Глава 110

Анна вошла в лабораторию с очередной кипой документов и обнаружила Рена, который как раз искал куда бы выкинуть бычок. Преодолев комнату в несколько шагов, девушка с разбегу запрыгнула к нему на руки, впилась губами в жадном поцелуе. — Воняешь отродьями, — проговорила она, оторвавшись на мгновение от его губ. Рен едва смог поймать Анну, слегка качнувшись под ее весом. Он сумел сдержать болезненный стон, сделав вид, что прекрасно себя чувствует. — Эй, полегче, докторша, — протянул он с натянутой ухмылкой. — А то еще подумаешь, что я специально купался в отродьях, чтобы произвести на тебя впечатление. Если бы я знал, что это так возбудит, то, может, и правда попробовал бы. И, не дав ей ответить, он поцеловал ее сам. — Я просто рада тебя видеть без оторванных конечностей, — усмехнулась Анна, когда от радости начала немного кружится голова. Она спрыгнула на пол, оставив звонкий чмок на его щеке. — Весело провел время? — Да… весьма, — хмыкнув, ответил Грэй, и, стараясь держать спину ровно, прислонился к столу. — Знаешь, Давид устроил такой бум своей какой-то мега-херотой, что от полчища отродий вообще ничего не осталось. —О! — протянула Анна. — Расскажи, что там было? Она обнаружила на столе тарелки с едой, которую предусмотрительно захватил с кухни Рен, и с восторгом принялась ее уплетать. — Ты принес мне поесть? Господи, какой ты хороший мужик, Грэй. Цены тебе нет… Тот на это самодовольно усмехнулся и продолжил рассказывать: — Точно не знаю, но эта кудрявая мочалка превратилась в трехметровую ебанину и извергла из себя какие-то тени, которые раскидали всех отродий, как футбольные мячи, — на одном дыхании произнес Рен, взял свою порцию и также принялся за обед. — И да… Грэй покачал головой, тыча вилкой в воздух. — Твой брат нашел Копье. Какое-то там из пророчества. Теперь он, типа, Избранный, который должен убить Баала. Хуй знает, кто это, да и похрен вообще. Анна перестала жевать. — Так вот что за хрень у него за плечами была, — прочавкала она, подвинула тарелку Рену. — Ты себе побольше возьми. Она располовинила свою порцию, отложила на тарелку Грэя и вернула внимание теме: — Значит, у меня теперь брат стал окончательно героем, — девушка облизала испачканные в соусе губы. — Как будто мало ему было бед… Бедный мой Дима. Рен нехотя прожевал очередной кусок ветчины. — Так сильно беспокоишься о его бедной героической жопе? Понимаю, — он покачал головой, откладывая вилку. — Но, докторша, твой брат сам напрашивается на эти приключения. Если бы он захотел просто спокойно жить, то давно бы уже свалил куда-нибудь подальше от всего этого дерьма. — Ты тоже не свалил, — заметила Ллойд. — И вообще решил найти еще больше проблем, когда к нам присоединился. Зачем тогда тебе это нужно? — Скучно стало жить, — уклончиво отозвался Рен, потянувшись к фляге с виски. Подумал немного и предложил Анне. — Хочешь? — Мне еще работать, — покачала она головой. Глядя на Рена, Анна довольно потянулась и положила руки на живот, радуясь, что успела поесть. — Нужно разобраться с этим корпусом. Ребята уже начали наводить порядок на верхних этажах, которые пострадали сильнее, — Анна вдруг замолчала, подумав, что Рену, скорее всего, плевать на ее планы на день. Она ухмыльнулась и добавила: — Увидимся вечером? Рен некоторое время молча смотрел на нее и хлопнул себя по коленям. — Конечно. Не буду тогда мешать. Или буду, — он хитро прищурился и задрал рукав. — Тебе еще нужна моя кровь? Анна покусала заусенец на пальце. — Да… да, давай, я сразу сделаю несколько замеров, если найду время в течение дня, — кивнула она. — А ты чем займешься? Ллойд вытащила из ящика пару перчаток и упаковку для забора крови. — Понятия не имею, — пожал плечами Рен с ленивой ухмылкой, пока Анна готовила необходимые инструменты. — Зализывать раны, дрочить, бухать и курить траву. И томно ждать, когда сладкая писечка наконец освободится. Он нарочно растянул последнюю фразу, наблюдая за ее реакцией, и подмигнул, прежде чем добавить: — Ну, а вообще, докторша, если ты предложишь мне остаться здесь и помочь тебе разобраться с этим бардаком, я могу и передумать насчет своих планов. Особенно если это будет включать регулярные перерывы на кофе и страстные шпили-вилли в коридорах. — Пересмотри