему, незанятой комнаты, уплетая настоящий корм, украденный на кухне. — Вот, жри, — Рен бросил еще одну горсть. — И запомни: ты теперь цивилизованный мутант. Щенок, конечно, не понял. Но когда Рен сел на раскладушку, вытирая руки, Клык запрыгнул к нему на колени, тычась мокрым носом в ладонь. — Ладно, ладно… — он рассеянно почесал его за ухом. — Только не пускай слюни. Я и так сегодня достаточно унижен. А потом добавил тише, глядя в стену: — Хотя… черт с ней, с гордостью. Клык сладко зевнул, свернувшись калачиком у него на ногах. Рен накрыл его казенным вонючим лабораторным халатом — единственной «одеялкой» под рукой. — Спи, мутант. Завтра научимся не жрать из помойки. Или… — он усмехнулся, — будем воровать у местного повара вместе. Он, вроде, вкусно готовит. И, потушив свет, Рен лег, чувствуя, как мелкая дрожь щенка постепенно утихает. Впервые за долгое время, место, где он устраивал ночлег, пахло не порохом и гнилью, а чем-то другим. Почти как дома.

***

Кассиэль вышел во внутренний двор, чуйкой ощущая Давида где-то поблизости. За всеми этими проблемами демон едва не забыл спросить, нашел ли он информацию про родителей Киры. — Брат, — позвал Кассиэль, заметив высокую фигуру демона в алькове крыльца. Тот о чем-то глубоко задумался и не сразу поднял на него глаза. — Давид! Давид вынырнул из своих невеселых мыслей, поднял голову. И направился к Кассиэлю. ― Я вижу, штурм логова ядовитой паучихи прошел успешно? ― с недоброй иронией спросил он. ― Вас можно поздравить. Кас поморщился. — Поздравлять пока не с чем. Она действовала не одна — марионетка, хоть и злобная, — проговорил он зло. — А вот кто стоит над ней… Тут выбор может быть разнообразным. Выражение лица Давида стало ещё более мрачным. ― Хочешь сказать, что вы не нашли никаких улик? В жизни не поверю. Она знала, что вы появитесь, и смела все, что навевало на мысли? — Улик слишком много, — качнул головой демон. — Кроме того, мы сможем вскрыть ее память — там был Камень Секретов. Надо только спустить пар и собрать больше информации. Там… списки, понимаешь?.. Демон с силой провел по волосам рукой, пытаясь скрыть боль. Глаза у Давида полезли на лоб. ― Камень Секретов? Вы не ошиблись? Шепфа… Если это так… Кто же за ней стоит? — Кто-то достаточно сильный, чтобы владеть такими артефактами. Таким количеством, — вздохнул Кас. — Кто готов загребать жар чужими руками, а сам будет спать по ночам… у меня на уме одно имя. Давид задумчиво смотрел на Кассиэля, прикидывая в уме возможные варианты. ― Малек? Кто-то из его прихвостней? Честно говоря, я бы не удивился увидеть в числе имен даже самых именитых и влиятельных наших вельмож. — Малек, — согласился Кас. — Все ведет к нему. Его метод ведения дела. Он снова поморщился. — Но я искал тебя не за этим. Я хотел узнать, не нашел ли ты чего по родителям Киры. Давид слегка скривился и полез за пазуху. Вытащил запечатанный конверт и протянул его Кассиэлю. — Нашел. Не нужно было быть оракулом, чтобы понять, что в документах нет ничего хорошего. — Я тебя понял, — пробормотал демон, забирая конверт. — Что ж… Подушечка пальца прошлась по краю бумаги, пока Кас размышлял, что ему делать. Кире тяжело и без этого… Однако лгать демон не привык. — Сожалею, — сказал Давид. — Не люблю приносить друзьям плохие новости. Но и по отцу, и по матери Непризнанной ситуация не самая оптимистичная. Шансов, что когда-либо наступит искупление, крайне мало. — Там… полное заключение с перечислением преступлений? — спросил демон неловко. — Нет. Я же понимаю, что ты отдашь ей выписку. Я не настолько изощренно жесток, чтобы передавать такие вещи неокрепшим душам Непризнанных. Там только место и перспективы, — ответил Давид. — Спасибо, — коротко бросил Кас и поискал глазами Киру. — Пойду… у нее будет, видимо, не самая легкая ночь. — Желаю удачи, — искренне сказал Давид. — Вам обоим.

