Глава 117

Рен вышел в тамбур, но поезд качнулся, и он едва не встретился лбом с металлической дверью. — Черт, — пробормотал Грэй, ухватившись за поручень, чтобы удержать равновесие. Алкогольное опьянение и качка явно не были его лучшими спутниками сегодня. Он открыл дверь, выходящую наружу, и резкий поток воздуха ударил ему в лицо, заставляя моргнуть и прищуриться. Мужчина хотел освежить голову, чтобы прогнать из головы дурные мысли, которые в последнее время посещали его все чаще и чаще. Сделав глубокий вдох, он отшагнул, чтобы захлопнуть дверь на улицу. Однако поезд качнулся снова — Рен пошатнулся, его нога подвернулась, и он с громким шлепком приземлился спиной на пол, едва успев выставить локти, чтобы хоть как-то смягчить падение. — Блядство, — Анна заглянула в табур следом. — Я думала, ты страдаешь от тяжелого бремени бытия, а ты просто решил пьяным прилечь поспать на грязном полу? — Это я-то? Страдаю? — переспросил он и хрипло рассмеялся, пытаясь спрятать свою неловкость за привычной маской балагура. — Да никогда в жизни. Я просто сейчас решил устроить цирковое представление для тебя. Видишь, как эффектно рухнул? Достойно «Оскара»… Рен поморщился, приподнимаясь на локтях. Он посмотрел на Анну снизу вверх, и в его глазах промелькнула смесь смущения и уязвимости — все, что он обычно тщательно скрывал от окружающих. Пусть голос мужчины звучал легкомысленно, но в нем все равно проскальзывала горечь. Грэй отвернулся, чтобы не встречаться с ней взглядом, и провел рукой по волосам, убирая их со лба. — Ты лицемер, — вдруг проговорила Анна, оперевшись спиной о стенку тамбура. — Я впустила тебя в свою жизнь, а ты… Я уже говорила тебе, что ты не должен изображать всесильного придурка только для того, чтобы я вдруг не подумала, что у тебя есть слабости. Она внимательно смотрела в его глаза, чувствуя легкое раздражение. — Я с тобой честная. А ты со мной? Он медленно опустил руку, которую все еще держал у лба, и посмотрел на Анну уже без привычной ехидной ухмылки. В его глазах читалась тихая борьба — между диким желанием отшутиться и необходимостью ответить серьезно. — Я… — наконец подал он голос, спустя некоторое время. — Просто… вываливать свои проблемы на других — это не мой стиль. Особенно на тебя. Ты и так тащишь на своих плечах столько дерьма, что я просто… не хочу добавлять еще больше. Он снова сделал паузу, усаживаясь на полу поудобнее и одновременно отводя взгляд в сторону. Пытаясь подобрать правильные слова. — Знаешь, — продолжил Грэй после секундного молчания, прислонясь затылком к стене, — иногда легче быть тем, кого ты называешь «придурком», чем показывать, что внутри все… хреново. Но это не лицемерие. Это просто… способ не тянуть тебя вниз вместе со мной. Анна устало сползла по стене к нему на пол. Мерно покачивался поезд, стучали колеса. Анна смотрела на Грэя. Он уже был слишком глубоко в ней — в мыслях, сердце и под кожей. Но пока еще можно было спустить все на тормозах. Почти безболезненно. Почти. — Зачем ты тогда предлагаешь мне быть с тобой, если уверен, что у тебя ничего не получится? Рен опустил взгляд, чувствуя себя неловко, потому что Анна видела его насквозь. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — он лукавил. Рен прекрасно понимал, о чем она говорит. — Ты уговаривал меня сделать шаг навстречу к тебе, — с готовностью ответила Анна, подперев ладонью щеку. — Но сам все еще изображаешь охуеть какого крутого парня, хотя я вижу, что что-то не так. А теперь ты, к тому же, говоришь, что это может утянуть меня… как ты сказал? Вниз? Мне кажется, это нечестно. Видите ли, у меня своих проблем достаточно. Она ухмыльнулась. — У меня нет проблем, ты разве забыл? Я охуеть какая ведьма. Все проблемы решаю по мановению волшебной палочки. — Я не изображаю. Да даже если и изображаю, то