последний пункт, — рассмеялась Ллойд. — Трахаться на глазах у подчиненных — плохая идея. Она подняла на него глаза, щелкнув жгутом, как плеткой. — Но твоя сила мне бы пригодилась сегодня и даже очень, — ухмыльнулась девушка. — Если не врешь и правда готов помочь. — О, так ты уже фантазируешь о том, как я использую свою «силу»? — протянул он, многозначительно изгибая бровь. — Что именно ты хочешь, чтобы я поднимал? Ящики с оборудованием или… тебя, докторша, когда ты устанешь? Я бы предпочел оба варианта. Знаешь, для равновесия: одна рука — ящик, другая — твоя попка. Не могу ни о чем думать, когда ты так игриво щелкаешь этим жгутом. — Похотливое животное, — фыркнула Анна. — У нас архив завалило. Нужно будет перенести ящики с документами. И уцелевшее оборудование в подвал. — Без проблем, докторша. Командуй, — расслабленно проговорил Грэй, лениво наблюдая за тем, как она берет у него образцы крови. Скользнул взглядом по ее сосредоточенному лицу и, не удержавшись, стиснул свободной рукой ей ягодицу. — Ты зверски сексуальная. Анна шутливо ударила его по ладони. — Прекрати, сейчас проткну руку насквозь, будешь плакать, — пригрозила она, набирая в пробирку кровь и оставляя ее в подставке. Она приложила к ранке стерильный диск и улыбнулась. Рядом с Реном было весело и спокойно. — Знаешь, что действительно заставило бы меня плакать? Если бы ты перестала вот так улыбаться. Тогда я точно сломался бы, — Рен усмехнулся, сгибая руку в локте. — Буду стараться тебя не огорчать, — закатила глаза Анна. — Ты уверен, что не устал? — Ерунда, — отмахнулся Рен, чувствуя, как каждая мышца и ребра заныли в протест его слов. Но он не подал виду. — А ты? Может, вздремнешь хотя бы пару часов? У тебя усталый вид. — Как только разберусь с делами, лягу спать, — улыбнулась Анна. Она ласково провела пальцами по его щеке. — Ты начал волноваться за меня? — А что? Это преступление? — тихо прошептал Рен, вставая на ноги и, не отрывая взгляда, поцеловал ей пальчики. — Как ты себя чувствуешь в целом? — Нормально, — покачала головой Анна, а потом отвела глаза и неуверенно проговорила: — Послушай… Тебе не нужно пытаться влезть мне в трусики, изображая заботу. Рен мгновенно напрягся, его лицо исказила гримаса раздражения. Он нервно отстранился. — Что, прости? — процедил сквозь зубы Грэй, сверля ее взглядом. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Он сделал шаг назад, нервно проводя рукой по волосам. — Я действительно беспокоюсь о тебе, а ты превращаешь это в какую-то дешевую подкатку. Спасибо, конечно, за такое мнение обо мне… Анна нахмурилась. — Грэй, — прошипела она, сузив глаза. — Ты с первого дня нашего знакомства говоришь только про мое тело, а в частности задницу. И мне сделать вывод, что тебя интересует во мне душа? — Да, я говорю про твою задницу. И про губы. И про то, как ты выглядишь без одежды. Но это не значит, что мне плевать на то, какая ты, — делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, вкрадчиво проговорил Рен. — Ты хоть раз задумывалась, почему я до сих пор здесь, а не трахаю какую-нибудь другую докторшу где-нибудь в другом месте? Потому что мне небезразлично, как ты себя чувствуешь. Ты нравишься мне не только физически, но и вообще. Он снова приблизился, теперь их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Его голос стал тише, но от этого не менее жесткий: — Но знаешь, что нравится еще больше? То, что ты не боишься меня и не брезгуешь. Что ты такая же сломанная, как я. Что ты можешь быть стервой, но при этом остаешься честной. И да, иногда я просто хочу трахнуть тебя до потери пульса. Но это не значит, что мне плевать на то, что с тобой происходит. Рен отстранился. — Так что, докторша, можешь думать обо мне, что хочешь. Но если ты считаешь, что мое внимание к тебе ограничивается только постелью, то ты либо слишком глупая, либо слишком напуганная, чтобы признать правду. Выбирай сама. — Хватит меня провоцировать, — проговорила она сухо, стараясь не показывать, насколько сильно тронули ее слова мужчины. — Что ты от меня вообще хочешь? — Да что с тобой не так? — обессилено выдал Рен, бегая взглядом по ее лицу. — Почему ты меня всячески отталкиваешь, если дело не касается секса? Анна несколько секунд смотрела в его глаза, а потом