***

Еще оставалось время. И Дмитрий пошел в старое крыло, где была комната Лэйн. После всего произошедшего он пребывал в смятении. А сказанное Анной про шрам давило особо. В голове всплыли слова Лэйн о недоверии. Оно было понятным, объяснимым. Но оставались вопросы. И их нужно было задать. Потому что его беспокоило ее состояние. Ей было плохо, и он хотел это изменить. Лэйн, которая уже успела наведаться в библиотеку базы, сейчас продиралась через французские диалоги «Войны и мира». «Не думала, что русских можно понять, только если выучить французский», — подумала она, рассмеявшись. После душа было приятно просто поваляться с книжкой в руках. Полчаса прокрастинации до того, как снова придется куда-то бежать и что-то делать. В дверь постучали. — Лэйн? Можно? — раздался голос Дмитрия. — Oui, bien sûr! Tu n'as pas besoin de demander ça! [1] — крикнула она, не вставая с кровати. Дмитрий в первый момент слегка удивился, услышав французскую речь. Толкнул дверь. — Grand merci, [2] — с заметным акцентом сказал он. — А чего по-французски? — Пытаюсь понять загадочную русскую душу, — помахав книгой, отозвалась она. Девушка, по-видимому, только вышла из душа, поэтому валялась в постели в одном полотенце. Дмитрий засмотрелся на нее, пройдясь взглядом по изгибам ее тела ― и обнаженным, и тем, что скрывало под собой полотенце. Потом прочитал название книги, усмехнулся. — По французским фразам Толстого? — Настолько, видимо, загадочная, что приходится переводить сразу с трех языков, — рассмеялась она. Лэйн не часто смеялась так. На мгновенье Дмитрию захотелось выбросить из головы все вопросы ― те, что очень хотели найти выход словами. — Умом Россию не понять, аршином общим не измерить: у ней особенная стать — в Россию можно только верить, — процитировал Дмитрий на английском. — Тогда к черту книги, — фыркнула Лэйн, бросив томик на столик у постели. Генерал проводил взглядом книгу. И присел на кровать. Усталость вдруг огромным грузом навалилась на плечи. Лэйн, заметив его настрой, взлохматила волосы мужчины. — Что случилось? — спросила она, рассматривая его лицо. — Мы освободили бессмертных. В лаборатории. — Это ведь хорошо? — осторожно уточнила она. — Ада, которую искал Пилеон, была там? — Да. Живая. Но очень истощенная и истерзанная. Микаэль сказал, могли не успеть. Лэйн кивнула. Она не стала говорить ему, что подозревала худшее с того момента, когда для нее стало очевидным, что над бессмертными ставили опыты в «Сибири». — Главное, что успели. — Я не мог представить, что подобное может быть спустя семьдесят лет. Что могу увидеть такое. Что отец и тетка окажутся причастными. Да и я сам, честно говоря, отчасти тоже. Лэйн осторожно гладила его по голове, перебирая волосы. Это было почти невозможное мгновение его искренности, и она ужасно боялась что-то испортить неуместными словами. — Он был сложным человеком, — негромко проговорила девушка. — Но главная его цель была — спасение человечества. Даже такие сильные люди ошибаются. — Они с Донован знали, что делают. Сделали этот выбор. Наверное, я понял это еще тогда, когда нас прибило водой внутри базы. Ни одна цель не стоит такого. Это за гранью человечности. — Не оправдываю твоего отца, — осторожно выбирая слова, проговорила Лэйн. — Но, как говорят итальянцы, ты не ходил в его ботинках. И не знаешь, почему он пошел на… Возможно, мы все живы только благодаря этому… Она вздохнула. — Не слушай меня. Просто пытаюсь понять их. — Я тоже прошел через многое, но не могу понять, — покачал головой Дмитрий. — Хотя сам принимал решения, которых бы не принял сейчас. Но не настолько. Он принимал ее ласку, несшую частицы покоя. А слова рвались наружу, застоявшись за многие месяцы, когда он отмахивался и старался забыть. — Сейчас ты можешь все сделать иначе, — мягко сказала она. — Подумай о случившемся, как о шансе проявить свои амбиции и исправить все. У тебя моральные ориентиры куда крепче, чем у большинства людей. — Да. Могу. Должен, — сказал Дмитрий. — Дальше этого не должно быть. Как было здесь. И в «Сибири». Как было с Павлом. И Яном. — Так ты расскажешь, что произошло между вами? — Лэйн заглянула в его лицо, пытаясь рассмотреть за привычной маской боль. Он менялся рядом с ней — маленькими шажочками, один за другим. Стоял на краю топкого болота и одними глазами спрашивал: ты уверена, что хочешь шагнуть? Лэйн была