Глава 128

1315 год. Франция. Париж. Долгая дорога изрядно ее утомила. Всю неделю от самого Монпелье лили дожди, а до этого корабль едва пережил бурю. К тому же Клеменция устала слушать причитания служанки, которая каждый раз, как карета застревала в грязи, вздрагивала и начинала говорить о скверных предзнаменованиях. Чтобы заставить ее замолчать, Клеменция без конца шептала розарий. В последние несколько недель только в этом она находила утешение, ведь быть безропотным даром королю — не самая завидная участь. Даже если такая судьба была ей уготована с рождения. — Мадам, — послышался голос Бувиля. — Мы уже в Париже. Если вам любопытно, стоит посмотреть по сторонам. Клеменция дала знак служанке, чтобы та распахнула шторку на окне. — И сколько еще ехать к замку, месье? — спросила она с легким акцентом. — В течение часа прибудем, ваше величество, — коротко ответил мужчина. Он ехал верхом, придерживая норовистого коня, чтобы тот не обгонял карету. Клеменция поморщилась. — Не называйте меня так, — тихо попросила она, понимая, что Бувиль дразнит ее. На лице его играла сдержанная улыбка. — Хорошо, мадемуазель, — покладисто отозвался мужчина. но в голосе все еще осталась улыбка. В этих поддразниваниях не было флирта. Скорее всего, камергер Его Величества просто хотел немного поддержать набожную и одинокую чужестранку. Однако Клеменции было совсем не интересно смотреть на серые нависающие над ними дома, смотрящие на улицу узкими слепыми окнами. Бедняки жались в углах, страшась попасть под колеса экипажа. Изнуренные, худые, промокшие под непрекращающимися ливнями, они казались ей бесплотными духами, которые провожали ее в загробный мир. — Въезжать в замок невесте под проливным дождем — к несчастью, мадам, — проговорила Жули. Девушка была едва ли старше Клеменции, но чрезмерная суеверность прибавляла ей сразу с десяток лет. — Я и без дождя это знаю, — тихо, но с достоинством ответила девушка. Она спрятала лицо за краем куафа, чтобы избавиться от пахну́вшего в лицо запаха тлена и гнили. — Господь Всемогущий, какой мерзкий запах. — Это Сена, мадам, — отозвался Бувиль. Подковы его коня весело стучали по брусчатке. — Проедем и будет лучше. Мы почти на месте. Через четверть часа они нырнули в арку замка, и Клеменция почувствовала, что обреченность достигла своей конечной точки. Жули поправила ее платье, все равно помявшееся в дороге, спрыгнула с подножки и угодила в лужу. Правда даже не начала снова ругаться и предрекать все виды несчастий. — Вашу руку, мадам, — Бувиль подал ей ладонь, и Клеменция легко покинула карету. Замок поражал своей мрачностью. Было ли дело в возвышающейся над ними каменной стене, в низко висящих ли тучах, а может в самой девушке. — Осторожно, — проговорил мужчина и оглянулся, осекшись на полуслове. Во двор с другой стороны въехала кавалькада великолепных рыцарей.

***

Казалось, что с прошлого посещения Земли прошла пара дней. Но на деле миновало больше года. Предметы были развезены по назначенным под хранилища местам. И если бы не приказ Шепфа, не намечавшиеся в мире смертных сложности, Эрагон бы и не подумал производить инспекцию лично. Сложности назревали. Ритуал, апогеем которого стала казнь глав Ордена прошлой весной, возымел действие. К счастью, не то, которое в него вкладывалось. Но легче от этого было не сильно. Новому Ордену надлежало закрепиться в своих позициях, а намечавшиеся катаклизмы в мире людей тому явно не могли поспособствовать. И сейчас Эрагон хотел удостовериться, что приказы выполнены и проблем ждать не стоит. В сопровождении шли Велиар, архангел Йор и Вельзевул. Выйдя из Водоворота на опушке Булонского леса, они придали себе и лошадям более земной вид. Настолько аутентично, насколько это их заботило. Мощные, высокие, не в пример дестриэ или дорожным, лошади привлекали внимание. Но еще большее взглядов бросали на самих рыцарей. Ситуация в королевстве продолжала ухудшаться, и теперь даже большие вельможи не шибко могли себе позволить странствовать в столь роскошных, церемониальных по местным меркам доспехах с золочеными гербами, распознать которые не могли даже королевские герольды. Из-под лат выглядывали воротники и рукава идеально подогнанных и сшитых гамбезов. Рыцари были безупречны. Подъезжая к мосту на Ситэ, Эрагон поморщился. Запах в начале августа месяца на реке царил отнюдь не розового цветника. Преодолев мост над рукавом реки, вскоре два ангела и два демона въехали в ворота королевского замка.

