Часть 122

Анна целый день вспоминала их разговор с Реном: высаживаясь под проливным дождем в Орлеане на платформу поезда и собирая вещи, загружаясь в «Кугуар», печатая отчет по пройденному за день пути и внося данные в собственный дневник исследований — в ее голове звучали сразу несколько голосов, раздирающих сомнениями. Это было неправильно — поддаваться чувствам, когда мир рушился на части. Разум должен торжествовать над сердцем, брать мысли и чувства под контроль, чтобы Анна смогла и дальше быть полезной, трезвомыслящей и невозмутимой. Как всегда, как и было до, как будет и после. Идти к цели. Спасать мир. Не думать о любви… Донован бы не одобрила. «Проклятая сволочь», — чертыхнулась про себя Анна. Перед глазами все еще появлялось временами тело тетки с перерезанной глоткой. И сколько бы она не говорила себе, что Донован заслужила, сердце все равно болело. Столько лет она равнялась на нее. Следовала принципам: быть сильной, быть упорной, быть независимой. Так почему было так тошно на душе? Они разбили лагерь в предместье Парижа в заповеднике Сен-Жермен на берегу Сены. Дорога оказалась почти не разбитой, и они приехали туда за несколько часов. И все это время Анна как всегда шутила, улыбалась и смеялась, ровно до того момента, пока не наткнулась взглядом на фляжку, выглядывающую из кармана плаща Грэя. «Нужно отсекать мертвых», — подумала она. «И не впускать в сердце пока еще живых». Фляжка оказалась наполовину пустой, но ей было плевать. Дмитрий распорядился поставить палатки подальше от дороги, чтобы не привлекать внимания. Машины скрыли в кустах, а воду носили из родника, который бил почти у самой реки. Незаметно Анна отошла подальше от лагеря к реке, хотя прекрасно понимала, что это, пожалуй, самый безответственный ее поступок за последние месяцы. От Сены несло тиной и болотом, ботинки вязли в грязи, но Анна была рада побыть тут одна. Она села на камень у самой воды и глотнула из фляги, дрожа от холода. Обжигающая жидкость прошлась по горлу, мгновенно согревая изнутри. Река под ногами неспешно плескалась, и Анна смотрела на красные отблески Луны на зеркальной глади. Одиночество снова захватывало ее, опутывало, оплетало своими тернистыми ветвями, обещая взамен покой. Рен стал последней каплей в череде этого безумия. Отец, оставивший их наедине со своим наследием. Донован, приоткрывшая дверь в Ад. Каин, подаривший еще один камень ей на шею. Тонуть было очень просто: Анна почувствовала, как после третьего глотка алкоголя по щекам наконец побежали слезы. Призраки окружали ее плотной стеной. Стоял отец — строгий и жесткий как всегда — он говорил, что она снова не оправдала его надежд. Оказалась слабой, недостаточно решительной и смелой. Не смогла решиться и продолжить его дело. Донован окутывала ее клубами дыма. Кому как не ей было знать, что в душе Анны были те же демоны, что и у нее. От окончательного падения в объятия кошмара ее отделяла только рука Дмитрия — он вел ее по узкой тропинке, не давая забыть о нравственности и морали. Скорее всего, без него она давно бы исчезла в этой мгле. Следующей к ней вышла мать. Она единственная не осуждала, но смотрела так, что Анне хотелось выть. Этот безупречный маяк, отдалявшийся от нее с каждым прожитым днем, был последним пристанищем. Вот только она давно боялась окончательно потерять ее свет. Особенно сейчас, когда от Анны почти ничего не осталось за бесконечными стенами лабораторий и исследований. Нужно быть сильной. Нужно быть ответственной. Нужно играюче справляться со всеми трудностями и находить ответы на вопросы. Нельзя остановиться и пожалеть