Глава 119

Одри, мурлыкая под нос старую песенку, неспешно собирала более плотный обед, чем та закуска, что она принесла в общий вагон под глифт и виски. Та только раззадорила аппетит. И сейчас Одри хотела воспользоваться возможностью приготовить что-нибудь горячее и вкусное — перед тем, как им надо будет покинуть поезд, и дальше, возможно, долгое время придется обходиться полуфабрикатами и армейскими пайками. Очень хотелось рыбы. Но рыбы не было. Был рис, бобы, банка ветчины, консервированные кукуруза и мясо. И немного специй. Этого вполне должно было хватить на подобие ризотто — с овощами и мясом одномоментно. Врожденное чувство эстетизма противилось подобному, но натыкалось на суровую повседневность реалий Апокалипсиса и с ворчанием уползало обратно — до лучших времен. Микаэль тихо вошел на кухню вагона-ресторана. Одри хлопотала у плиты. Настолько сосредоточенная на процессе, что даже не сразу заметила его присутствие. Архангел остановился в дверном проеме, наблюдая за тем, как она ловко орудует ножом и разделочной доской, напевая какую-то мелодию. — Похоже, ты нашла способ отвлечься, — произнес он мягко, чтобы не спугнуть момент. Она оглянулась и со смущением проглотила кусочек ветчины, который, не удержавшись, подхватила из банки, вместо того, чтобы выложить на общую тарелку. — Очень хочу есть. Галеты и крекеры только раздразнили. Решила, вот, приготовить — чтобы уже и на всех тоже. Микаэль усмехнулся, глядя на ее смущенное лицо и ветчину, которую она поспешно довыложила на тарелку, будто он мог ее осудить. Архангел подошел ближе, опираясь на край стола и наблюдая за ее действиями с легкой улыбкой. — Ты уверена, что не перестаралась с этим «на всех»? — спросил он, указывая взглядом на гору ингредиентов, разложенных перед ней. — Похоже, ты готовишь на целую армию. Он склонил голову, присматриваясь к ее импровизированной композиции из риса, бобов и мяса. — Нас тут и есть целая армия, — вздохнула Одри. — Я хочу помочь. И мне не сложно приготовить вкусное на всех. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что получится вкусно. Она высыпала рис в сотейник, залила водой и поставила на огонь. Повернулась обратно к Микаэлю. Он снова был в своем привычном странном балахоне, который она назвала про себя «хитоном» и который ей удалось очистить после его приключений в коллекторе. Странная ткань, сотканная на Небесах, словно светилась едва уловимым слабым светом изнутри. Как и крылья и кожа архангела. Микаэль следил, как Одри сосредоточенно и в то же время легко перемещается между плитой и столом, создавая из простых ингредиентов нечто большее. Ее движения были плавными, будто танец, который он мог наблюдать бесконечно. — Знаешь… — начал он мягко. — Иногда я думаю, что ты сама — это дар. Просто… ты здесь. И это меняет все. Он сделал короткую паузу, словно подбирая следующие слова, но его глаза говорили больше, чем язык. — Я видел многое за свою жизнь, Одри. Но никогда еще никто не делал так, чтобы даже самый обычный момент казался… особенным. Как сейчас. Одри улыбнулась, заправила остатки необходимого в сотейник. — Я видела, конечно, не столь многое, как ты. Но то, что мне довелось увидеть, с чем столкнуться… Мне до сих пор кажется, что все это сон. Что я проснусь утром и мне придется ехать к восьми часам в «Гудлам». Успеть заскочить в кафешку за стаканчиком латте. А все это забудется, как любой сон. Микаэль не выдержал, когда заметил, как ее глаза на мгновение потускнели от нахлынувших воспоминаний. Он подошел к ней сзади, мягко обнял за талию и прижал ладони к ее животу, преодолевая сопротивление амулета и улавливая крошечную пульсирующую бессмертную энергию внутри нее. — Ты здесь, Одри. Это не сон. Ты со мной. И мы… — он слегка погладил ее живот, словно желая напомнить ей о том, что их связывает нечто большее, чем просто слова. — Мы создаем что-то настоящее. Что-то, что останется. Затем чуть отстранился, но руки оставил на ее