***

Клеменция обернулась в ту же сторону, что и Бувиль. Серый Париж словно бы залился светом: кавалькада безупречных лошадей гордо рысью пронеслась по брусчатке, остановилась перед главным входом, и всадники спешились. — Это Его Величество? — спросила Клеменция, чуть склонив голову в сторону высокого надменного вида господина в сияющей броне. — Нет, — сухо бросил Бувиль и метнул взгляд на башню, в которой располагались покои короля. От Клеменции не укрылось, с каким напряжением ей ответил всегда легкий и веселый камергер. Это было на него не похоже, и девушка еще раз внимательно рассмотрела великолепных людей, прибывших ко двору. Эрагон почувствовал на себе заинтересованный взгляд и повернул голову, задержался на группе смертных. Глаза скользнули по высокой статной фигуре девушки в платье-котарди насыщенного синего цвета, облегающему тонкую талию и переходящему в небольшой шлейф. Из-под головного убора выбивались тонкие пряди золотистого оттенка волос. Обворожительно белая, с аккуратными губками и красивыми глазами. — Милашка ничего… — послышался голос Велиара, также остановившегося взглядом на девушке. — Что-то я ее здесь прежде не видел. Надо будет познакомится потом ближе. Эрагон не повел и бровью, продолжая молчаливо изучать внешность незнакомой смертной. А потом его отвлек донесшийся со стороны парадной двери шум. Он развернулся — на лестницу вышел король в сопровождении подчеркнуто пышно разодетой свиты в полном составе, предписанном церемониалом. — Неужели это встречают нас? — усмехнулся Велиар. — Смертные обучены хорошим манерам? — Да, лично здешние вестники поторопились исхитриться, чтобы заранее узнать и сообщить, что твоя милость соблаговолит приехать к ним, — саркастично хмыкнул Вельзевул. Свита Клеменции поспешила занять свои места, выстроившись позади женщины. Она же, глядя в лицо человека, который скоро станет ей мужем, сделала несколько шагов вперед, протягивая ему руку и приседая в глубоком реверансе. Нужно было сохранять безупречную маску спокойствия, не подавать виду, в каком она ужасе, как отчаянно надеется продлить свою свободу хотя бы ненадолго. — Ваша Величество, — ровно проговорила она. Он мало отличался от портрета. Вернее даже было сказать — Клеменция представляла его именно таким. Ведь на миниатюре, которую ей передали вместе с другими дарами от жениха, за томным взглядом и благостным выражением лица легко было угадать безвольный подбородок и вялые черты самовлюбленного человека. Глупо было так ошибиться, когда она приняла за короля того высокого надменного господина. О, какая это была бы прелестная ложь! С каким смирением она бы приняла свое новое заточение, если бы только ее запирал в замке тот прекрасный мужчина с благородным сердцем, а не болезненного вида юноша. — Мадемуазель Клеменция, — учтиво поприветствовал ее Луи. — Приветствую вас на французской земле! Бесконечно счастлив видеть небесную красоту, столь правдиво воспетую. Стоявшие не так далеко от них бессмертные хорошо слышали слова короля и свиты. — Ха… Даже не сильно врет, — заметил Велиар. — Должен признать… Для смертных — редкость. — Тебя так растрясло в седле, что ты источаешь комплименты смертным женщинам? — усмехнулся Вельзевул. — Умолкни… — брезгливо скривил губы Велиар. — Кажется, это принцесса, которую готовили в жены королю, — заметил Йор. — Я