себя, потому что в это же мгновение рухнет вся сложная система ее жизни. Сотрется улыбка и больше не будет веселой Анны, острой на язычок, но умной и незаменимой. Энергичной, сообразительной, очень полезной. А потом появился Рен, рассмотрел ее демонов и не испугался. Просто захватил огромное место в ее душе и сердце. И что стало с ее броней?.. Самогонка прожигала пустой желудок насквозь. Ллойд закашлялась. В голове шумело, руки и ноги стали ватными, но она усилием воли поднялась, стаскивая куртку. Фляжка с глухим стуком упала в траву. Анна проводила ее равнодушным взглядом. Следом полетели ботинки и куртка. Заплетающимися пальцами она расстегнула ремень, но запуталась в пряжке, и плюнула на одежду. Река так манила, и Ллойд была рада поддаться ее чарам. — Ангел Христов святой, к тебе припадая, молюсь, хранитель мой святой, приставленный ко мне.. — пробормотала она, запинаясь из-за пробиравшего насквозь холода. Вода оказалась ледяной. Но Ллойд упрямо пошла вперед, чтобы погрузиться в нее с головой. Почувствовать хоть что-то. Слова молитвы, которой ее когда-то обучила мама, вырвались сами собой. Зубы стучали так, что она едва не прикусывала язык, но зато река отрезвляла и помогала прийти в себя. Еще пара секунд, и она сможет выкинуть все из головы. Забудет и мертвых, и живых. Перестанет думать о том, что влюбилась и теперь так сильно жалеет, но все равно надеется… на что? — Твою мать! — услышала она голос Грэя с берега. Послышался шорох, чавканье грязи под ногами и плеск: он просто рванул вперед, стянув куртку и ботинки, и, не раздумывая, нырнул следом за ней. — Съебись, Грэй! — прорычала Анна, когда он под мышки потянул ее из воды. — Я тебя почти забыла, мудак. — Какого хуя, блять, Ллойд?! — рявкнул Рен. Пальцы мужчины сжали ее ребра крепче, словно он боялся, что она снова попытается ускользнуть. — И почему я еще и мудак, а? Я думал, ты собралась утопиться! — Я открыла купальный сезон, сука, — огрызнулась она, пытаясь отпихнуть его. Хорошо, что из-за того, что она вся была мокрая, он не мог увидеть, что она плакала. — Нахера ты нажралась в сопли? — скривившись в лице уточнил Рен, отпуская ее руки. — Что вообще происходит? — Я купалась, — Анна сильно его толкнула, подскользнулась и, не удержавшись, нырнула с головой в реку. — Блять… как холодно… сука… — Она просто купалась… Купалась она… Купалась, блять?! — взорвался Рен, его голос эхом разнесся по реке, заглушая даже плеск воды. Он схватил ее за руку, когда она снова начала погружаться, и рывком подтянул к себе, не давая ей уйти под воду. Глаза мужчины сверкнули в темноте, полные ярости и беспокойства одновременно. — Ты вообще, что ли, конченная дура? — прорычал он, тряся ее за плечи так сильно, что ее зубы стучали не только от холода. — Это твое представление о «купании», да? В ледяной воде, в темноте, одна, еще и пьяная?! Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?! — Вытащи меня отсюда, а не пытайся добить, долбаеб, — с трудом проговорила Анна. — Ни о чем не жалею… — Ни о чем не жалеешь, значит, — ворчливо повторил ее слова Рен. — Ты вообще понимаешь, что ты утонуть могла? Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но вместо этого со всей злости ударил кулаком по воде, окатив ее фонтаном брызг. Анна вздрогнула, а потом раздраженно ударила по воде сама, целя в Рена. Мужчина резко подхватил ее на руки, не терпя возражений, и понес ее к берегу. — Я открылся тебе в поезде, как никогда никому раньше. И ты выслушала меня, — проговорил Грэй, ставя ее на землю и тут же накидывая свою сухую куртку на плечи девушки. — Теперь твоя очередь быть честной со мной, Ллойд. Взгляд его бешено метался по ее лицу. Внутри все сжималось от ярости и страха за нее. — Это все глупости, — шмыгнула она носом, кутаясь в сухую одежду. — Со мной все в порядке. Ледяная Сена унесла опьянение прочь, и теперь на место тоске пришел стыд. — Ты издеваешься? — начиная не на шутку раздражаться, уточнил Рен. — В порядке? Серьезно? Поэтому ты сперла мою самогонку и пьяная полезла в ледяную тухлую воду? Ты меня совсем за идиота держишь? Она мотнула головой. Влажные волосы удавкой легли на шею, и Анна поморщилась. — Я в… — снова начала она, но наткнулась на требовательный взгляд Рена и замолчала. Получается, теперь лицемеркой была она. — Я очень устала. Я как будто потерялась, понимаешь? Все, во что я верила, оказалось злом. Донован… И Ллойд вдруг всхлипнула — в легких не осталось воздуха. — Все сравнивают меня с ней. Даже я. Папа всегда говорил, что я должна стать лучше, умнее, а она поддерживала. Да, по-своему, но… — Анна сжала пальцы на куртке. — Я должна сделать все, чтобы Земля не развалилась на части, а не крутить амуры. Кажется, у нас в команде достаточно этих романтических приключений… — Одно другому не мешает, — сухо возразил Грэй, растирая ей плечи, чтобы она согрелась. Мужчина придвинул к ней свои ботинки и, словно она ничего не весила, поставил ее в них, чтобы ноги Анны оказались в тепле. — Ты имеешь такие же права на счастье, как и остальные. Иначе для чего вообще спасать этот мир? Ты не Донован. Ты Анна Ллойд. Моя Анна. Услышав это, девушка замерла. — Но я боюсь, — едва слышно проговорила она. — Что ты уйдешь, и тогда… — Анна… — начал он, но голос дрогнул, и он запнулся, не зная, что сказать. Не говоря ни слова, Грэй обнял ее, крепко прижимая к себе, хотя их одежда все еще была мокрой и холодной. — Я не уйду. Черт возьми, я не могу уйти. Даже если ты будешь кричать, бить меня или пытаться утопиться в этой чертовой реке. — Я в полной жопе, Рен, — призналась Анна. — Я без тебя уже не могу… Я по самое «не могу» в дерьме. — Мы… — он чуть запнулся, прижимая ее голову к своей груди. — Мы в полной жопе. Анна подняла на него глаза. — Хуево, Грэй, — прошептала она. — И что мы будем делать? Рен безмятежно пожал плечами и склонил голову в бок. — Не знаю, — честно признался ей он. — Главное, что мы вместе. Весьма оптимистично, не правда ли? Анна прикрыла глаза. Какая, к черту, уже разница?.. — Иди ко мне, — прошептала Ллойд, обхватывая Рена за шею и вовлекая в поцелуй. Правильно это было или нет, она уже не хотела думать. Она будет любить его всю оставшуюся ночь, даже если Луна окончательно свалится в Сену. — Возьми меня сейчас. Слова и прикосновения Анны — все это было как спичка, брошенная в бочку с порохом. Рен обхватил ее лицо руками и впился в губы девушки страстным, почти отчаянным поцелуем. Он подхватил ее на руки, заставив обвить его бедра ногами, пока она не оказалась прижата к ближайшему дереву. — Обещаешь не останавливаться? — жалобно попросила она между поцелуями. — Хочу быть твоей. Пожалуйста… Рен зарычал в ответ на ее слова хриплым, полным голода голосом: — Я, блять, не остановлюсь, даже если сам ад разверзнется у нас под ногами, — прошептал он ей в губы, прежде чем снова впиться в них с такой силой, что у Анны перехватило дыхание. Руки мужчины нетерпеливо стягивая с нее мокрую одежду. Холодная ткань прилипла к ее телу, но Рен больше не мог ждать. Он хотел ее. Сейчас. Здесь. Без остатка. Она потянула его футболку вверх заледеневшими пальцами, но отчаялась, теряя силу под его жаркими прикосновениями. Обхватила лицо, кусая его губы и тут же зализывая