талии, разворачивая ее лицом к себе. — А теперь, — произнес он с легкой улыбкой, отпуская ее и делая шаг к плите, — позволь мне помочь тебе с этим «особенным моментом». Я могу хотя бы попробовать не опрокинуть кастрюлю или не пересолить то, что ты так старательно готовишь. Он взял деревянную лопатку и вопросительно посмотрел на нее, ожидая указаний, но его глаза все еще продолжали улыбаться. — Если ты не спалишь обед, — хитро прищурилась Одри. — Хотя, на ферме мы с тобой, похоже, нашли более оптимальное сочетание приятного с полезным. Она вернулась мыслями к тому, что ее присутствие добавило проблем с моментом наступления беременности. — Вместе у нас получается гораздо лучше, — ответил он с легкой иронией, но в его голосе чувствовалась теплая нежность. — Не то слово… Одри в порыве нежности обняла Микаэля со спины за талию, потерлась головой о мягкие перья, чувствуя под руками стальные мышцы на животе и боках архангела. Рядом с ним было надежно. И спокойно. Микаэль замер на мгновение, когда ее руки обвились вокруг его талии. Его собственные руки замерли над кастрюлей, а в уголках губ промелькнула мягкая улыбка. Он накрыл ее ладони своими, чуть сжав их, словно боялся, что этот момент может исчезнуть слишком быстро. — Одри… — прошептал он так тихо, что она едва могла расслышать его сквозь шум плиты и мягкое позвякивание посуды. Он повернул голову, чтобы заглянуть ей в глаза через плечо. — Ты делаешь меня… лучше, — признался он, опуская взгляд на ее руки, все еще покоившиеся на его животе. — А ты — меня. Я тебя очень люблю. Она была готова утонуть в этих счастливых эмоциях сейчас. Весь тот ужас, что она испытала в ночь атаки отродий на Оксфорд, когда пришел Малек, отступил куда-то далеко. От нахлынувшего потока счастья немного щипало глаза. Настроение несколько омрачало одно. — Микаэль… — негромко проговорила Одри. Голос ее прозвучал неровно. Микаэль почувствовал внезапную перемену в ее настроении — тонкий тревожный оттенок, пробившийся сквозь теплоту их момента. Он медленно развернулся к ней, убрав руки с ее ладоней, но не выпуская их полностью, а лишь мягко удерживая пальцы. — Что-то случилось? — спросил он, наклоняясь чуть ближе, чтобы его голос звучал только для нее. — Одри, ты знаешь, что можешь сказать мне все. Она знала это. И все равно сказать было непросто. — Микаэль, мне жаль, что из-за меня у вас теперь добавилось проблем. Но я правда не думала, что оно так все может получиться. В те моменты — на ферме и в Уэльсе, я вообще мало о чем думала. А про беременность от ангела — не представляла, что это возможно вообще. Микаэль закрыл глаза на мгновение, будто собираясь с мыслями. Затем он осторожно притянул ее ближе, обнимая так крепко, как будто хотел передать ей всю свою силу, всю свою уверенность. — Это не твоя вина, Одри, — проговорил мужчина твердо. — Полностью моя. У бессмертных дети рождаются не так часто. Только по большому желанию женщин: когда она готова и уверена в спутнике. ― Ох… ― глаза Одри наполнились удивлением. ― У нас не так. Женщина может забеременеть почти при любом соитии. Кажется, теперь я понимаю… Кроме одного. Все произошло слишком быстро. Сколько я здесь? Всего ничего. Но как-то же это случилось. — Потому что мы любим друг друга, — ответил мужчина. — И потому что мы заслуживаем счастья. ― Надеюсь, что так, ― неуверенно проговорила Одри. В голове теснились неясные мысли ― какие-то обрывки слов. Которые она почти не помнила. Но в которых, казалось, были ответы на ее вопросы. — Ты не одна, — проговорил Микаэль ласково, глядя на ее глубокую задумчивость. — Ты никогда не будешь одна. Я обещаю. Его рука легла на ее живот, и в этот момент между ними словно пробежала искра — что-то древнее, мощное, но при этом удивительно теплое. — Мы справимся. Вместе. Какой бы путь ни ждал нас впереди, мы пройдем его рука об руку. А что касается защиты… — он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и добавил с твердой