что-то такое слышал здесь пару месяцев назад. Видимо, мы приехали в один день. — Не важно… — подал голос Эрагон. — Мы по делу. Остальное не имеет значения. А для короля и кардиналов и подавно. Он принялся выискивать глазами в толпе свиты короля знакомые лица. И время от времени возвращаясь взглядом к королю и стоявшей перед ним девушке. «Не дурна,» — мелькнуло в голове серафима. — Это большая честь, Ваше Величество, — Клеменция подняла голову, но король уже не смотрел на нее, а повернулся в сторону приехавших господ. Бувиль подошел к Луи и что-то быстро заговорил на ухо. Клеменция только и смогла расслышать «Монте» и «Папа Клемент». Это было очень странно, да и не слишком учтиво — держать под дождем свиту новой королевы. «Эти господа не просто так здесь», — подумала принцесса, но не посмела больше оборачиваться к великолепным рыцарям. Королевский двор смотрел на нее, смотрел и ждал, когда их будущая королева осрамится, поэтому Клеменция терпеливо стояла, выпрямив спину, пока Луи шепотом отдаст распоряжения Бувилю и вспомнит о ней. — Ваше Высочество, — проговорил наконец Бувиль, обращаясь к ней. — Париж рад видеть вас дома. Раздались не слишком радостные аплодисменты и выкрики королевского двора. Что-то шло не по плану, и все это смутно понимали. Клеменция спиной чувствовала выражение лица Жули и то, как она шипит «к несчастью». Луи внимательно слушал Бувиля, смутно припоминая молодого статного беловолосого рыцаря с миндалевидным разрезом глаз, в казавшихся серебряными доспехах. В небольшом сопровождении своих слуг он приезжал к его отцу больше года назад. Тогда король выглядел на редкость растерянным, если не испуганным — по-настоящему. И много дней еще ходил мрачным, прежде чем отправился на ту злосчастную охоту, с которой его принесли без чувств и после которой он так и не поднялся. Смутное ощущение движения судьбы охватило Сварливого. И когда… В день, который, как он планировал, должен был изменить ход дел к лучшему. Клеменция оказалась действительно очаровательной, а женщины ее семьи славились своей плодовитостью и здоровыми детьми. И сегодня же… приехали странные вельможи, про которых он практически ничего не знал. А Бувиль нашептывал странное. Во что верилось с трудом. Потому что… становилось страшно. Эти же рыцари явились к умирающему Папе Клименту, и тот принял их беспрекословно, хотя отказывал в аудиенции даже королевским посланникам. — Сколько времени нас еще собираются здесь держать? — нетерпеливо сказал Велиар. — Зачем мы вообще заехали сюда? Разговор с Арно — и обратно на Небеса. Что нам еще нужно от этого омерзительного места? — Шепфа явил волю предупредить смертных об уготованной им участи, — холодно сказал Эрагон. — В двух словах. И с предупреждением впредь. Велел, чтобы и я лично проследил за всем. Так понятнее? Или есть вопросы? — Вопросов нет, — отступился Велиар. Эрагон продолжал рассматривать вялым взглядом стоявшую к нему в профиль молодую даму. Зажатая, покорная, готовая принять свою судьбу. Очаровательная в своей уединенности среди большой толпы. Будто не принадлежавшая этому миру. Выслушав Бувиля, Луи кивнул. — Проводите этих господ ко мне, — негромко сказал он. — Найдите архиепископа Кантелу и остальных, кто присутствовал при их разговоре с моим отцом. Проследите, чтобы мадемуазель Клеменция была устроена в отведенных ей