их. Ей было абсолютно плевать, если кто-то увидит их. Было плевать, если прямо сейчас прибегут отродья. Единственное, что ее волновало — это его руки на ее теле. Всего на мгновение оторвавшись от Анны, Рен торопливо, лихорадочными движениями стягивал с себя мокрую одежду. Холодный воздух коснулся его кожи, но это не имело значения — внутри него все пылало, разжигаемое ее прикосновениями и стонами. Когда одежда оказалась на земле, Рен снова прижал Анну к себе. Горячие ладони скользили по спине, очерчивая каждый изгиб. Тепло его тела контрастировало с холодом ночи, и она невольно выгнулась навстречу, впитывая исходящее от него тепло. Губы Грея оказались на шее, оставляя жаркие поцелуи, которые сменились легкими укусами. Анна слышала хриплое дыхание, чувствовала, как руки скользят ниже, обжигая кожу. — Ты моя, — хрипло прошептал он, постанывая от нетерпения. — До конца этой чертовой ночи. До конца этого мира. — Покажи мне, — прошептала она, обнимая его за шею. Грэй резко подхватил Анну за талию и снова слегка подтолкнул спиной к дереву. Он прижался своим горячим телом к ее, заставляя чувствовать каждую деталь его возбуждения. Головка члена слегка надавила на разгоряченное, текущее влагой лоно, грозясь вот-вот проникнуть туда. — Какая ты горячая, — прошептал он ей на ухо, и по коже девушки побежали мурашки. — Пожалуйста… — прошептала она, цепляясь за его плечи и почти теряя сознание. — Так хочу тебя… Рен почувствовал, как ее бедра двигаются навстречу ему, провоцируя, дразня. Его самообладание висело на тонкой грани, но он не собирался отдавать контроль ей — пока нет. Он хотел, чтобы она сходила с ума от желания, чтобы она жаждала его так же сильно, как он жаждал ее. — Пожалуйста? — переспросил он с издевкой, хотя в голосе сквозило плохо скрываемое напряжение. Его пальцы сильнее впились в ее бедра, удерживая на месте. — Скажи это еще раз, — потребовал он хрипло. — Скажи, что ты хочешь меня… здесь… сейчас… внутри себя… Анна почти захныкала от разочарования и потребности в нем. — Пожалуйста… — прошептала она, прижимаясь к нему. — Пожалуйста, мне очень надо… Рен больше не мог сдерживаться. Его губы жадно впились в ее, заглушая ее стоны и дыхание. Поцелуй был грубым, почти болезненным, но полным безумного желания, которое уже невозможно было контролировать. Его руки крепко сжали ее бедра, чуть приподнимая ее так, чтобы он мог толкнуться внутрь одним медленным, глубоким движением. — Черт… как же ты тугая… — прохрипел он, отрываясь от ее губ на мгновение, чтобы снова впиться в них, заглушая ее прерывистое дыхание. Если бы Анна и могла достичь полного катарсиса, то только так: как будто окунулась в горячую ванну с головой, погрузилась в тепло, стерла окружающий мир, заставила исчезнуть всех, кто только мог навредить ему и ей. Рен медленно толкался в нее, проникая все глубже, а Анна теряла чувство реальности, хваталась за его плечи и целовала на выживание. — Войди в меня до конца, — прошептала она, на мгновение оторвавшись от его губ и жадно лизнув шрам на его шее. — Сделай своей, наполни меня… Рен зарычал от ее слов, тело напряглось, а движения стали резче, глубже. Он больше не мог сдерживать себя, ее просьбы и стоны сводили его с ума. Его пальцы впились в ее бедра, поднимая чуть выше, чтобы войти еще глубже. — Ты уже моя, — прохрипел он. — Каждая часть тебя… Его губы снова нашли ее, целуя жадно, почти яростно, будто он хотел стереть все ее сомнения, все мысли о ком-то другом. Мужчина стал двигаться все быстрее, мощнее, заставляя ее тело трепетать от каждого толчка. Он медленно вышел из нее, заставив Анну тихо