уверена. Перед глазами встало прошлое. От которого он долго уходил. Но не мог забыть. Потому что не хотел. Самому себе вынеся приговор, когда забрал жетон Павла. — Мы были друзьями. Это было вскоре после того, как мы перебрались в «Адам». Первый спецотряд, который я смог собрать. Людей почти не было. А их я знал давно. Обучал еще задолго до войны. Слова будто прорвало из глубины, где они смерзлись бесформенным тяжелым комом. — Однажды Ян и Пашка ушли на задание. И напоролись на отродий. Они смогли вернуться. Но когда я их увидел… Раненые, в крови этих тварей. По Пашке уже шли черные вены. А Ян, вроде как, еще держался. Но тогда мы все знали, что это лишь вопрос времени. Я не мог рисковать группой, базой. Застрелил Павла. Решил, что смертельно ранил Яна. Не смог выследить. Думал, что он погиб. Но Ян вернулся. Да я и сам к тому времени уже прошел через это. Знал, что есть и другой путь тоже. Если бы это знание было со мной раньше… Лэйн прикрыла глаза. Как это — пусть в лоб друга пулю? Как это — поставить долг выше собственных чувств? Что чувствует тот, кто привык жить строго по Уставу, стрелять, в кого прикажут, идти, куда скажут, нападать, если надо, а потом вдруг осознать, что мир изменился. И все эти правила перестают работать, потому что правил как таковых больше нет? Нет ориентира, кроме собственной внутренней морали? «Еще пару месяцев назад все, что я чувствовала — это страх за собственную жизнь. Мне никогда не понять его…» — подумала она с тоской. — Ты не знал, — прошептала она. — Но у тебя хватило смелости признаться в этом сейчас. Она обхватила ладонями его голову, словно хотела забраться глубоко внутрь и вырвать эти мысли. Спасти его от собственных переживаний и сомнений. Вытащить из бездонной ямы самокопаний. — Я бы поступила так же. Убила бы его. Она заглянула в глаза Дмитрия. — Когда ты спас меня из озера, я подумала на мгновение утопить тебя. Сбросить в воду — никто бы не узнал, зато я была бы свободна. Не знаю, что остановило меня. Поверх ее руки легка его ладонь. Накрыв ледяные пальцы горячим покрывалом. — Это нелегко — убить, — сказал он честно истину, которая уже давно была забыта в новом мире. — Ты не стала. И Анна тоже не смогла. Когда это было нужно сделать. Дмитрий притянул к губам ее ладони. Забываясь в их прохладе и не желая отпускать. — Мы делаем то, что должно, — уверенно проговорила Лэйн. — Ты стал тем, кто ты есть, потому что принимал сложные решения. И ты никогда не ошибался, потому что мы до сих пор живы. — Не все, — проговорил Дмитрий. Закрыл глаза и впервые за долгое время признал в себе простую вещь. — Я не могу не ошибаться. Потому что я человек. Но каждая моя ошибка — это жизни. Душа горела и плавилась, сминая обступивший ее лед — закостенелый и грязный. — Допустимые потери… — поморщилась Лэйн. — Тебе пора уже перерасти синдром Бога, Дмитрий. Ты не можешь спасти всех. Никто не может. Он не знал, что ей ответить. «Допустимые потери…» Простая фраза, призванная латать душу, когда эти потери уже случились. Но это была иллюзия. Он знал это, как никто. Как знал и то, что обязан верить в эту иллюзию. Потому что иначе вспомнит, что вокруг живые люди. У которых есть друзья. Или даже родные. Что их кто-то может ждать обратно с задания. А их приходится отправлять в самое пекло. И если он вспомнит, то будет сложно это делать. Но он не хотел забывать. И сейчас Лэйн сказала ему еще одну простую истину. — Не могу, — согласился Дмитрий. Взгляд невольно скользнул по ее руке, и он заметил шрам пониже запястья. Выражение его глаз стало сосредоточенным. — Анна сказала? — сразу поняла Лэйн, заметив, как переменилось его лицо. Она хотела, было, вырвать свою руку, но генерал не позволил. — Да. Сказала. Дмитрий поднял на Лэйн глаза — раскрасневшиеся и блестевшие. Только что покаявшись в своих грехах, не было, кажется, самого права спрашивать чужие. Но и не спросить он не мог себе позволить. — Ты знала, что это? — Догадывалась, — не стала лгать Лэйн. — В первую ночь после моего… кхм, возвращения… меня вырвало черной жижей. — А для чего был нужен шприц? — Хотела взять пробу и удостовериться, — пожала она плечами. — Вдруг точно превращусь и начну кусаться? Она рассмеялась. Дмитрий прикрыл глаза и устало усмехнулся. — Анна проверила. Это кровь отродий. Но в тебе она не активна. Не уходит. И не заражает. Ни туда, ни сюда. Никуда. — Ну, значит, пусть