все же решилась: — Потому что ты можешь исчезнуть также внезапно, как и появился? — неожиданно честно проговорила она. — Я исчезну только, если ты меня сама прогонишь, — хмуро парировал Рен. — В какой момент времени ты стал все так хорошо контролировать? — усмехнулась Ллойд. — Тебя буквально пару часов назад чуть не припечатало стеной. — Контролировать? — Рен коротко рассмеялся, но в его смехе не было и намека на веселье. Он провел рукой по лицу, словно отгоняя усталость или досаду. — Да я вообще ничего не контролирую, докторша. Ни этот долбанный мир, ни свою жизнь, ни тебя. Ни-че-го. Но одно я знаю точно: если бы я мог исчезнуть, я бы сделал это до того, как начал думать о тебе больше, чем о собственной жопе. Он небрежно уселся на стул с колесиками и отъехал на нем подальше. — И самое ебучее не то, что ты продолжаешь думать, будто я просто играю. Что все это для меня — еще одна забава, еще один способ убить время. Я здесь, потому что выбрал быть здесь. С тобой. И нет никакого плана «Б», никаких «других докторш». Только ты и я, и весь этот бардак, который мы пытаемся пережить вместе. Ты хоть понимаешь, насколько это серьезно для такого ублюдка, как я? — Грэй, мы с тобой встретились пару дней назад. Не слишком ли ты торопишься? — постаралась как можно более спокойно уточнить Анна. — Даже если вдруг ты серьезно, то ты точно знаешь, кто я такая? Что ты вообще обо мне знаешь? Она схватила пробирки и потрясла у него перед носом. — Это? Что я доктор? И что у меня отличная задница? Что еще? — Значит, я просто тороплюсь? То есть, я должен был выждать неделю или месяц, прежде чем начать воспринимать все это всерьез? Миру скоро придет пиздец, Анна. Я даже скорее опоздал, — процедил Рен, прищурившись и глядя на нее с вызовом. Он оттолкнулся ногой от пола, подкатываясь обратно к ней на своем колесном троне. — А ты сама знаешь, кто ты такая? Ты умная до чертиков, но при этом делаешь вид, будто тебе плевать на людей вокруг. Что прячешь свою мягкость за этим сарказмом и пробирками. Что готова рвать зубами любую проблему, лишь бы никто не заметил, как тебе страшно. А еще я знаю, что ты целуешься так, будто хочешь съесть меня живьем. И что твои глаза темнеют, когда ты возбуждена. И что ты, мать твою, самый сексуальный человек, которого я встречал. И это все вторично. Потому что если бы я хотел просто трахаться, я бы давно нашел кого-то попроще. Кого-нибудь без этой твоей острой языкастой защиты. — Без моей острой языкастой защиты у тебя просто не встанет, — расхохоталась она, пытаясь за смехом скрыть смущение. Грэю удалось разглядеть в ней гораздо больше, чем остальным, и это сбивало с толку. И немного пугало, потому что иначе она сама рисковала привязаться слишком сильно. А это очередная слабость — непозволительная в их ситуации. Грэй сломал все ее оборонительные сооружения с грациозностью слона, забежавшего на хрустальный завод. Он не спрашивал, а требовал от нее не просто открыться, а вытряхнуть всю подноготную, чтобы собственноручно избавиться от страха остаться одной. И в отличии от других мужчин, которые предлагали ей отношения, Рену не нужна была она в качестве мамочки или няньки. Он не спрашивал, а делал. Брал ее на руки, и все сомнения, которые еще были в голове, рушились как карточные домики. С ним не было сложно. Анна покосилась на еду, которую он притащил ей, хотя сам только что вырвался из окружения тварей. Каин видел в ней только свет. Рен видел и тьму — и принимал ее вместе с ней. — Побежали в церковь венчаться, Грэй? — вернув свою язвительность, спросила Анна. — А то я не знаю, как еще доказать тебе, что не против попробовать… эм… ходить за ручки? Слушать грустные песни на плеере? В противовес словам она ласково провела ладонью по его руке — измазанной в крови и грязи, исполосованной шрамами, отметинами настоящего и прошлого. — В церковь? — переспросил он, чуть склонив голову набок. Он поймал ее ладонь, которая все еще лежала на его предплечье, и перевернул ее вверх, чтобы коснуться грубоватыми пальцами ее запястья. — Я не особо дружу с высшими силами, если уж на то пошло. Да и ты, человек науки, наверняка, тоже. Или я ошибаюсь? — Это была шутка, — фыркнула Анна, но руку не убрала. — Я не верю в матримониальные социальные установки. Это патриархальный пережиток прошлого. Ну и в поповские штучки тоже не верю. Ллойд подвинулась ближе, чтобы заглянуть в глаза мужчины. — Так чего именно ты хочешь? — Чего я хочу? — Рен приподнял бровь, словно вопрос застал его врасплох. Он задержал ее взгляд, не отводя глаз, и его голос стал хриплым. — Я хочу, чтобы ты перестала прятаться за своими шутками и научными терминами каждый раз, когда тебе становится… неуютно. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на мгновение у ее губ, и наклонился сильнее — совсем близко к ней. — Я хочу видеть тебя такой, какая ты есть. Без масок. Я хочу узнавать тебя, Ллойд. Анна облизнула губы. — Ладно, — согласилась она. — Я буду пытаться быть с тобой честной. Поднявшись из-за стола, девушка поправила хвостик и поманила его за собой. — Quid pro quo [1], — предложила она. — Раз я буду открытой, то и ты тоже постараешься не прятать за дурацкими шутками себя. Ты сказал, что я не брезгую… а должна? Что это вообще должно значить? Рен усмехнулся и лениво последовал за девушкой в коридор. Ллойд шла впереди, спрятав руки в карманах халата. — А ты не догадываешься? — фыркнул на это он. — У меня половина тела похожа на переспелый авокадо, а тебя это, кажется, только возбуждает. — Согласна на пятьдесят процентов, — отозвалась Анна, сворачивая к лестнице наверх. — Но, раз мы такие честные сегодня, ты и сам должен понимать, какую вызываешь реакцию у девушек. И словно в подтверждение ее слов две лаборантки, спускавшиеся к ним навстречу с пачками документов в руках, кокетливо захихикали, глядя на Грэя. Следовавший за ними парень также окинул его фигуру и ухмыльнулся, подмигнув. — Смит, ты чертов педик, — проворчала Анна. — Он самый, куколка, — отозвался мужчина и снова посмотрел на Рена. — Иди с глаз моих, — прошипела Анна, и только тогда мужчина с хохотом ретировался. Девушка тут же обернулась к Грэю. — Мне придется конкурировать сразу с двумя полами? Я не осилю. Ты только посмотри на его задницу! Рен нарочито медленно обернулся, чтобы проводить взглядом удаляющуюся фигуру Смита, и даже позволил себе слегка качнуть головой с преувеличенным одобрением. — Надо признать, его задница действительно впечатляет… — он цокнул языком и снова посмотрел на Анну. — Но у тебя она намного интереснее. — Рада, что заметил не ты один, — насмешливо протянула Анна. — Значит, тебе нравится, когда на тебя пялятся? — хитро уточнил Рен, чуть замедлив шаг, чтобы идти позади нее. Взгляд его был прикован к пятой точке девушке. — Тогда, может, стоит устроить небольшое шоу прямо сейчас? Продемонстрируешь всем, как именно ты умеешь двигаться… Половина базы решит, что хочет тебя. Хотя… они и так уже это знают, судя по тому, как на тебя многие смотрят. — Не подрывай мой авторитет, — прошипела Анна так, чтобы никто не услышал. Она приблизилась к Рену и с угрозой вытянула палец к его лицу: — Мне еще как-то с этим надо справиться. Она кивнула на развалины вокруг. Грэй почувствовал, как спина и ребра заныли еще сильнее при виде хаоса, но он лишь весело улыбнулся. — Не переживай, докторша. Все будет в лучшем виде. Просто скажи, что нужно делать, — он чуть склонился к ее ушку, шумно вдыхая запах девушки. Отстранился и едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. — Похоже, мы оба источаем неописуемый амбре. — Да уж… — вздохнула она и чуть смущенно улыбнулась, а потом шепотом добавила: — После всего приглашаю в душ. — С нашим везением на шанс уединиться лучше не загадывать, — хрипло отозвался Рен. — Но я удовольствием буду рад потереть тебе спинку. Анна оглянулась, не видит ли их кто, и толкнула парня в нишу в стене. Жадно поцеловав его, Ллойд тут же отстранилась, пока их не застукали, а потом как ни в чем не бывало пошла дальше по коридору. — Нужно вынести эти ящики вниз, — указала Ллойд с легко тоской. Многие из бумаг были безнадежно испорчены. — Компьютеры в первую очередь. Ноа уже занимается сетью, чтобы мы смогли продолжить исследования. Посмотрев на Грэя с сомнением, Анна добавила: — Может, все же отдохнешь? — Я справлюсь. Не сахарный, — спокойно возразил тот, оценивая масштаб работы. — Иди, я все сделаю в лучшем виде, докторша. Можешь не сомневаться. — Ладно, — отозвалась она с неуверенностью. — Спасибо, Рен. — Всегда