застонать от внезапной пустоты, но почти сразу же мягко повернул ее спиной к себе. Его руки скользнули по ее талии, прижимая ее ближе, пока он снова входил в нее одним плавным движением. Левая рука мужчины скользнула вверх, сжимая ее обнаженную грудь, лаская ее сосок, заставляя девушку выгибаться навстречу прикосновениям. Правая рука спустилась ниже, начав медленно, томительно ласкать. — Ты такая отзывчивая, — хрипло проговорил он, теряя голову. — Мне так хорошо… Рен сильно толкнулся в нее, так что Анна глухо застонала, выгибаясь в его руках. — Я хочу услышать, как ты кричишь мое имя, — прорычал он. — Рен, — прошептала она. Удовольствие накатывало волнами, расходилось от его рук по всему телу. — Я сказал… кричи мое имя, — склонившись к ее уху, недовольно прохрипел мужчина. Пальцы продолжали ласкать ее клитор, но теперь движения стали более интенсивными, и не в силах больше сдерживаться, он резко шлепнул ее по ягодицам — не слишком сильно, но достаточно чувственно. Анна в ответ на это откинулась назад и протяжно застонала. — Рен! — воскликнула она, отдаваясь наслаждению. Оргазм оглушил ее, обрушившись лавиной и оставив полный вакуум в голове. — Черт… Да! Рен! Рен зарычал, движения стали еще более резкими и глубокими. Каждый толчок отзывался новой вспышкой удовольствия, и вскоре его член запульсировал внутри нее. — Ты невероятная, — прошептал он хрипло, покрывая ее плечи и лопатки жадными поцелуями. — Такая мокрая… такая сладкая… Черт, детка, ты меня убиваешь… Анна тяжело оперлась о его грудь — ноги дрожали, а в голове было пусто. — Ну что, докторша, — произнес он с легкой хрипотцой в голосе, подхватывая ее удобнее и прижимая к груди. — Мы наконец-то это сделали. Луна даже не упала нам на головы. Он усмехнулся, явно довольный своей шуткой, и провел рукой по ее волосам, откидывая прядь с ее лица. — Да уж, — протянул она, тяжело дыша и улыбаясь. Рен снова сделал невозможное — просто вытрахал из нее все самокопания, заставив наконец расслабиться. — Нам нужно возвращаться в лагерь, пока ты не простудилась. Я что, зря старался тебя согреть? — проговорил он. — Ты опять порвал мою майку, — проговорила Анна, дернув его за руки, чтобы он опустил ее на землю. — У тебя какая-то личная ненависть к моей одежде? — Ненависть? — переспросил Рен с нарочито невинным видом, хотя его ухмылка говорила об обратном. Он помог ей снова всунуть ноги в его ботинки. — Нет, детка, просто ревную, что ей дозволено тебя касаться. Анна посмотрела на ночные облака над их головами, вздохнула и потянулась к своим трусикам и мокрой футболке Рена. Это становилось уже традицией. — Пойду ополоснусь, — проговорила она. Рен проводил ее взглядом, пока она шла к реке, и его глаза невольно задержались на силуэте девушки. Даже мокрая, с растрепанными волосами и усталым изгибом плеч, она выглядела чертовски соблазнительно. Он покачал головой, прогоняя навязчивые мысли, и медленно начал натягивать свои промокшие штаны, морщась от холода, который пробирал кожу. — Чертова вода… — буркнул он себе под нос, но быстро забыл о дискомфорте, когда услышал слабый плеск воды позади. Тревога за Анну никуда не делась. Он знал, что кровь отродий дает ему определенные преимущества: холод не так сильно влиял на него, а простуда вообще была чем-то далеким и нереальным. Но вот ее тело — другое дело. Она была обычным человеком, пусть и упрямым до безумия, но все же слишком хрупкой для этого мира. Он потер лицо ладонями, чувствуя, как усталость наваливается на него. Снова посмотрел в сторону реки, где Анна стояла спиной к нему, смывая следы их недавнего безумия. — Никогда