что в этом такого? — фыркнул на это Рен. — Что плохого в том, что я из всех жизненных ситуаций стараюсь извлекать только хорошее? — Ты путаешь посылку и предпосылку, — возразила Анна, привычно переходя на язык фактов и логики. — У меня в сфере официальных моногамных отношений мало опыта, но… Мы с тобой заключили социальный договор, обменявшись обещаниями попробовать эти самые отношения. Однако благодаря… — она запнулась и слегка покраснела, понимая, что про Микаэля говорить не стоит, — вернее, случайно я узнала о том, что тебя что-то беспокоит. Разве поддержка не входит в условие социального договора в рамках отношений пары? Рен подозрительно нахмурился, посмотрел на нее недоуменным взглядом. — Что? О чем ты? — прищурился он, смутно ощущая, что Ллойд о чем-то умалчивает. — Я пытаюсь быть внимательной, черт бы тебя побрал! — возмутилась Анна. — У обычных людей это называется забота. Она стоит где-то между сексом и шутками про дерьмо в списке приятных вещей. — Да, блять… — Рен потер переносицу. — Я не про это… я про то, как ты могла случайно узнать, что меня «что-то беспокоит». Я что, во сне разговариваю? Анна прищурилась и сделала очень честное лицо. — Да. «Нет». Рен издал короткий смешок, больше похожий на фырканье, и покачал головой, глядя на Анну с явным недоверием. — Серьезно? — протянул он, чуть склонив голову набок. — Докторша, ты ведь понимаешь, что это звучит как отговорка даже для тебя? Ты же ученая, а не спиритический медиум… или теперь я должен верить, что у тебя есть способности не только к взрывам, но и чтению мыслей через подушку? Признавайся, что на самом деле выдало меня с потрохами? — Шел лесом, — закатила она глаза. — Мы твою головушку сейчас лечим, а не мои способности обсуждаем. Так что с тобой, Грэй? Я же могу для убедительности начать угрожать страшной анальной карой. Рен вытянул губы и выдал многозначительное «у-у-у-у». — Ты предлагаешь сделать мне массаж простаты, Ллойд? — с усмешкой уточнил он. — Ты чертов педик, как и Смит, — со смехом ткнула его в плечо кулаком Ллойд. Рен медленно сменил позу, устраиваясь поудобнее. Он согнул одну ногу в колене, а другую вытянул вперед, пытаясь найти хоть какое-то удобство в этой странной ситуации. Поезд продолжал покачиваться, и стук колес создавал почти успокаивающий фон для их разговора. — Знаешь… — начал он тихо, глядя куда-то вдаль и старательно избегая ее взгляда. Голос мужчины прозвучал не так уверенно, как обычно — слова давались ему с трудом. — Просто я очень часто думаю обо всем этом пиздеце и пытаюсь понять, мог ли поступить иначе, когда… — Ты про Апокалипсис? — не поняла Анна. — Угу. Когда люди начали дохнуть пачками от неизвестной болезни, — хмуро ответил Грэй, потирая здоровой рукой свою мутированную. — Разве ты мог что-то сделать? — немного помедлив, уточнила Ллойд. — Я и сделал, — осевшим хриплым голосом ответил он, поняв, что уже нет смысла держать это в себе. — То, о чем буду жалеть до конца своих дней. Анна осторожно прикоснулась своей рукой к его. — Расскажи. Рен медленно повернул голову, встречаясь с ней взглядом. Его пальцы нерешительно поднялись, чтобы мягко коснуться ее щеки. Прикосновение было легким. Трепетным. Он боялся спугнуть момент или причинить ей неудобство. — Ты уверена, что хочешь это услышать? — тихо спросил Грэй. — Конечно, — кивнула она и сама потянулась к его руке, желая почувствовать прикосновение. Рен тяжело вздохнул. Он потянулся к пачке сигарет, которая лежала на полу рядом, и достал одну. Секунду поколебавшись, прикурил, сделал глубокую затяжку, а затем медленно выпустил дым в сторону. И сквозь этот дым ему казалось, что он сейчас видел перед собой ту самую ночь, которая преследовала его все эти годы. — Это было вскоре после того, как появились отродья… — едва слышно начал мужчина. — Мы