пожалуйста, — он широко улыбнулся. — Если что-то надо будет еще сделать — ты только скажи. Анна взлохматила его волосы, прежде чем покинуть кабинет. И когда шаги девушки стихли в конце коридора, Рен тяжело опустился на ближайший ящик, не сдержав болезненного стона. Его пальцы вцепились в край импровизированного сиденья, а мышцы спины и плеч свело такой судорогой, что на мгновение даже дыхание перехватило. — Блядь, — прохрипел он сквозь зубы, закрывая глаза и откидывая голову назад. Правая рука, все еще ноющая после ранения, непроизвольно потянулась к ребрам, которые, казалось, горели огнем при каждом вдохе. Несколько секунд он просто сидел, собираясь с силами и стараясь убедить свое тело, что еще способен двигаться. Холодный пот проступил на лбу, а лицо исказила гримаса боли. Но через минуту, резко выдохнув и шумно втянув воздух, Грэй заставил себя подняться. Каждое движение давалось с трудом, словно ему стукнуло восемьдесят, но мужчина все же взял себя в руки принялся за работу. — Не сахарный, — процедил он себе под нос, повторяя свои же слова. Хотя сейчас он чувствовал себя действительно, как раздавленный кусок сахара в чашке горького кофе. _____________________ [1] (лат.) Услуга за услугу *** Разумеется, она не выполнила данное Рену обещание — до самого вечера Анна с группой выживших ученых разбирали лаборатории, настраивали оборудование и проводили сети заново в подвалы, которые были защищены гораздо лучше надземных этажей. Первая партия сыворотки была готова, но нужно было больше. И снова все началось сначала — фильтрация, смешивание, настаивание… Когда она смогла добраться до анализа крови Рена, прошло время. Анна даже не очень понимала, как до сих пор держится на ногах. Но смутное чувство где-то глубоко внутри подсказывало, что это важно. Понять процесс мутации, то, как заражение влияло на организм. Она привычно начала исследование с простых анализов, выявляя осадок. Его было не так много как в крови отродий, но именно он позволил клеткам мутировать. Задумавшись, она выхватила образцы с материалами Микаэля, Каса, Киры и пары отродий. В них была схожесть, пусть и не полная. Куда важнее, что переменная — подумав, Анна дала название ему «Серый барьер» — которая вероятнее всего и влияла на сверхспособности бессмертных, теперь была более очевидна. Озарение пришло неожиданно. Анна запустила программу моделирования на компьютере и внесла туда данные по крови отродий, бессмертных и Рена. Несколько секунд, пока шла обработка запроса, она нервно дергала ногой, подобравшись к разгадке, беспокоившей ее все это время. На синем экране высветился результат. Анна замерла, наблюдая за столбиками цифр несколько минут, а потом ошеломленно качнула головой. Вот, что было скрыто в испорченных документах Донован! Вот, откуда происходят отродья… Распечатав результаты вычислений и анализов на нескольких страницах, она поспешила покинуть лабораторию. Нужно было прямо сейчас рассказать об этом Дмитрию. *** Он сидел в кроне дерева, росшего во дворе. Растрепанный, с едва успевшим зажить телом. Испытывая слабость ― после всего, что произошло сегодня ночью и на рассвете. Вернувшись от своего благодетеля и мучителя в одном лице. В какой-то момент уже потеряв надежду, что его отпустят живым. Но… видимо, он был еще нужен. В душе царила пустота. Не считая тонкой ниточки тепла, надежды, с которой он вернулся сюда. Единственной. Потому что больше не осталось ничего. От него самого осталось очень мало. Сердце всколыхнулось, когда он увидел Анну. Нет, все же без очков ей было лучше. Каин слабо улыбнулся своим мыслям. Не просто так просил архангела… Тонкая фигура в халатике. Всегда умевшая сохранить красоту. Всегда бойкая и неунывающая. Даже когда ей было тяжело. Он видел много раз. Боль, страхи, ее невероятную силу и настойчивость, близкую к фанатизму. Ее энергию, зацепившую его чем-то еще в первый день их знакомства. И преследовавшую его долгие месяцы, прежде чем он понял, что происходит. Что изменилось. Чем она волнует его. Теперь он знал. Каин спорхнул с дерева. На фоне мокрого черного ствола он выделялся особо. Красивые, совершенные черты лица — еще совсем мальчишки, смотревшего с желанием и надеждой на ставшую столь важной для него женщину. Если бы не крылья