будет, — покладисто отозвалась Лэйн. — Мне не жалко. Она снова пригладила его непослушные вихры. — Не доверяешь мне? Думаешь, однажды убью и побегу заряжать окружающих со злобным смехом? Он лег на бок рядом с ней. Ласкающе водя пальцами по такой мягкой и нежной после душа ее коже. — Ты же доверяешь мне. И доверяла тогда, в горячке. Дмитрий прикоснулся губами к ее шраму. — Доверяю, — вздохнула она. — Гораздо больше, чем себе. Она свернулась калачиком у него под боком, думая о том, как хорошо было бы стать меньше. Размером с ноготок. Возможно, тогда и размеры мира стали бы незначительными. Как и его проблемы. Она не верила, что после конца наступит завтра. Чувствовала кожей, что для нее, для всех, кто подберется слишком близко, это будет заключительная глава. Потому что иначе не бывает — кто-то должен пожертвовать собой, чтобы мир продолжал жить. — Ужасно хочется вкусной еды, — вдруг проговорила Лэйн. — Хуже сухпайков только просроченные консервы. Она зевнула и посмотрела в глаза Дмитрия. — Мы привезли продукты с «Биконз», ― ответил он. ― Не знаю, насколько хватит. Я еще даже не перечел всех, кто сейчас на базе. Плохой из меня хозяин. Но я разберусь. Осталось найти еще завхоза. На Анне теперь лаборатория, так что придется поискать кого-то еще, кто будет организовывать быт. Он смотрел, не отрываясь, в ее глаза, чувствуя давно забытую блаженную пустоту внутри. — На меня не рассчитывай, — рассмеялась Лэйн. — Я не умею. — У тебя своя задача, — улыбнулся Дмитрий. — Самая важная. Он снова посерьезнел. Залегла глубокая морщинка между бровей. — Лэйн, меня беспокоит, что тебе плохо. А я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы это исправить. Она тяжело вздохнула. — Окей, давай начистоту, — пробормотала девушка, понимая, что дальше нельзя тянуть. — Я не думаю, что это можно исправить. Мне не плохо, просто я чувствую… Замолчала и моргнула, пытаясь сформулировать мысли. — Что-то заперто внутри меня. Эти три года закрыты кем-то, кто решил, что раз я могу перевести Книгу, значит, сгожусь на пару других дел. Просто я не собираюсь плясать под его дудку, даже если этот кто-то готов одарить меня способностью управлять тварями. Лэйн постаралась улыбнуться. Получилось криво. — Я подумала, что могу ориентироваться на тебя — ты не выбираешь простой путь, когда это необходимо. Не считаешь, что можно пользоваться всеми средствами, чтобы достигнуть желаемого, — сбивчиво проговорила Лэйн. — Если во мне еще есть что-то человеческое, я хочу это сохранить, вопреки чьим-то там планам… И именно поэтому мне нехорошо, когда я работаю. Считай, что меня кошмарит злой и страшный Баал. Последние слова она произнесла гораздо увереннее. Дмитрий хмуро выслушал ее. И чем больше вникал, тем больше осознавал, что действительно не знает, как решить проблему. Но теперь его сознание смогло отчетливо отметить для себя первопричину. Баал. Эта фиксация помогла обрести более прочную опору где-то внутри ― будто закостенела в глубине новая цель. А еще кое-что он все же сделать мог. — В тебе больше человеческого, чем думаешь, — покачал головой генерал. — Если сравнивать. Ты стала более живой. Заботишься обо мне. Мне кажется, порой даже больше, чем о себе. Ты сказала, что теперь знаешь, что значит любить. Людского все больше. — Согласна, — рассмеялась она. — Гораздо больше. Процентов на пятьдесят. И Лэйн снова расхохоталась, понимая, насколько абсурдный их разговор. — Но я говорю тебе это не для того, чтобы ты меня успокаивал. А чтобы ты понял, что я в порядке. Насколько это может быть. Взгляд его изучающе скользил по ее лицу. Снова переместился на шрам. Если отродья — порождение демона… — Он как-то связан с приступами? — Это не приступы, — поправила Лэйн. — Просто… мир искажается, когда я перевожу Книгу. — Поговори с Микаэлем. Может, это можно поправить, — сказал Дмитрий. — Сейчас у нас будет пара дней на базе. Я разберусь с гарнизоном. Анна будет занята сывороткой для бессмертных. У тебя есть время, чтобы обсудить состояние и вопросы по Книге. А потом мы поедем в Париж. — Звучит более впечатляюще, чем есть на самом деле, — рассмеялась Лэйн. — Париж вряд ли уже тот, каким я его помню… Она закусила губу и кивнула. — Хорошо, я обсужу все с Микаэлем. _______________________________ [1] (фр.) Да, конечно, вам не нужно об этом спрашивать. [2] (фр.) Большое спасибо.