бежали по переулкам. Я, отец, мать и у нее на руках шестимесячная сестра… Маленькая Лея. Мы пытались найти хоть какое-то укрытие, но в какой-то момент нас загнали в угол. Он замолчал, снова затягиваясь сигаретой, чтобы скрыть дрожь в руках. В глазах слегка потемнело. — Я выбил первую попавшуюся дверь, родные влетели внутрь. Я следом, — продолжил мужчина. — Прежде чем я успел захлопнуть за собой дверь, тварь нырнула в проем и царапнула меня. Нога горела огнем, но нам все же удалось забаррикадироваться на какое-то время. Помещение было тупиковым. Отродья все это время пытались прорваться, Лея рыдала навзрыд. Глядя на тлеющую сигарету в своих пальцах, Рен нахмурился. — Я проверил патроны в магазине. Их оставалось всего три — на всех не хватит… Знаешь, мы просто посмотрели друг на друга. Это было немое решение. Но все мы подумали об одном. Он замолчал, потирая пальцами переносицу. Сделал глубокий вдох и продолжил, уже тише: — Я сказал родителям, что отродьям достанусь я. Что пусть они разорвут меня на части, но я не позволю, чтобы им причинили боль. Что их смерть будет быстрой и легкой. Времени на прощание уже не было. Дверь вот-вот должна была рухнуть. Рен тряхнул головой, пытаясь избавиться от этого видения, но не смог. — Сперва я застрелил отца. Потом мать. А потом… Лею. Она даже не поняла, что произошло. Просто перестала плакать. Почувствовав, как от слез начинает разъедать глаза, он прикрыл веки. — Я бросил пистолет и сам открыл дверь. Ждал, что они набросятся на меня. Но… они просто улетели прочь. Он снова затянулся и нервно потушил сигарету об пол. — Представляешь? Просто улетели, сука. Я кричал, чтобы они вернулись. Но ни одна тварь не тронула меня. Ни тогда, ни потом. Анна молчала. Она искренне силилась найти хотя бы одно подходящее слово, но они застревали в горле, так и не вырываясь наружу. Помедлив, она порывисто придвинулась, притянула Рена, словно тряпичную куклу, к себе, крепко обняв. Он ткнулся лицом куда-то к ней в плечо, а Анна держала его и не отпускала, лихорадочно гладя его по голове. А потом наступил катарсис. Сначала это было почти незаметно — легкая дрожь в плечах, которую Рен пытался скрыть, стиснув зубы и прижавшись лицом к ее плечу. Что-то внутри него треснуло: дыхание мужчины сбилось, стало прерывистым. Он зажмурился. По щекам побежали горячие дорожки, которые он больше не пытался скрыть. Он обнял ее в ответ, судорожно сжимая пальцами ее куртку. Сейчас ему хотелось раствориться в ее объятиях, спрятаться там, где никто никогда больше не сможет его найти. — Прости… — прошептал он едва слышно. — Прости, я просто… я не могу… — Тише, — прошептала Анна, баюкая его, гладя спутанные волосы и не отпуская. — Я с тобой. Все будет хорошо. Я с тобой, Рен. Слишком долго Грэй носил в себе эту тяжесть. Слишком долго пытался справиться, отращивал колючки, чтобы с улыбкой и шутками отбиваться от нападок. Вот только куда сильнее они ранили его изнутри. И раны эти кровоточили, гноились и не заживали. — Я с тобой, Рен. И никуда не уйду. Она произнесла это и поняла, что это правда. — Спасибо… спасибо, что выслушала… — хрипло проговорил он. Мужчина медленно отстранился, шмыгнул носом и поднял на нее взгляд — его глаза были красными, а лицо осунувшимся. Он провел тыльной стороной ладони по щекам, стирая последние следы слез, и попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой, болезненной, но все же искренней. Анна молчала, глядя на него. В полутьме тамбура было непросто рассмотреть лицо Рена, но она видела, что ему стало немного, совсем чуть-чуть легче. Значит, Микаэль говорил именно об этом… о боли, которая едва его не сломала окончательно. Приблизившись, Анна оставила на его лбу легкий поцелуй. Лицо Рена горело то ли от слез, то ли от смущения, то ли от боли, а может из-за всего вместе. Но