решимостью: — Я буду стоять между тобой, нашим ребенком и всем миром, если понадобится. Даже если придется сразиться со всеми тварями ада. Его голос звучал как клятва, и в нем не было ни тени сомнения. — Спасибо, — проговорила Одри. Ей стало легче. Микаэль не обвинял, не злился. Он давал уверенность, что все будет благополучно. Одри понимала, что, скорее всего, проблем будет еще много и о многих она даже не подозревает, но сейчас, когда он говорил ей, что она не останется одна, что он пойдет вместе с ней, ей было уже не так тревожно. Она чувствовала уверенность. Прижимаясь к Микаэлю, Одри наслаждалась близостью и покоем. Ничего не хотелось ни говорить, ни думать — просто находиться рядом, обнимать его. Этого было достаточно. Чувствовать его тепло, его силу, уверенность. Запах и крепкие горячие руки на спине. Слышать биение его сердца. Это наполняло безмятежностью. Слегка опасной… — Ох! — она дернулась к плите. Откинула крышку — странное «ризотто» было готово. — Успела… — выдохнула она с облегчением — Ну, я и шляпа. Чуть сама обед не проворонила. Одри расхохоталась. — Знаешь, — проговорил архангел, подходя к ней сзади и заглядывая через ее плечо в кастрюлю, — я бы не отказался попробовать хоть что-то, даже если оно будет немного… пригоревшим. Он подразнил ее, но в его голосе слышалась лишь теплота. Затем взял деревянную ложку и осторожно попробовал содержимое. Его брови удивленно приподнялись. — Да это же… идеально, — признался Микаэль, глядя на нее с легкой усмешкой. — Потрясающе вкусно! Одри порозовела от его похвалы. Помолчав немного, она вздохнула. — Но вот чего бы я действительно хотела бы поесть — это рыбы. Хотя и понимаю, что сейчас ее можно, наверное, разве что в реке поймать. — Рыба… — задумчиво повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Если бы я мог достать тебе сейчас рыбу, Одри, я бы это сделал. Даже если бы пришлось опустошить реку. Но мы едем под проливом, а не над ним. Придется немного потерпеть. Одри удивилась. — Мик, ты… ты что правда решил наловить для меня рыбы? В потрясении — она с трудом представляла себе эту картину. — Не совсем, — ответил он, слегка качая головой. — Я же не рыбак, чтобы бросаться к реке с удочкой или сетью. Но я бы нашел способ достать тебе рыбу. Просто чтобы увидеть эту твою улыбку. Микаэль сделал паузу и мягко добавил, глядя на нее с какой-то особенной нежностью: — Ты просишь так мало, Одри. Всего лишь рыбу. А я был готов перевернуть весь мир, лишь бы ты была счастлива. Одри, тронутая, смущенно смотрела на архангела. Думала ли она об этом всего каких-то… несколько месяцев назад — в ее земном, реальном, живом, времяисчислении? Когда смотрела на начальника агентства в первый день, завороженная его красотой. Когда так настойчиво хотела проникнуть за его непроницаемую холодную маску и спровоцировать на эмоции и ревность. Насколько все переменилось сейчас. — У меня есть ты. Зачем мне весь мир? Ты готов посреди этого кошмара найти для меня рыбу. Только потому что я упомянула, что мне бы хотелось ее сейчас. Готов на много большее. Не оставляешь, заботишься. У нас будет ребенок. Я так благодарна тебе. Этого не выразить словами. И я счастлива. — Одри… — прошептал архангел, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом. В его голосе звучала такая теплота, что она могла бы растопить ледяные пустоши. — Я тоже… счастлив. Очень. Что ты здесь. Со мной. Он сделал паузу, и в уголках его губ появилась мягкая улыбка, которая говорила больше, чем любые слова. Затем, не в силах сдерживать порыв, Микаэль шагнул ближе. Его руки обвились вокруг ее талии, притягивая ее к себе, а лицо склонилось к ее лицу. — Ты даже не представляешь, насколько, — добавил он едва слышно, прежде чем его губы нашли ее. Поцелуй был нежным, почти невесомым, но в нем чувствовалась вся глубина его чувств. Одри ответила, погружаясь в теплоту и мягкость его губ. Время потекло иначе. Она расстворялась в чувствах, в