***

Кира сидела в проломе стены на втором этаже. Там, где в соседней комнате одно время жила Ада, к которой она заходила сейчас ненадолго в медблок. Видела ее спящей. Видела, что с ней сотворили за те дни, пока она считалась «погибшей на задании». От бойкой симпатичной девчушки, которая тянула на младшую сестру, почти ничего не осталось. Она едва ее узнала. Будто маленькая высохшая куколка, Ада спала в лечебном сне, в который ее погрузил Микаэль. А рядом сидел Пилеон, ожидая, когда она проснется, и которого не могли выставить за дверь ни медсестры, ни врачи. Это творилось на базе, у них под ногами, три года. И такое более чем могло произойти и с ней. Она вспомнила несколько страшных часов в бетонном колодце под Дэри. Запоздало накатывала новая волна страха — уже вполне осознанного и оттого более жуткого. — Кира? — позвал ее Кассиэль, который только сейчас освободился после разговора с Давидом. — Как ты? Это был их первый разговор наедине после той ночи, когда он поцеловал ее. Было неловко, но он должен был преодолеть это чувство. Кира вяло подняла голову, взгляд ее был пустым. — В пределах дозволенного, — негромко ответила она, отвернулась и обняла себя руками. — Так любит говорить генерал, я заметил, — усаживаясь рядом с ней, проговорил Кассиэль. Ревность неприятно кольнула его, хотя признаться в этом он не мог даже себе. — Я тоже была в офицерской учебке, — пожала плечами Кира. — Просто не успела закончить. Из-за войны. Но потом, когда генерал взял меня в группу, знания Устава пригодились. Кассиэль кивнул. Он аккуратно рассматривал лицо девушки, лишь частично понимая ее настроение. — Но ты не на службе сейчас. Я же вижу, что тебе грустно. Кира поджала колени к груди, превращаясь в маленький комок с бело-багровыми крыльями. — Я заходила к Аде, — тихо сказала Непризнанная. — Она раньше жила в этом крыле. До того, как ее переселили в медицинский угол. — Вы дружили? — уточнил демон. — Не очень, — поморщилась Кира. — Больше как приятельницы. Ада не как Анхея, не настолько напыщенная снобка. С ней иногда было весело. Но она… совсем мелкая, кажется. — Да, — кивнул Кас. — Она еще ребенок. Но она будет жить. Нужно немного времени. Микаэль умеет творить чудеса. — Я не представляю, как она будет жить. Я бы с ума сошла после такого. Кира хлюпнула носом и сильнее поджала колени к груди. — У нас теперь есть штатный психиатр, — постарался пошутить Кассиэль. — Ада будет в порядке. — Надеюсь… Ветер усиливался и трепал волосы и перья на крыльях Киры и Кассиэля. — Я могла быть на ее месте, — выдавила, наконец, из себя Кира. — Да, — чуть поморщился Кас. Он помнил, какой нашел ее тогда в хранилище под Дэри. — Хорошо, что все обошлось. Он помедлил, размышляя, стоит ли начинать сейчас непростой разговор. — Кира… — позвал демон непривычно мягко, почти ласково. — Ты просила меня узнать про твоих родителей. Кира повернула к нему голову. Что-то во взгляде Каса заставило ее внутренне насторожиться. ― Да. У тебя получилось что-нибудь выяснить? Он набрал в легкие воздуха и медленно кивнул. — Мне очень жаль, — искренне проговорил демон. Кира поняла не сразу. Но постепенно в ее глазах начала нарастать боль и тень неверия. — Они идут путем искупления, — продолжил Кассиэль с сочувствием. — Мало кто проходит его, но… Кира опустила голову, губы ее сжались, скривились. Она едва слышно заскулила, давя в себе слезы. Затаилась. А потом негромко проговорила: ― Они не были идеальными. Но… я не думала, что… так все будет. Папа, мама. — Понимаю, — кивнул демон и осторожно, словно боясь разбить, прижал ее к себе. — Ты любишь их. Конечно, ты не думала. Я понимаю… Послышался тихий всхлип. Кира тяжело втянула в себя воздух. ― Можно… Можем ли мы что-нибудь сделать? У нас же есть доступ туда. Мы видим их души. Кас? Можно ли помочь? Он покачал головой и ласково