покоях. И также приходите сами. «И даже не будет приема?» — удивленно подумала Клеменция, но вида не подала. Еще раз склонившись в реверансе перед королем, женщина только и произнесла: — Ваше Величество. Она даже не повернула головы, чтобы дать фрейлинам знак идти за ней. Все эти женщины были выбраны для нее, но без ее ведома — чужие, настороженные лица, какие-то более дружелюбные, какие-то нет. Позволив себе лишь чуть повернуть голову в сторону рыцарей, стоявших поодаль, Клеменция на мгновение поймала взгляд самого статного из них. Надменное и невообразимо прекрасное лицо, равнодушные глаза, тонкие губы, точно очерченные рукой гения — он выглядел словно ангел спустившийся с Небес. Таких людей не бывало. Но нельзя было медлить, нельзя проявлять заинтересованность, нельзя думать о ком-то кроме короля. Клеменция с трудом отвела взгляд и крепче сжала четки в руках. — Мадмуазель Адель, — подозвала она одну из фрейлин. — Пожалуйста, потом пригласите святого отца в мои покои. Мне нужно получить благословение. «И исповедоваться до того, как моя душа будет осквернена мыслями о другом, когда сама я скоро буду принадлежать королю», — в смятении подумала девушка. Меж тем король, словив многозначительный взгляд Бувиля и старшей фрейлины, все же вернулся мыслями и действиями к Клеменции. — Я бесконечно счастлив видеть вас, Ваше Высочество. Моя любовь воспылала к вам еще когда мне говорили о ваших несравненных достоинствах. А теперь я вижу, что мне бессовестно лгали и утаивали многое. Ибо даже половины сказанного недостаточно, чтобы в полной мере передать тот восторг, что я испытываю сейчас. Вы — сам ангел Небесный, ступивший на грешную землю и осчастлививший меня уже самой возможностью созерцать вас, мадемуазель Клеменция. Луи подал руку принцессе, являя жест расположения и полного принятия. Она подавила в себе желание поморщиться от явно лживой и вымученной фразы. Впрочем, король соблюдал протокол — свидетели среди послов сейчас же побегут с донесениями всем дворам Европы, как Луи встретил свою новую королеву. — Вы слишком любезны, Ваше Величество, — она взяла его под руку. От короля пахло охотой и вином. — Я счастлива услужить вам. Она смотрела перед собой немигающим взглядом. Довольный и старающийся держаться достойно и величественно Луи направился во главе процессии во дворец. Ловя напряженные взгляды своего дяди и приближенных к нему. И торжествуя: через год у него будет наследник. И уже никто не посмеет ни раскрыть рта, ни даже полу-взгляда относительно его прав на престол. Эрагон следил за процессией, чувствуя, как начинает терять терпение. И только запрет на явное проявление себя и нарушение хода вещей в мире смертных сейчас останавливали его, чтобы прервать весь этот церемониал и быстро решить вопросы, с которыми они пришли сюда. Бувиль, пропустивший короля и его невесту вперед, незаметно подошел к кавалькаде рыцарей. — Монсеньер, — совсем не смущаясь, что Эрагон не является его королем, обратился он. — Простите за задержку. Сегодня прибыла невеста Его Величества. Мы не могли не оказать должный прием принцессе. Эрагон смерил его полным пренебрежения взглядом. С одной стороны, он был убежден, что прием и внимание для делегации Небес важнее насущных дел смертных. С другой, старался раз за разом возвращать себя к мысли, что возглавлявший процессию