гармонии, в желании. Постепенно углубляя поцелуй и прижимаясь к Микаэлю плотнее. На его губах оставался пряный аромат базилика и орегано после пробы приготовленного блюда. Тонкий и добавлявший эмоций и приятных ноток в поцелуй. Рождая ощущение вечера и бесконечного течения времени. Под мерный стук колес, навевавший ощущение безвременья вовсе. За окном было темно. Мелькали лишь редкие лампы освещения тоннеля. И казалось, что когда они выйдут на поверхность, мир уже будет прежним или… новым? Обновленным. Где снова есть весна, ослепляющая своим горячим ярким солнцем. Пестрый ковер первоцветов, какой расцветает на болотистых пустошах. В сад снова прилетят птицы. Воздух наполнится запахом прелой травы, листьев, сырой оттаявшей земли. Потом прибавится сладковатый запах, когда начнут распускаться клены и каштаны. И все будет еще даже лучше, чем раньше. Одри отчаянно хотелось в это верить сейчас. Микаэль почувствовал, как ее мысли уносятся куда-то далеко, за пределы этого поезда, этой тьмы за окном. Он не пытался проникнуть в них — просто чувствовал их течение через ее прикосновения, через то, как она растворялась в его объятиях. Все в ней сейчас было мягким, теплым и полным надежды. Надежды, которая, казалось, могла зажечь даже самую темную ночь. Он чуть отстранился, чтобы снова заглянуть ей в глаза. Его взгляд был глубоким, почти пронзительным, но в нем читалась такая нежность, что Одри невольно задержала дыхание. — Ты думаешь о будущем, — прошептал он, словно утверждая очевидное. Его голос был таким тихим, что она едва могла расслышать его сквозь стук колес. — И оно обязательно будет таким же прекрасным… если мы выстоим. — Я надеюсь, что так и будет, — ответила тихо Одри. — Что мы выстоим. Возвращение к реальности бросило тень на ее лицо. Она понимала, что все так, как говорит Микаэль. А встреча с Малеком, казалось, развеяла остатки иллюзий. До ужаса можно было дотронуться. Он стал осязаемым. Одри не знала, что может сделать. Кроме как не падать духом, не сдаваться. Как не сдалась тогда. Пусть это ничего и не изменило. — Как думаешь, что нас ждет потом, после Парижа? Когда мы найдем эту Чашу? Микаэль замер, услышав ее вопрос. — После Парижа… — начал он тихо, растягивая слова. — Одно я знаю точно. Каким бы ни был исход, ты должна быть готова. Готова к тому, чтобы держаться. Бороться. И верить мне, даже когда все будет казаться безнадежным. Ты ведь веришь мне, Одри? Она смотрела в голубые глаза архангела. Часто непроницаемые и полные искрящегося льда или холодного бесстрастного пламени. И бывшие такими теплыми и обеспокоенными сейчас. — Да. Я тебе верю, — откликнулась она. Микаэль тепло улыбнулся, с облегчением, словно ее слова стали для него якорем в бушующем море неопределенности. Не говоря ни слова, он заключил Одри в крепкие объятия. — Спасибо, — прошептал он едва слышно, но каждое его слово было пропитано искренностью. — Твоя вера… она значит для меня больше, чем ты можешь себе представить. От его сильных рук желание внутри усилилось. Одри потянулась к нему губами, обняла за шею. Пальцы ее прошлись по его подобным шелку мягким волосам, взлохматили безупречные локоны, привнося в совершенство немного хаоса. Микаэль ответил на ее поцелуй с той же глубокой страстью, которая всегда жила в нем прикосновениях к Одри и когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, архангел слегка запрокинул голову и заглянул ей в глаза. — Не здесь, — прошептал он хрипло, касаясь ее губ еще раз коротким, но обжигающим поцелуем. — Пойдем в купе. Они миновали общий вагон, прошли в спальный. И оказались в просторном мягком купе. — Надо как-то потише. А то нас услышат, — хихикнула Одри. Микаэль усмехнулся на ее хихиканье и, шелестя крыльями, закрыл дверь купе за собой. — Потише? Это будет сложно, когда ты рядом, — сказал он тихо, делая шаг вперед. — Но я постараюсь… — А тебе чего сейчас хочется? — Одри оплела его руками. — Как именно ты меня сейчас