погладил ее плечо. — Это путь искупления, — повторил демон. — Мы можем только молиться и верить в их силу. Говорить о том, что молиться теперь некому, он малодушно не стал — не смог лишить ее и этой надежды. Кира прижалась к нему. Вцепилась пальцами в его одежду. ― Я… я попробую. Но я ничего не умею. Не знаю, как правильно. Я никогда так не делала. Только в саду у Школы видела, как молятся статуе. — Тут нет правильного или неправильного. Проси у Создателя за тех, кого любишь. Думай о них. Люби их, — подсказал он спокойно. Положил подбородок на ее темечко и прикрыл глаза, сам сейчас молясь за эту маленькую Непризнанную, которая по случайности попала в самый эпицентр водоворота событий. Кира сделала несколько глубоких вдохов ― почти беззвучно, с затаенной болезненностью. Немного расслабилась, погружаясь в тепло и уверенность демона. Заново ― пожалуй, теперь по-настоящему ― проживая гибель родителей в самом начале войны. ― Спасибо, Кас, ― прошептала она. ― Это… было очень важно для меня. Я так и не смогла с ними попрощаться. — Я верю, что однажды они почувствуют твою любовь и молитвы, — искренне проговорил он, тихонько укачивая ее в своих объятиях. Она закрыла глаза. Так хотелось снова окунуться в ощущение защищенности и покоя, как в прошлый раз. Когда никто и ничто не могло больше потревожить. Когда больше не было страха и чувства уязвимости. Когда она была не одна и чувствовала на коже и губах его обжигающий жар… ― Поцелуй меня… ― попросила Кира. Демон притянул девушку к себе, словно все это время только и ждал ее просьбы. Отбросив в сторону все сомнения и страхи: Кира, переменчивая, взбалмошная, такая непостоянная — пройдет совсем чуть-чуть, и она повзрослеет, поймет, что это было глупое, детское чувство. А Кассиэль останется один. — Я рядом, — успокаивающе проговори он. — Пока тебе это нужно. Приятная волна стала вдруг огненной, разошедшейся по телу, подобно шторму. Кира повернулась и прижалась к груди демона, погружаясь в спокойствие и ощущение безопасности. Тот же тихий запах сухого камня, леса и кожи, увлекавший сознание в состояние умиротворения. Понемногу боль начинала уходить. Что-то происходило с рассудком. Она не обращала прежде на это внимание, но было нечто, что происходило в ее сознании и подсознании само по себе. Сейчас она могла сравнить боль. Которую испытывала раньше ― когда рыдала на груди у генерала, узнав о судьбе родителей. И которую испытывала сейчас ― роняя редкие слезы и всхлипы в объятиях Кассиэля. И сейчас… было легче. И становилось легче с каждой минутой. Будто полностью отмирала старая жизнь. А рассудок начинал работать по-новому. Принимая новую ее саму. И она принимала себя. Внутри стало тише. Голова опустела, мысли успокоились. Оставалась только тишина. Покой. — Мне хочется просидеть так вечность, — тихо сказала Кира. — Вряд ли у нас есть вечность в запасе, но… — он усмехнулся. — Минут пятнадцать до тренировки пойдет?.. Кира рассмеялась. — Как ты догадался, что я хочу спросить, когда следующая тренировка? — Я хотел пошутить так, — честно признался Кас, слегка удивившись. — Думал, что поддразню. — Я не хочу, чтобы меня тренировал кто-то другой, — смущенно призналась Кира после короткой паузы. Кассиэль помедлил с ответом. Отвел глаза, якобы любуясь полуразрушенными сводами храма и шпилями старого колледжа. — Это будет еще более непросто… — честно признался он. — Почему? — с искренним недоумением спросила Кира. Она расслабленно вздохнула. Пальцы ее крепче сжали рубашку Кассиэля. Кира прижалась к нему плотнее, подобрав плечи. — Потому что ты определенно имеешь надо мной власть, — усмехнулся демон, осторожно гладя ее по плечу. — И мне будет сложно быть с тобой строгим. — Я буду слушаться. Обещаю, — протянула Кира. — Не буду ныть. Его слова откликнулись внутри нее торжеством. Душа будто