человеческий экземпляр, которого именовали королем, пребывал в неведении относительно того, кто они. И должен был пребывать и далее. Это была еще одна из тех немногих вещей, что вынуждали его сейчас сдерживать себя. — Разумеется, — скупо проронил он. — Однако же дело, с которым мы пришли сюда, не терпит отлагательств. И чем скорее состоится наша встреча с королем и архиепископом Арно де Кантелу, тем лучше. Для всех нас. — Разумеется, Его Величество завершит церемонию знакомства и выйдет к вам немедленно, — камергер подозвал конюха и строго проговорил: — Разместить лошадей их сиятельств. Он снова склонил голову перед Эрагоном и рукой гостеприимно указал на вход, где еще толпились придворные, дожидаясь, пока их пропустят. — Пожалуйте за мной, — коротко, сохраняя внутреннее достоинство пригласил он. — Я сопровожу вас в малый зал приемов, чтобы избавить от толчеи и сохранить приватность. Он слегка кривил душой. Делегация уже привлекла слишком много внимания. Но Бувиль не хотел, чтобы по двору ползли домыслы и дальше. Лучше было держать все в секрете. Эрагон слабо кивнул, и они направились внутрь дворца. Оставив за спиной вопросы — немые и озвученные, где их свита. Люди подобного ранга, прибывшие с визитом к королю не могли быть без слуг, пажей, оруженосцев и хотя бы минимума самых необходимых вещей. Просто потому что не могли. Но были — четверо мужчин, двое из которых отличались от двоих других подобно ночи и дню. Сновавшие по замку слуги с недоумением перешептывались у них за спиной. Некоторые осеняли себя крестным знамением. Что-то уж было слишком странное в этих воинах, год назад уже бывавших в этих стенах, а потом пропавших в неизвестность, будто их никогда и не было. — Интересно, сколько нас заставят ждать? — проронил Йор. — О! Уже не только я начинаю терять терпение… — оскалился Велиар. — Советник Эрагон, мне кажется, это явный знак. И уже не моя личная предвзятость. — Конечно, ты бы предпочел сидеть где-нибудь за бокалом глифта в окружении суккубш, — проворчал насмешливо Вельзевул. — Это мелочно, — скривился демон. — Но не спорю, что Микаэль вместо меня сейчас был бы предпочтительнее. Он питает более нежные чувства к смертным, чем я. — Каждый занят порученным ему делом, — заметил Йор. — И Микаэль не исключение. — Слышал? — иронично проговорил Вельзевул. — Так что умолкни и избавь нас от своего бесконечного нытья. Эрагон, не обращая внимания на слабое препирательство демонов и архангела, безучастно смотрел в окно — слегка мутное из-за подтеков стекла. И капли дождя на стекле не улучшали видимости. Серый день был так мало похож на лето. Холодный и сырой. И это было только начало. Эрагон знал, что последствия ритуала будут нарастать год от года. Люди совершили ошибку, заварили кашу. И сейчас будут хлебать ее полными ложками. К счастью, их действия не затронули Небеса. И Книга Жизни покоилась, где ей и надлежало, с целыми всеми семью Печатями. «Мы прошли по грани… Шепфа, неужели и вправду стоит настолько доверять столь глупым, погрязшим в пороках созданиям? Для которых церемония прибытия королевской невесты, какая-то пусть и миловидная девица важнее новостей относительно всей их будущей судьбы?» Погрузившись в размышления, серафим меланхолично ждал, когда смертные все же вспомнят, что помимо их сиюминутных устремлений есть намного более важные дела.