хочешь? Она поцеловала Микаэля, плавно потянув и переминая губами его верхнюю губу. Микаэль лукаво улыбнулся, заметив игривый взгляд Одри. Не говоря ни слова, он поднял руку и провел пальцами по ее волосам, слегка взъерошив их, прежде чем наклониться к ее уху. — Ты уверена, что хочешь знать, как именно я тебя хочу? — прошептал он хрипло. Не дожидаясь ответа, он медленно потянулся к завязке своего хитона. Стянув шелковую ткань с плеч, он поднес завязку к ее глазам, слегка качнув ею перед ней, предлагая представить себе то, о чем он думал. — Я могу показать тебе, если ты готова, — проговорил он, весело глядя на нее сверху вниз. Одри заинтригованно взглянула на завязку, перебирая в голове, какие фантазии могли возникнуть у архангела в отношении нее. — Покажи. И расскажи в процессе… От предвкушения заныло между ног. Микаэль нежно улыбнулся, заметив, как ее дыхание участилось. Затем он мягко завязал шелковую ленту вокруг ее глаз, оставляя лишь тонкую полоску света, пробивающуюся сквозь ткань. — Доверься мне, — прошептал он едва слышно, его губы почти касались ее уха. — Хорошо… — выдохнула она. Внутри стало тянуть сильнее. Волнительно забилось сердце. Одри почувствовала, как наливаются теплом щеки и скулы. С завязанными глазами, лишенная возможности видеть, что готовит для нее Микаэль, она представляла в голове варианты, отчего возбуждение и желание только нарастало. Одри почувствовала, как его руки скользнули к ее плечам, мягко снимая с них одежду. Каждое движение было наполнено трепетом, словно она была хрупким произведением искусства, которое он боялся повредить. Архангел заметил, как она вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся кожи, но тепло его рук сразу же согрело ее. Она слышала его тихое дыхание рядом, чувствовала, как пальцы Микаэля ласково исследуют и раздевают ее тело. Он двигался медленно, давая время привыкнуть к новым ощущениям. — Ты прекрасна, — прошептал Микаэль, его голос был полон восхищения. Его ладони скользнули вниз по рукам Одри, а затем вернулись к ее талии, чтобы продолжить свой путь. Каждое прикосновение вызывало волну мурашек, распространяющихся по ее телу. Он невозможности видеть поднимался адреналин и обострялись другие чувства. Холодок по телу сменялся жаром. Одри приоткрыла рот, губы ее стали сухими. Пытаясь предугадать его следующее действие, она вслушивалась в происходящее вокруг. Цепенея и трепеща от его прикосновений, отдаваясь неизвестности и мягким, заботливым, таким нежным рукам Микаэля. В какой-то момент остался только амулет на груди. Одри попыталась представить, как выглядит сейчас со стороны в золотой цепочке с черным камнем на груди. Полностью обнаженная. Это должно было быть очень красиво. Волнение захватило Одри еще сильнее. Шепот Микаэля будоражил, заводя и пробегаясь обещанием удовольствия. По телу шли мурашки от каждого прикосновения, каждого его слова. Одри чувствовала, насколько велико возбуждение внутри нее внизу. Микаэль действовал мягко, но уверенно, словно заранее знал, как довести ее до предела чувственного напряжения. И Одри вздрогнула, когда почувствовала прохладу кожи ремня на своих запястьях. Ремень затянулся плотнее, фиксируя ее руки над головой. Она почувствовала, как он аккуратно поднял ее руки и закрепил их за поручень верхней полки. — Ах… — Одри выдохнула, потянулась вверх. Действие было неожиданным и по телу прошла новая волна волнения. Договорившись, что она доверится, Одри постаралась расслабиться. Микаэль был где-то сбоку. Слышался шелест перьев. — Ты явно снова задумал что-то сложное, — хихикнула она, поворачивая голову. — Сложное? Возможно, — проговорил он, слегка наклоняясь к ней так, чтобы его дыхание коснулось ее уха. — Но тебе ведь это нравится, разве нет? Не дав ей ответить, он провел пальцами по ее плечу, а затем выдернул одно из своих перьев — мягкое, почти невесомое, которое он поднес к ее лицу, позволяя ей ощутить его легкое