воспарила, тепло поднялось из живота, наполнило грудь, прилило к лицу. Кассиэль прижал ее еще сильнее и мягко прикоснулся губами к ее темечку. — Договорились, — сказал он. — Хочешь потренироваться сейчас? От прикосновения его губ по телу разошлась еще одна волна эмоций. От которой стало тяжело и влажно внизу. — Я хочу посидеть с тобой, — честно призналась Кира. — Можно? Чуть-чуть. — Конечно, — шепнул он едва слышно. Тепло ее тела будоражило, заставляло сердце стучать быстрее. Щемящая нежность переплеталась с заботой и желанием близости в плотный клубок. Руки Киры обвили тело демона. Она плотно стиснула его. А потом во взбалмошную голову непрошено приползла еще одна мысль. — Кас, — поморщилась Кира. — Кажется, у меня хотят отобрать щенка. — Ты о нем забываешь, — мягко укорил ее демон. — Даже сейчас он не с тобой. — Но я его покормила, — попробовала запротестовать Кира. — И выпустила во дворик погулять. Потом заберу. А до этого генерал сам не велел тащить его с собой по небу. — Тогда не отдавай его, — пожал плечами Кассиэль. — Никто не станет через силу его забирать. — Да уж, не станет… — проворчала Кира. — Этот придурошный полузараженный ходит его прикармливает. Фреки уже таскается за ним, как привязанный. Демон промолчал, чтобы не обидеть девушку. Вместо этого он ласково погладил ее по плечу и снова поцеловал. Мысли про пса мгновенно улетучились далеко. Кира мурлыкнула. И решилась. Горячие губа Кассиэля придали ей уверенности. И она перебралась ему на коленки, перехватила рукой за шею. Кассиэль обхватил ее талию, прижал к груди, нежно, но в то же время страстно прижимая к себе. Его ладонь скользнула ниже по спине, проникла под кофту девушки и одними кончиками пальцев провела по коже. Прикосновения были такими невесомыми и ласкающими, распаляющими пламя между ними, и Кира откликнулась тихим стоном, отвечая на его поцелуй. Приподнялась, опираясь руками на его плечи. Неловко сжала их — скорее инстинктивно, чем осознанно. Она не совсем понимала, чего именно хочет. По краю сознания скользил страх. А саму ее заполняло желание, чтобы сердце забилось еще сильнее, чтобы горячие руки Кассиэля не уходили с ее тела. Его руки стали двигаться увереннее, желание захлестывало с головой, опьяняло. Кассиэль резко повернулся, аккуратно укладывая Киру на спину и спустился губами ниже, покрывая поцелуями ее шею и ключицы. Руки беспорядочно ласкали ее тело, сжимали бедра, грудь и плечи. Кира пыталась отвечать на его ласки, но движения ее были скорее неуклюжими. И в какой-то момент она слегка напряженно замерла, отдаваясь его ласкам и доверяя ему. Одна ее рука лежала на влажном полу, а вторая — на голове Кассиэля. Пальцы слабо перебирали мелкие кудряшки, пробирались в седой след в волосах. У Киры кружилась голова от страсти и жаркого напора демона. Сердце бешено колотилось в груди. Было трудно дышать. Кира с восторженным и боязливым ожиданием ждала, что будет дальше, не зная точно, что делать ей самой. Почувствовав ее неуверенность, Кас вдруг отстранился. — Извини, — проговорил он, тяжело дыша. — Кира, прости… я потерял контроль. Кира смотрела на него возбужденно и вопрошающе, чувствуя разочарование от того, что он остановился. — Но я не против, — искренне, даже наивно проговорила она. — Это… я растерялась. Она потянулась обратно к нему, присаживаясь и обхватывая его лицо ладонями. У нее вдруг екнуло сердце от того, что она невольно могла дать понять Кассиэлю, что неопытна. — Я так не могу… это не то, что ты подумала, — пробормотал он. — Кира, ты точно достойна большего, чем… это. Она непонимающе смотрела на демона. Ей показалось, что это она что-то сделала не так и ему не понравилось. — Кас, ты о чем? Что случилось? — Ты не просто кто-то, Кира, — сбивчиво проговорил он. — Ты девушка, которая мне нравится. Я хочу сделать все правильно… Я