за спиной. Дополнявшие образ гармонией и совершенством. — Анна, — ангел сделал шаг в ее сторону. — Каин? Что ты тут делаешь? — проговорила она, удивленно дернув плечами. От ее вопроса стало неуютно. Потому что за ним могло скрываться слишком многое. И слишком страшное. Страх, что она не примет его теперь, холодом прошелся по коже. — Разве мне запретили быть здесь? — он будто задавал этот вопрос конкретно ей. Зная, что генерал не то что не пустит его обратно, а пристрелит при первой же возможности. Но все же не это было важным сейчас. — Я рад. Что ты цела. Наверное, еще никогда он не давал себе смотреть на нее неприкрыто и откровенно с такой нежностью. — Не твоими молитвами, — вдруг проговорила Анна. — Как ты мог? Предал сейчас, а потом еще Лэйн и Одри чуть не замерзли насмерть… Каин, что с тобой? Слова ее полоснули по нему. В них было много правды. Но… — Я не предавал, — глаза Каина отчаянно сверкнули красным. — Я… я же объяснил. Как смог. Анна! Я совершил ошибку — это правда. Но я сожалею. И не знаю, как мне быть. А Лэйн и Одри… Я унес их отсюда. Иначе он бы их забрал. Мне жаль, что я не смог вернуться за ними. Анна, прошу… Она устало кивнула. — Давид сказал, что ты заключил сделку с Мальбонте, — проговорила Анна. — Зачем? Каин скрипнул зубами. Он хотел поделиться гнетущей его тайной. А теперь, когда это произошло, сожалел, что так случилось. Иначе он себе это представлял. Иначе. — Чтобы жить. Как все, — наверное, это были те немногие слова, которые он мог сказать. — И как? Отлично получается? — с укором покачала головой Анна. — Какой же ты дурачок. Это надо было додуматься до такого… Она махнула рукой. — Но тебе нельзя здесь появляться. Дмитрий тебя пристрелит, если увидит. — Я знаю. Каин ухватился пусть даже за ворчание. Но не отторжение. — Я пришел, потому что не могу не приходить. Я должен… есть причина. — Почему? — приподняла бровь Анна. — Потому что я люблю тебя. Почему-то стало легче после того, как он выплеснул из себя эти слова. Которые зрели в нем давно. Повисло молчание. Ветер раздувал изорванные шторы в одном из выбитых окон в здании над ними. Ллойд набрала полную грудь воздуха и с трудом выдохнула. — Я так не думаю, — твердо проговорила она. — Ты если и любишь, то какую-то другую меня. Идеальную. Которая может тебя спасти или что-то в этом роде… Я плохо разбираюсь. Она с трудом заставила себя посмотреть в его глаза. Хотя ее саму задеть было сложно, Анна не любила ранить чувства других. — Я совсем не такая, какой ты меня представляешь. На лице Каина отразилось недоумение. — Ты так уверена? — он горько усмехнулся. — Знаю. Я наблюдал за тобой часами. Видел разную. И злую, и веселую. Ты вечно хочешь показать себя сильной. Злишься, когда твои идеи отвергают. Ты увлечена только своими пробирками, да. Но на ком нет греха? Мне не важно. Я люблю тебя, какая ты есть. Он помолчал и немного по-детски добавил: — А еще ты тычешь пальцем в ладонь того, от кого хочешь, чтобы он тебя услышал. — Каин… но я не люблю тебя, — проговорила Анна тихо. — Мне очень жаль. Недоумение переросло в непонимание. Каин нахмурился, глаза его снова покраснели. — Но… Но ты ревновала. Я же видел. Ревности без чувств не бывает. А когда я нес тебя и целовал. Ты пылала в моих руках. Анна. Он сделал к ней шаг, не принимая слова, что у нее нет к нему чувств. — А я тебе тогда и сказала прямо, — возразила она. — Разумеется, я полыхала. Ты ангел! Ты идеальный! Меня влекло к тебе, и, конечно, я ревновала. Похоть — это не любовь. Ревность — это не любовь! Нельзя полюбить так! Любовь — это самоотречение. Когда ты отдаешь себя всего, без остатка. А это… это просто влечение. — А разве я не недостаточно старался? — он начинал злиться. — Я просил за тебя. Я никогда ни о чем так не просил. Никого. Чтобы ты выжила. Чтобы ты была зрячая. Я боюсь выпускать свою силу, но я выпустил ее в Роткове. Чтобы ты осталась жива. Анна оглянулась, увидела развалины стены и уселась на нее, пытаясь сосредоточиться. — Чем ты пожертвовал во имя любви? — в конце концов проговорила Анна. — Гордостью?.. Не подумай. Я благодарна, и буду благодарна всю оставшуюся жизнь. Ты спас меня. Спас, так или иначе, Одри и Лэйн. Но чем в моем случае ты пожертвовал? Почему она не понимала его? Это было