прикосновение. — Да, очень. Интригует… Сюрприз за сюрпризом. От прикосновения пера по коже пробежался холодок, который потом сменила теплая волна. — Что это? Перышко? — Да, — тихо шепнул Микаэль. Движения архангела стали еще более уверенными, когда он снова провел перышком по ее плечу, а затем начал спускаться ниже, к груди. Одри задрожала, когда по телу побежал кончик пера. Было немного щекотно. И от этой щекотки по телу разбегалось возбуждение. Перышко архангела танцевало по ее телу, даря редкое наслаждение, проходясь по нежной коже спины, живота, бедрам. Она чувствовала эмоции Микаэля, ощущала практически кожей нарастающее в нем воодушевление и удовольствие от того, что он видел сейчас. Как она реагирует на его невесомые прикосновения. Перышко остановилось на соске, пощекотало, и с губ Одри сорвался тихий мурлыкающий звук. Микаэль улыбнулся, услышав ее невольный отклик. Он чувствовал ее открытость — не только физически, но и эмоционально. — Ты такая чувствительная, — завороженно прошептал он. Его пальцы заменили перышко, слегка касаясь ее кожи там, где только что прошелся кончик пера. Теперь прикосновения стали более твердыми, уверенными, будто он хотел показать ей, что может быть и мягко, и настойчиво одновременно. Одри задышала чаще, глубже. Бедра ее качнулись, она переступила с ноги на ногу, попробовала повернуться, подставляя под пальцы Микаэля спину, бока, грудь. Чувства продолжали усиливаться в темноте, даря непривычно острые ощущения. Внизу стало горячо и влажно. Она чувствовала, как начинает наливаться желанием, сдерживать которое становится все сложнее. Микаэль, заметив ее движения и то, как она все больше отдавалась его прикосновениям, не удержался от легкой игривости. Его рука легонько обхватила ее за талию, притягивая ближе, а затем он слегка шлепнул ее по ягодицам — несильно, почти нежно, но достаточно, чтобы вызвать у Одри короткий всплеск удивления и возбуждения. — Такая отзывчивая… — прошептал он, целуя девушку в шею. Не дав ей опомниться, он тут же провел кончиком перышка по тому месту, где только что ощущался легкий шлепок. Перо скользило мягко и дразняще, очерчивая контуры ее ягодиц, а затем снова двинулось выше, к спине, будто исследуя каждую линию ее тела. — Нравится? — спросил он тихо, с легкой усмешкой в голосе, продолжая водить пером все более уверенно, наслаждаясь тем, как ее тело отзывается на каждое движение. — Да, — выдохнула Одри. Она закусила губу. И тихо охнула, когда на попу опустился следующий шлепок. Потом последовала новая ласка — на контрасте рождавшая еще более острые ощущения. Не имея возможности ни отвечать, ни видеть следующее уготованное ей, она вздрагивала от каждого движения. Кусая губы и тихо постанывая. Вихляя бедрами и подставляя бедра и зад под ласки. — А тебе нравится? — Конечно, нравится, — ответил он хрипло. — Особенно когда ты так реагируешь. Затем он снова шлепнул ее по ягодицам, на этот раз чуть сильнее, но совсем ненамного. Перо тут же вернулось, чтобы погладить место шлепка, вызывая новую волну мурашек. Охнув, Одри ощутила, как внутри все вздрогнуло следом. Внизу стало откровенно мокро. Тело ныло и желало продолжения. — Микаэль, возьми меня, — попросила она. Микаэль чуть отстранился, только для того, чтобы снова шлепнуть ее по ягодицам — еще более уверенно. — Умоляй, — прошептал он, его губы почти касались ее уха. Она всхлипнула, облизала сухие губы. — Прошу, пожалуйста, возьми меня. Крепко, сильно. Ей казалось, что еще немного и по ногам пошло потечет влага, от чего возбуждалась еще сильнее. Внизу, внутри все шло томительными спазмами. — Вот так… — прошептал Микаэль хрипло, его дыхание обжигало ее кожу. Его пальцы скользнули по ее спине, останавливаясь на бедрах. Он чуть приподнял ее, заставляя слегка наклониться вперед, чтобы она могла почувствовать, насколько сильно он ее хочет. И в какой-то момент, архангел рывком, вошел в нее почти на всю длину. Он зажал ей рот рукой, чтобы вскрик был