не научишься беречь себя, да? — громко спросил Рен, чтобы она его услышала. — Зачем? Судя по всему, ты теперь взял это на аутсорс, — в тон ему отозвалась Анна, торопясь скорее выползти обратно. Она быстро натянула его футболку, белье и с трудом потянулась обратно к Рену, едва передвигая ноги — ступни утопали в его огромных ботинках. — Знаешь, докторша… — проговорил он низким, чуть хриплым голосом, который заставил ее замереть на месте. — Я могу нести тебя до лагеря на руках. Твои сладкие пушистые ножки явно не созданы для таких прогулок по грязи. — Да побрею я их, побрею! — проворчала Анна. — Намек понят! — Не нужно ничего брить. Я просто над тобой подтруниваю, — покачал он головой. — Ты мне нравишься любой, докторша. И Грэй откинул назад мокрые волосы, выжимая их. Анна же прыгала, пытаясь влезть в мокрые штаны. Ремень остался болтаться на поясе. Она отвела глаза в сторону. — Спасибо, что пришел… сюда. Алкоголь выветрился окончательно, оставив после себя только неприятный кислый привкус во рту. — Я пришел, потому что не мог не прийти, — проговорил Рен тихо, подходя ближе к девушке. Он скользнул по ней лукавым взглядом и вдруг улыбнулся краем губ. — Ну, и говоря о более приземленном, — многозначительно проговорил Рен. — Извини, что кончил в тебя, но… — Забей, — отозвалась Анна, кутаясь в его куртку поплотнее. — Я твою кровь прогнала на все, что только можно. Она подняла на него глаза, вдруг осознав, что Рен может и не знать того, что успела выяснить она. А такая новость больно бьет по самолюбию мужчин. — И… эм… у тебя серьезный гормональный сбой, — закончила Анна неловко. — И генетическая аномалия. Так что… — Я знаю, — усмехнулся он в ответ. — Иначе я бы не стал этого делать. Анна нахмурилась. — Ты знал, что бесплоден еще до заражения? — прищурилась девушка. — Да, — невозмутимо пожал плечами Рен. — Так вышло. — Мне жаль, — проговорила Ллойд. — Но, если тебя утешит, я не очень хочу детей. По крайней мере пока. — Не жалей, — с усмешкой отозвался Рен. — Я наверно даже рад этому, как бы странно это не звучало. Анна понимающе кивнула. Улыбнулась вдруг и кивнула в сторону лагеря. — Ну, что? Идем погреемся еще разок? — ее бровь соблазнительно приподнялась. Рен молчал несколько секунд, после чего склонился к уху Анны. — Ты еще спрашиваешь? — он окинул девушку жадным взглядом, запуская ладонь в задний карман ее штанов. Чуть сжал пальцы. — Ко мне или к тебе? — К тебе, — она поймала его губы и легонько прикусила. — Так просто я с тебя не слезу. — Только сухую одежду прихвати. Например свою милую пижамку, — Рен замурлыкал, жадно вдыхая аромат ее волос. Анна усмехнулась, провела рукой по ширинке Рена и довольно застонала, когда почувствовала, что он снова возбужден. Больше не медля, она потянула мужчину за руку за собой. Через несколько минут они были уже у лагеря, тихонько повернули было в сторону палатки Рена, как перед ним возникла массивная фигура Дмитрия, которая заставила их резко замереть. — Что? — напряженно уточнил Рен, мгновенно стерев со своего лица все признаки веселья. Смерив Рена тяжелым взглядом, Дмитрий посмотрел на сестру. И вернулся к Рену, буравя его глазами. — Какого хуя сейчас произошло? — О чем ты? — всерьез не понял его претензий Грэй. — Что с Анной? — жестко спросил генерал. — Почему она в таком виде? — Дим, все в порядке, — проговорила она. — Я… я просто в реку упала. Она прищурилась. — А потом Рен меня нашел и вытащил, ну и… — и замолчала. Дмитрий окинул Анну взглядом, повел носом. — Ты что, пьяная? — голос его прозвучал крайне недобро. — Немного, — честно призналась она, прекрасно