***

Это была самая скомканная и холодная церемония знакомства, на которой ей приходилось бывать. Когда к сестрам приезжали свататься, во дворце устраивали пиршество и танцы. Звали акробатов и шутов, чтобы веселить гостей. Сейчас же король провел ее по украшенным коридорам в зал для приемов и поставил рядом с собой у трона, обернувшись к собравшимся перед ними придворным. Она еще плохо понимала по-французски, поэтому просто стояла, расправив плечи и спокойно глядя на то, как Луи беззастенчиво рассматривает ее. Словно оценивал породистую кобылу, которая должна была понести новый приплод. От этой мысли Клеменцию бросило в жар. Но она снова сжала в ладонях розарий так, что острые края крестика впились в кожу, оставляя отметины — боль позволила ей сохранить внешнее спокойствие. Архиепископ прошел через весь зал, минуя тихо переговаривающихся гостей. Он остановился напротив них и, перекрестившись, начал читать молитву. — Отец небесный, благослови эту женщину… — пророкотал он, и эхо голоса отразилось по стенам, исчезнув только где-то под потолком. Клеменция не слушала его. Так было проще — представить, что она далеко. Гуляет под жарким солнцем Неаполя. Слушает как прилив бьется о камни и кричат чайки где-то под облаками. Низкие приземистые кустарники льнут к скалам и день только начался… Из тихой мечты ее вырвал голос короля. — Возлюбленная моя невеста, — любезно проговорил Луи. — Все ли благополучно? Не устали ли вы? Не растрясло ли вас по ужасным дорогам, что превратились в сущее болото от нескончаемых дождей? По его взгляду Клеменция поняла, что он ищет предлог поскорее отправить невесту в отведенные ей покои и заняться уже делами. Видимо, встретиться с теми странными рыцарями. — Благодарю, Ваше Величество, за ваше внимание и любезность, — ответила Клеменция. — Должна признаться, путь был непростой. Но я благодарю Бога, что он направил меня к вам. Это была ложь. От первого до последнего слова. Он солгал ей, чтобы поскорее избавиться от нее, а она — чтобы наконец остаться одна. — В таком случае, полагаю, вам следует отдохнуть, — с деланным участием проговорил король. — Ибо ваше здоровье — величайшая ценность для меня. После же вы почтите нас вашим присутствием на мессе в честь вашего благополучного приезда в Париж? — Это большая честь и самое главное мое желание, мой возлюбленный король, — проговорила Клеменция и улыбнулась, глядя на Луи. Придворные как околдованные тут же весело зашушукались. И ропот этой толпы тоже напомнил ей о море. К принцессе тут же подошли фрейлины, и король галантно предложил ей руку, чтобы провести к дверям. Оставаться тут он и не планировал — проводы невесты давали ему возможность улизнуть к прибывшим гостям. Под рукоплескание аристократов они покинули зал. Луи напоследок поцеловал руку нареченной и, дождавшись, пока она скроется со своей свитой в переходе к ее покоям, сам поспешил в свою приемную. Бувиль ждал его у двери, за которой были рыцари. — Они были при дворе моего отца, — проговорил Луи, хлопнув камергера по плечу. — Ну, послушаем. Стоявший перед дверью стражник поспешил распахнуть ее для короля, и тот быстро вошел внутрь, сгорая от любопытства. Полуопущенные веки Эрагона взметнулись вверх. В созерцании он стоял, как и прежде — повернувшись к окну. Спиной к двери. Послышалось слабо различимое ворчание Велиара: — Я уж полагал, что ждать придется вечность. Эрагон плавно развернулся к вошедшему королю, смерил его взглядом, слегка поморщился. Прежний властитель походил на владыку намного больше. Но выбирать не приходилось. — Полагаю, мы больше никого не ждем? — меланхолично спросил серафим, заметив, как в приемную вошли архиепископ и Бувиль — его он уже знал. — Нет, — ответил Бувиль, пока Луи занимал свое место во главе за длинным столом. — Просим вас рассказать подробнее о цели повторного визита. Король сосредоточенно сложил руки, глядя на всех мужчин по очереди. Они были другими… словно бы вылепленные из иного теста. Но понять, что же помимо непередаваемой красоты было не