не слишком громкий… Одри протяжно замычала ему в руку, ощутив резкую наполненность, от которой по телу разошлась волна. Покорная, податливая, привязанная за руки, она застонала, когда Микаэль начал с силой, крепко, глубоко и размашисто входить в нее. Пространство вокруг перестало существовать. Попа горела. А внутри все сводило от сладких острых ощущений. Одри погрузилась в это наслаждение с головой, отдаваясь ему, беря каждое мгновение, которое хотелось превратить в вечность. Крепкие горячие руки мяли ее тело — грудь, живот, бедра, ягодицы. Уступчивая, почти лишенная воли глина в умелых руках, которым так хотелось доверять и отдаваться их ласкам. Микаэль чувствовал, как ее тело отзывается на каждое его движение — горячее, податливое, полностью открытое для него. Ее стоны, приглушенные его ладонью, звучали как музыка, заставляя его терять контроль над собой все больше. Он знал, что должен быть осторожным, но ее покорность и доверие сводили его с ума. — Ты моя… — прошептал он хрипло, наклоняясь к ее уху, чтобы она могла услышать каждое слово сквозь шум их дыхания. Его руки продолжали исследовать ее тело, сжимая, лаская, оставляя следы своей страсти. А толчки архангела становились все глубже, увереннее, будто он сливаясь с ней в единое целое. Повернув голову, Одри вслепую нашла губы Микаэля и впилась в них поцелуем. Ласки — и грубые, и нежные, его шепот, движения, поцелуй. Она вздрогнула и задрожала, чувствуя, как слабеют ноги, свела колени, почти повисла на державшей ее ремне. Застонала, уже почти не имея сил сдерживать себя. Микаэль почувствовал, как ее тело начинает сжиматься вокруг него, предупреждая о приближающемся оргазме. Его движения стали еще более резкими, почти отчаянными. В них сквозила та же страсть, которая заставляла их обоих терять связь с реальностью. — Я люблю тебя… — прошептал он хрипло, его губы коснулись ее уха, прежде чем он снова нашел ее губы в глубоком, страстном поцелуе. Микаэль почувствовал, как ее тело сжимается вокруг него, и это стало последней каплей. Он больше не мог сдерживать себя. С рыком, полным удовлетворения и страсти, он сделал еще несколько глубоких толчков, прежде чем сам достиг пика. Его тело напряглось, а затем расслабилось, когда он излился в нее, соединяясь с ней не только физически, но и эмоционально. Он замер на мгновение, все еще находясь внутри нее, чувствуя, как ее тело продолжает дрожать от волн удовольствия. — Ты невероятная… — прошептал он, его голос был полон восхищения и любви. Одри едва стояла на ногах, по бедрам медленно стекали белесые капли. Она устало дышала, почти висела на ремне. — Ты… полон сюрпризов. Я тебя тоже очень люблю. Не было ни холода, ни сложных мыслей — не осталось почти ничего, лишь приятная усталость и желание прилечь хотя бы на несколько минут. — Тебе понравилось такое веселье? — Понравилось? — переспросил он, его голос был хриплым. — Да, очень. Он освободил ее руки от ремня и мягко стянул шелковую повязку с глаз. После темноты Одри слегка прищурилась, присела на покрывало на скамью, хихикнула. — В следующий раз придумаешь что-нибудь еще новенькое? Она посмотрела на свои запястья — на них не было ни потертости, ни ссадин. — В следующий раз? — переспросил он, улыбаясь, поднимая взгляд на ее лицо. — Я всегда могу придумать что-то новенькое. Но ты уверена, что готова к этому? Его голос звучал игриво, но в глазах читалась глубокая нежность, — Не знаю, — задумчиво проговорила Одри, склонив голову немного на бок. — Но за все время мы с тобой так мало были вместе. Думаешь, нам теперь не стоит увлекаться? — спросила она с легким беспокойством. — Напротив, — Микаэль сел рядом и взял ее руки в свои. — Я думаю, нам нужно делать это почаще… Во взгляда Одри начало нарастать томное коварство. Она заинтригованно улыбнулась. — Звучит… возбуждающе… — она сверкнула хитрыми ведьминскими глазами. — То ли еще будет… — загадочно протянул архангел, вовлекая Одри в сладкий поцелуй.