непросто — каждый его шаг. Пусть это была гордость. Но ведь он переступал через себя, он жертвовал. Или жертвовать надо непременно жизнью? Он предпринял еще одну попытку. Даже оправдываться сейчас было тяжело. Он снова переламывал себя. Но был готов. Сделал еще один шаг к ней, присел на корточки напротив. — Мне тяжело возвращать себе рассудок, — он силился сказать, но дальше была печать молчания. — Ты не знаешь, что это такое. Но я сделал это. Для тебя. Там, под развалинами монастыря. Анна протянула ладонь и ласково провела ей по щеке ангела. — Мне очень жаль, Каин, — прошептала она. — Я не та, кого ты ищешь. И однажды ты поймешь меня, но, боюсь, не простишь. Он поймал ее руку. Ласка, прохлада его ладони сошлись в противостояние с жестокостью ее слов. — А давай я сам буду решать? Кого я ищу. Ты… Я никогда не видел таких, как ты. Мы чувствуем глубже. Твоя сила — она… особенная. Кажется… я искал ее всегда. И сейчас нашел. Нашел то, что искал. Почему ты отвергаешь меня? Разве я не нравлюсь тебе? Противен? — Нет, не противен, — Ллойд закрыла глаза и мягко отстранилась. Почему она оказалась в такой ситуации?.. Девушка пожала плечами. — Разве можно заставить полюбить? — тихо спросила она. — Прости, Каин. Мне правда очень жаль. Заставить? Пожалуй, нет. Добиться — вполне. Он ухватился за спасительную мысль. — Ничего… — проронил он изменившемся тоном. — Я подожду. Я понял, что ты хотела мне сказать. Ты хочешь подвига? Я сделаю. Я добьюсь твоих чувств. Однажды. — О, Господи… — простонала Анна и похлопала его по плечу. — Доброй ночи, Каин. Мне правда очень жаль. Она, не оборачиваясь, отправилась к корпусу, чтобы встретиться с братом. Раздосадованная, неспокойная. Ей больно было обижать ангела, но ничего не могла поделать. Каин насупленно, с вызовом смотрел ей вслед. Криво улыбнулся. Анна всегда так говорила, когда отрицала очевидное. Он достаточно успел узнать смертных женщин, чтобы быть уверенным: расположение Анны — лишь вопрос времени. Он его добьется. Вдохновленно выдохнув, он взлетел в небо и скрылся среди домов соседнего квартала. Анна почти дошла до корпуса, когда услышала позади шаги. Развернулась, чтобы сказать Каину уже гораздо жестче все, что думала, но наткнулась взглядом на Рена. — Привет, докторша, — произнес он нарочито небрежно, подходя ближе. — Видел, как ты болтала с белобрысым. Что хотел этот предатель? Он тебя ничем не обидел? — Нет, конечно, — она оглянулась и напряженно покачала головой.— Просто поговорили… Рен немного помялся, глядя на ее измученное лицо. — О чем, если не секрет? — полюбопытствовал он. — Ты не подумай, что я собрался устраивать тут сцены ревности. Это не в моем стиле. Мне действительно интересно, учитывая события, которые с ним связаны в последнее время. Анна поморщилась. — Мне неловко говорить, — призналась она. — Это как будто его личное. Я и без того нехорошо с ним поступила… как у ребенка конфеты забрала… — Здоровый такой ребенок получается, — с усмешкой отозвался Рен. — Ну, ладно. Не буду донимать тогда. Я просто хотел сказать, что я все сделал, о чем ты просила. — Ничего себе! — восхитилась она. — Спасибо! Она улыбнулась и бросила на корпус взгляд. — Мне нужно кое-что обсудить с Димой. Хочешь, подожди меня в моей комнате?.. — Ллойд чуть приподняла бровь. Рен вымученно улыбнулся, стараясь скрыть боль, пронизывающую его тело. Он знал, что выглядит не лучшим образом — пот стекал по вискам, а мышцы настолько ныли, что даже держать спину прямо становилось невыносимым испытанием. Но он не мог позволить себе показать слабость перед Анной, особенно сейчас, когда она смотрела на него с этим лукавым блеском в глазах. — В твоей комнате, говоришь? — протянул он, пытаясь сохранять легкомысленный тон, хотя голос предательски охрип. Он сделал шаг вперед, но колени чуть подогнулись, и ему пришлось опереться на стену, чтобы не выдать свое истощение. — Знаешь, докторша… — начал он, медленно проводя рукой по волосам, будто это помогало собраться. — Если честно, я, возможно, не в лучшей форме для активных игрищ… Если я приму горизонтальное положение, то боюсь меня просто вырубит на сутки. — Рен, ты в порядке? — вся ее шутливость пропала, уступив место беспокойству. — Что с тобой? — Нет… — честно признался ей Грэй