понимая, что юлить глупо. — У меня… слегка нервы сдали. Донован мертва, а отец… да что я тебе буду говорить? У тебя самого сердце не на месте. Анна прекрасно понимала, как брат относится к такому вопиющему нарушению. Да и выкручиваться не хотела. Переступив с ноги на ногу, она добавила: — Виновата. — Это само собой, — строго сказал брат. Он смотрел на сестру, чувствуя, как закипает кровь в жилах. Не столько потому, что она была заметно пьяна — и это уже на марше. Это было серьезным нарушением дисциплины, но… Сейчас он больше испугался того, что могло случиться, если бы на берегу не оказался Рен. Слова Анны тронули за живое. И во взгляде Дмитрия начало преобладать сожаление и сопереживание. Сестра не выдерживала — и это было понятно. Ему самому было сложно держаться. И тоже находили моменты, когда хотелось просто послать все к чертям, напиться и хотя бы на один вечер забыть весь тот кошмар, который окружал их эти годы. И особенно ― последние дни. — Иди спать, — голос его прозвучал мягко. Анна мотнула головой. Повернулась к Рену и попросила: — Я сейчас. Дождешься? Мужчина лишь кивнул в ответ и отошел в сторону, понимая, что Анне нужно обсудить с братом произошедшее. — Дим… — негромко позвала она. Он расслабил плечи, сознание на несколько мгновений отключилось от того, что он возглавлял отряд. Он был… просто братом. Маленькой сестре которого было больно. И он знал, насколько. Дмитрий улыбнулся. — Иди сюда, — он вытянул руку. — Я вся в тине и грязи, — пробормотала Анна, но подошла ближе и обхватила его ладонь. — Мне пофиг. Он притянул сестру к себе. Обнял. — Ань, сказала б раньше, что херово. Что ж ты делаешь… — Я справляюсь, — честно отозвалась она. — Тебе разве мало других проблем? У нас тут пол-отряда с потекшей крышей. Поэтому не трать время на тех, кто может справиться со своими бедами с башкой сам. Она улыбнулась и заглянула в глаза Димы. — Я вижу как ты… сама… — проворчал брат. — Бухая ночью в ледяную реку полезла. С ума сошла? — он вздохнул, прижал ее крепче. — Анька… — Ой, а сам-то! Посмотрите на него! В Волге кто в октябре купался и орал, что он подлодка? — возмутилась Анна, пихнув его в грудь. — Подумаешь, искупалась. Водичка — блеск! Воняет только… — Это днем было — полный причал народу, — коротко хохотнул Дмитрий. — Ладно, иди давай. Спи. Удумала хероту какую-то… Он потрепал ее по спине, отпустил. А потом последовал короткий, но звонкий шлепок. — Свободна. — Я спать не собираюсь, — фыркнула Анна, недовольно потирая мягкое место — шлепок получился ощутимым. Кивнула на палатку брата. — Иди ты тоже… Лэйн заслуживает второго раунда! Она звонко рассмеялась. Однако Дмитрий не торопился к себе. Вместо этого он подошел к Рену, сжал ему плечо. — Спасибо. Что полез за ней. Он, все это время молчавший и занимающий позицию стороннего наблюдателя, удивленно вскинул брови, покосился на его руку. — Не за что, — спокойно отозвался Рен и перевел взгляд на Анну и усмехнулся. — Буду теперь глядеть за ней в оба. Дмитрий внимательно посмотрел на него, на сестру. Этот день должен был однажды наступить. Принять было непросто. Но за последнее время случилось достаточно, чтобы это далось легче. Он опустил руку, сделал полшага назад, пересекся взглядом с Анной. «Уверена ли ты?» — спросили глаза брата. Она чуть улыбнулась и прошептала одними губами: — Я пиздец влюбилась. Это были уже не глаза командира. А глаза старшего брата. Немного грустные, тревожные и уставшие, но теплые и светлые. — Спокойной ночи, — негромко сказал Дмитрий и направился к палатке. — Рен? Идем? — позвала Грэя Анна. — Идем, — тепло отозвался он.