вовсе не хотел тебя обидеть или навести тень на твою честь. Непонимание внутри Киры усилилось. А мысль зацепилась за его слова, что она нравится ему. — А разве мы делали неправильно? Ты… — Кира порозовела, зрачки ее глаз расширились. — Ты мне тоже нравишься. С чего ты вообще решил, что это в обиду? Я что-то сделала не так? Демон поднялся на ноги протянул ей руку, чтобы помочь встать. — Неправильно, — кивнул он. — Так нельзя поступать с девушкой. Поэтому… извини меня. Сознание Киры будто провалилось куда-то. Ловя ртом воздух, она пыталась найти хоть какие-то слова. Понять, что происходит. — А… а как еще поступают женщина и мужчина, когда нравятся друг другу? — Не проводят ночь на грязном полу в разрушенном колледже, — спутано объяснил демон. — Ты достойна лучшего. Мысли Киры судорожно заметались. Когда Кассиэль обнял ее и начал целовать, реальность несколько утратила для нее значение. Да и неблагополучное военное время сейчас было за окном. Сегодня, возможно, она могла уже вообще оказаться на хирургическом столе или привязанная к креслу, а от нее бы понемногу отрезали кусочки. — А если мы переберемся на кровать? Здесь все пустые комнаты. — Я все сделаю правильно, — твердо проговорил он и коснулся губами ее ладони. — Не торопись. — Кас, но я чуть не погибла сегодня ночью… — пискнула она. — Я как представила себе, что… Она осеклась и замолчала, едва не выдав Кассиэлю то, в чем боялась ему признаться. — Что? — спросил он, внимательно глядя в ее глаза. — Ничего, — замотала она головой. — Не важно. Она поникла и отошла в сторону, досадуя на себя и на все вокруг. Даже новая бытность бессмертной с их очаровательной внешностью не меняла ситуацию. Ее как и прежде избегали те, к кому она испытывала чувства. — Кира, — Кассиэль притянул девушку к себе. — Ты мне нравишься. И даже очень. И именно поэтому я не хочу все портить. Это… не в моих правилах. Ты позволишь? Кира неуверенно смотрела на него, не совсем понимая, в чем проблема. И что за сложные такие правила у Кассиэля в голове. — Мы можем умереть в любой момент. Какая разница? — неуверенным тоном спросила она. — Ты правда не понимаешь? — он разочарованно нахмурился. — Неужели сиюминутное желание стоит наших чувств? Стоит того, чтобы пожертвовать уважением к себе и ко мне? Кира смешалась. Прижалась к Кассиэлю сильнее. Пождала губы. — Наверное, нет. Я не знаю. Я… ничего не знаю. Сказала — и растворилась в ожидании. — Я уважаю тебя и наши отношения. Ты не та, с кем можно поступить так бесчестно. Так низко… понимаешь? — постарался спокойно объяснить он. — Прошу, доверься мне. У нас впереди вечность, что бы ты себе не придумала. Тишина затянулась. И Кира подняла глаза на Кассиэля, погруженного в раздумья. Немного выдохнула про себя и опустила голову. Помедлила, размышляя над всем тем, что произошло сейчас. «Я хочу все сделать правильно…» — слова его звенели в голове. «Может, все так?..» — Кире очень хотелось ему поверить. Старое и новое вызывали бурю внутри нее. И она сосредоточилась на словах Каса, что нравится ему. ― Да, ― проговорила она тихо. ― Я понимаю. Он приподнял ее голову за подбородок и обнадеживающе, спокойно улыбнулся. Кира почувствовала себя так, словно не было вокруг никаких разрушений и Апокалипсиса. Словно он мог одной рукой подпереть небосвод и защитить обо всех бед. — Наверное, надо идти на тренировку, — сказала она. — До общего сбора не так много времени. Если мы пойдем на него. — Разумеется, пойдем, — кивнул Кассиэль и вздохнул. — Да. Идем. — Кас… — негромко сказала девушка после недолгой паузы, не спеша отпускать его рубашку. Не отрывая от него глаз. — Давай все сделаем правильно. Как ты говоришь. Она улыбнулась ему, и взгляд демона смягчился. — Хорошо, — ответил ей Кассиэль, расслабившись. — Спасибо. Кира мурлынула что-то и сильнее стиснула руки на демоне.