хриплым голосом. — Я просто смертельно устал. Немного не рассчитал свои силы. Он усмехнулся и поднял на нее взгляд. — Кстати, видела смачную тропинку на стене часовни от когтей? — вдруг спросил Рен, широко улыбаясь. — Обязательно посмотрю, но явно не сейчас. Идем, — проговорила Анна и взяла его за руку. — У меня есть уколы с обезболивающим. Тебе сразу станет легче. Поспишь. — Хорошо, спасибо, докторша. А то уже нет сил храбриться, — с усмешкой отозвался Рен, послушно следуя за ней. — Почему я вообще сказал про тропинку? Это, если что, я хотел нарисовать хуй… Вот я богохульник. — Когда отдохнешь, сможешь продолжить заниматься искусством, — негромко рассмеялась Ллойд. Она окинула взглядом внутренний двор: некогда прекрасные готические здания теперь почти развалились на части и грустно чернели остовами на фоне грязи. Анна вздохнула и снова посмотрела на Грэя. — Почему ты мне сразу не сказал, что тебе плохо? Я на тебя еще и прыгнула, и работой завалила… — Потому что у тебя своих проблем сейчас хватает. Да и… — он слабо пожал плечами, — …какой нормальный мужик признается женщине, что вот прямо сейчас готов упасть в обморок? Это же удар по моей репутации непобедимого, но чертовски очаровательного рыжего придурка. Ллойд толкнула дверь и прошла в темный холл. В пустоте помещения гулко раздавались их шаги. Поддавшись порыву, Анна аккуратно сжала ладонь Рена. — Я не настолько себялюбивая дурочка, — проговорила она негромко, словно боялась разрушить момент. Перед глазами снова появилось лицо Каина, и ей стало тошно. — По крайней мере, мне хочется так думать. Тебе не нужно скрывать слабость. Меня это не отталкивает. — Знаешь… — начал он после паузы, его голос стал тише и серьезнее, чем обычно. — Ты первая, кто так говорит. Без шуток. Он сделал шаг вперед, чуть сжимая ее пальцы в ответ, будто проверяя, что это реально. — Я привык, что люди видят во мне либо проблему, либо оружие. И ни то, ни другое не предполагает слабости, — добавил он, отводя взгляд и качая головой. — Но ты… ты как всегда отличаешься от остальных. Даже когда пытаешься быть стервозной. Его губы тронула слабая усмешка, но в глазах все еще читалась благодарность. — Ладно, докторша. Обещаю больше не играть в героя, пока не высплюсь. Только ради тебя. — Договорились, — усмехнулась она. Преодолев первый этаж, они поднялись к сохранившемуся крылу, где за библиотекой, Анна знала, была комната отдыха. Старенький диван раскладывался, и на правах самой хитрой, она уже успела занять это помещение подальше от казарм. — Ложись, — кивнула она на диван. — Достану лекарства. Рен проводил Анну взглядом, пока она не исчезла за углом коридора, и тихо вздохнул, чувствуя, как тело буквально кричит от усталости. С усилием подавив стон, он повернулся к дивану и начал методично разворачивать его. Каждое движение давалось с трудом, словно его тело весило вдвое больше обычного. Грязная одежда полетела на пол безжалостной кучей — рубашка, брюки, даже носки. Все это можно было выбросить, если честно. Рен остался в одном белье, демонстрируя измученное, но все еще крепкое тело, испещренное шрамами и свежими отметинами боя. Он осторожно опустился на диван, который жалобно скрипнул под его весом, и лег на спину, закинув руку за голову. Мягкая поверхность показалась ему раем после всех этих часов напряжения и боли. Грэй сделал глубокий вдох, чувствуя, как веки наливаются тяжестью. Мысли начали путаться, а реальность ― стремительно растворяться в темноте. И стоило его голове коснуться подушки, как сознание мгновенно отключилось, утягивая его в глубокий, почти коматозный сон. Дыхание выровнялось, лицо расслабилось, и теперь только мерное поднятие груди выдавало, что он еще жив. Когда Анна вернулась, он уже спал. Она ногой отодвинула вещи в сторону и села рядом с Реном. В свете настольной лампы он казался моложе, чем был. Между бровями пролегла морщинка, сухие губы плотно сжаты от боли, на груди темнеет большой синяк ― там, где были сломаны ребра. — Повернись, — тихонько попросила Ллойд. — Сделаю укол и будешь спать. Не дождавшись реакции, Анна с трудом перевернула его и прохрипела: — Угораздило же запасть на деда… Она сделала инъекцию и, подхватив документы, поспешила к брату. Откладывать дела дольше было нельзя.