так, не мог. Эрагон плавно пошел вдоль зала, опустился за противоположный торец стола. — Мы пришли оповестить о некоторых вещах, которые ожидают вас. И сказать, чего хотим мы. Велиар стоял у камина, глядя на тлеющие угли. А потом поднял глаза на присутствующих, и людям показалось, что глаза его — еще два таких же тлеющих уголька. Вельзевул и Йор также не спешили присаживаться за стол, предпочитая наблюдать за смертными со стороны. — Продолжайте, — проговорил Луи, постучав перстнем с рубином по столу в нетерпении. — Сегодня прибыла моя невеста, и мне бы не хотелось наносить ей еще большее оскорбление, являя такое пренебрежение. Кроме того, не хочу опоздать на пир. Он криво улыбнулся, словно забавно пошутил. Однако его веселье не разделил даже Бувиль, который за время путешествия с Клеменцией успел узнать ее получше. Та, хоть и была закрытой и холодной, при этом оставалась добронравной и очень доброй женщиной. Эрагон брезгливо смотрел на молодого монарха. Если прежний внушал хоть какую-то тень уважения, то к этому серафим не испытывал ничего, кроме отвращения. — Вы можете ступать на пир прямо сейчас, — с безразличием проговорил Эрагон. — Пока у вас есть, чем пировать. И где пировать. Ему были безразличны ужимки и показушное поведение этого хилого юнца. Он пришел сюда исключительно по делу, порученному ему Шепфа. И не собирался церемониться с нагловатым ничтожеством. — Если вам не интересна судьба вашего королевства. — Что вы имеете в виду? — не понял Луи и поднял на Бувиля глаза. Тот только склонил голову, извиняясь, но одним взглядом дал королю понять, что спорить с этими господами было не нужно. — Расскажите, Ваша светлость, по какому делу вы тут? — примирительно проговорил камергер. — Мы пришли убедиться в сохранности доверенного людям обратно год назад. Убедиться в том, что восстановленное в то же время дело оберегающих доверенное процветает и не имеет ни препятствий, ни еретических отклонений. А также пришли предупредить вас о том, что ожидает вас в ближайшие полтора-два столетия. Плод ошибок, которые были совершены смертными. Эрагон бросил короткий взгляд на Арно. Тот склонил голову и с готовностью ответил: — Все ваши условия, все требования соблюдены, — проговорил отец Арно. — Я сам выбираю людей, которые войдут в Орден. Вы можете не беспокоиться о Даре. Это величайшая цель и главнейшая задача, стоящая передо мной и Орденом. Бувиль молча смотрел на рыцарей. Он прекрасно понимал, что король не понимает всю серьезность ситуации. Не понимает, насколько важно то, что сейчас эти господа поведуют им. — Что вы имеете в виду, когда говорите про ошибки и последствия, месье? — дерзко спросил Луи. Глаза Эрагона сверкнули. И ему стоило больших усилий сдержать себя в руках. Он сжал лежавшую на столе руку в кулак. «Безнадежно… Впрочем, если молокосос будет слушаться, можно попробовать.» — Дерзновение перед волей того, кого вы зовете Всевышним, — надавив голосом, осадил молодого короля серафим. Будто намекая не только на деяния прошлого, но и на то, что происходило сейчас в этом зале. Бувиль, наклонившись к королю, что-то проговорил ему едва слышно. Король неверяще посмотрел на камергера, приподнял брови и сделал знак рукой, чтобы тот отошел от него. — И какие последствия нас ждут? — в его голосе его сквозила ирония. — Фатальные, — ответил Эрагон. — Если пойдете против против пути искупления. Вновь станете помехой на пути исполнения его замыслов. Каждому событию надлежит свершиться в свой срок. Не торопя, не беря на себя наглость и своеволие действовать вопреки. Он сделал паузу. И продолжил. — На острове, что лежит у западного края Сите, был завершен ритуал, начатый много лет назад. Начатый без спроса и дозволения Создателя. И без дозволения завершенный в пламени костра. То, что кликали, будет получено. И счастье для смертных, что в малой доле. На вашу землю уже пала тень. Грядет голод, какого давно не знали. Грядет чума, какой прежде не видели. Грядет война, что продлится долгие годы. Это станет расплатой за безрассудство