она не хотела ничего говорить, да и что бы она могла еще сказать? Она была рядом, сжимала его руку в ладонях и слушала дыхание и перестук колес. — Анна… Его глаза, все еще красные и полные боли, встретились с ее взглядом, и в них читалась безграничная благодарность. Это был жест человека, который долгие годы привык быть один — и теперь не мог поверить, что кто-то действительно рядом. — Спасибо… — прошептал он снова, переплетая пальцы с ее. — Просто… спасибо, что ты есть. — Не за что, — улыбнулась она. — Чего только не сделаешь ради секса. Поймав его взгляд, Ллойд рассмеялась. — Шучу. — Засранка, — не удержавшись, по-доброму усмехнулся на это Рен и едва ощутимо пихнул ее в плечо. — Я-то знаю, что это как раз не шутка. И мне все равно стало легче, оттого, что я рассказал об этом. И… пообещай, что никому не… — Не расскажу, — продолжила за него Анна с улыбкой. Очередной чужой секрет, который она будет хранить. Сколько таких еще будет?.. — Тебе не о чем беспокоиться, Рен. Я правда рядом с тобой. И это не только ради секса… — Да ладно, мне можешь не рассказывать, — хрипло отозвался Рен, прислонившись затылком к стене. — Просто я знаю, что произвел на тебя неописуемое впечатление. — Чересчур, пожалуй, — вздохнула Анна, отводя глаза. Больше это не было просто интрижкой. Не было просто романтическим приключением на руинах мира. Что она делала?.. «Я не влюблюсь», — солгала Ллойд себе, чтобы хотя бы ненадолго заткнуть голос совести. Маленький Джимини бился в ее голове, пытаясь отрезвить ее, взывая к разуму, который обычно полностью все брал под контроль. Но только не сейчас. Рен заметил ее внутреннюю борьбу — то, как ее глаза на мгновение метнулись в сторону, будто она искала ответы где-то за пределами их маленького убежища. Но сейчас он видел, что ее броня трещит по швам. — Ты на меня тоже, — произнес он медленно, словно взвешивая каждое слово. — На самом деле, мы оба нуждаемся друг в друге. И дело не только в сексе. Ты нужна мне, потому что ты единственная, кто может выдержать мою тьму. Кто смотрит на меня и видит не только монстра… но и человека. А ты нуждаешься во мне, потому что я не боюсь твоей тьмы. Но ты боишься… Боишься, что если позволишь себе быть настоящей со мной, то потеряешь контроль. Что я использую это против тебя. Но ты ошибаешься. Я здесь не для того, чтобы сломать тебя. Я здесь, чтобы собрать те куски, которые ты так старательно прячешь. Потому что они… настоящие. Ты невероятная женщина, Ллойд. — Это опасно, — коротко ответила она, снова отведя глаза. Он сминал ее броню, выворачивал ее мысли наизнанку… Проклятье! Он даже понимал Анну лучше ее самой. — Если впустить тебя глубже, уже будет слишком поздно. И слишком больно, если что-то пойдет не так. Рен провел пальцами по ее щеке. — Слишком поздно? Слишком больно? — переспросил он, чуть усмехнувшись, но без издевки. — Анна, мы оба знаем, что можем сдохнуть завтра. Или через час. Там, снаружи, ад. Каждый день — это игра в русскую рулетку, где все камеры уже заряжены. Так зачем думать о последствиях? Нам ведь хорошо вместе, так давай наслаждаться этим каждое мгновение. «А потом ты исчезнешь, и я останусь разбитой, разломанной на миллион кусочков, так что ни вся королевская армия, ни вся королевская рать собрать не сможет…» — подумала она, прикрывая глаза. Чертова совесть и разум снова брали все в свои руки. — Я плохо умею жить в отсечке сегодняшнего дня, — призналась Анна, и Джимини победно засмеялся в ее голове. — Я понимаю тебя, Ллойд, — прошептал Грэй, его голос был тихим, но твердым. — Ты не из тех, кто может просто… отключить голову и жить одним днем. И я это уважаю. Черт, возможно, именно поэтому ты так сильно цепляешь меня. Она подняла глаза. — Ну… тогда будем жить так, как получается, — проговорила Анна. — Будем. И сжал ее руку.