и действия недостойных, возомнивших себя невесть кем. Слова подействовали на Луи отрезвляюще. Он снова покосился на Бувиля, сел ровнее в кресле, а потом и вовсе сцепил руки перед собой на столе. — Как мы можем помочь вам в вашей миссии? — в конце концов спросил он. Эрагон пристально смотрел на короля, прикидывая, насколько тот вообще осознает всю серьезность и сложность ситуации. — Поспособствовать становлению нового Ордена. Вы будете слушаться архиепископа Кантелу и помогать ему во всем. Не задавать вопросы, которые вас не касаются. — Я вас понимаю… но как вы поможете нам в этом… в том, что вы пророчите? — слегка заикаясь, спросил король. — Мы? Эрагон удивленно приподнял бровь. Наглость смертного поражала его. — Мы передали вам послание Создателя. У вас есть время подготовиться и пережить с меньшими потерями предстоящее. Остальное вы сделаете сами. Раз сами сумели исказить мир настолько, чтобы разверзлись недра и день стал похож на хмурый вечер. На лице Луи заиграли желваки. Он уже готовился высказать высокомерному рыцарю все, что думает о нем, но сдержался, когда на плечо его легла рука Арно. — Мы благодарим вас, — сквозь зубы протянул король. — И будем счастливы, если вы задержитесь в нашем замке. Эрагон задумался. И к великому неудовольствию сопровождавших его кивнул. — Пожалуй. Так будет удобнее. Нам еще надо будет обсудить наши внутренние вопросы в Ордене. Он поднялся. — И я должен передать последнее. Запомните. Это поможет вам однажды сохранить ваше королевство и закончить войну. Не знаю, сколько пройдет времени. Вашу страну погубит женщина. Но спасет девица, что выйдет из простых людей и поведет за собой войска, потерявшие веру. Сохраните это послание. И оно станет спасением и знаком того, что искупление придет. Луи поднялся и, даже не попрощавшись, вышел из зала. Бувиль последовал за ним, глубоко поклонившись Эрагону, и только Арно остался стоять. — Его Величество так молод, — неуверенно заметил он. — С такой ретивой дуростью он рискует не дожить до мудрых лет, — со злой иронией сказал Велиар. — Ну-с… Первая часть исполнена. Даже не пришлось являть юнцу излишние аргументы, — подытожил Эрагон. — Арно, когда мы сможем перейти ко второй? Нам нужно обсудить остаточные вопросы, после которых мы, наконец, сможем покинуть вас надолго. — Боюсь, сегодня не получится, — архиепископу было неловко отказывать таким высокопоставленным гостям, но он все же качнул головой. — Сейчас состоится торжественная месса в честь принцессы Клеменции. Я буду счастлив видеть вас также на ней. Возможно, вы захотите отдохнуть и завтра встретиться для разговора? — Вы серьезно хотите видеть нас на мессе? — в недоумении уточнил Йор. — Странное приглашение. — Особенно для меня и Вельзевула, — усмехнулся Велиар. — Вы разве не находите его абсурдным? — Мне кажется, мы все стали шире смотреть на мир, — проговорил Арно и перекрестился, понимая, насколько еретически звучат его речи. — Но торжество евхаристии — это священное чудо Бога. Возможно, вы увидите то, что видим мы? Ощутите великий замысел, который нам не дано постичь? Повисло недолгое молчание. — Пожалуй, я приму ваше приглашение. И буду на мессе в соборе, — сказал Эрагон. — Вы уверены, Советник? — аккуратно спросил Йор. Демоны с безмолвным удивлением смотрели на серафима. — Любопытство, — коротко, негромко пояснил Эрагон. — Большая честь для всех нас, монсеньор, — проговорил Арно с чувством. — Тогда я попрошу слуг, чтобы вас проводили в ваши покои. Вы сможете отдохнуть. Он поклонился присутствующим и покинул кабинет. — Как трогательно, — саркастично сказал Велиар. — К чему столько сантиментов смертным? Немного помедлив, Эрагон повторил свое объяснение: — Любопытство. — Разумеется, — выдохнул демон. — Я предпочту держаться от них подальше. Эти люди навевают скуку. — И тем не менее, Шепфа возлагает на них надежду, — заметил Йор. — Если бы еще знать, зачем… — дернул крыльями Вельзевул. — Быть может, однажды мы об этом узнаем, — сказал Эрагон. Велиар ничего на это не ответил.