Глава 140

Дождь закончился к рассвету. И утро было сырым, промозглым, но хотя бы без бесконечной мороси, приносившей больше уныния, чем приятной успокаивающей меланхолии, какая бывает во время дождя. Вода ушла в трещины, собралась в ямках в лужицы, влага подчеркнула на подсыхающих уже камнях причудливые рисунки из трещин. Сена немного поднялась в каменных берегах, запах тины стал острее. Вода уже должна была начинать цвести в стоялых закутках, но цветение все не начиналось. Над рекой летали редкие птицы, вяло покрикивая и не находя отклика в природе на свои чаяния весны. Где-то на горизонте пронеслось несколько отродий. Дмитрий смотрел в окно на нарождающийся новый день и думал об их разговоре с Анной, ее словах касательно полукровки, о том, что произошло в монастырском коридоре с Каином. Вообще о его периодически нестабильном состоянии. И не знал точно, как быть. С одной стороны, договоренность уже была. И Микаэль рисковал ради их общего дела. С другой, обстоятельства действительно изменились значительно, прояснились новые непростые детали. И теперь это могло стать угрозой для всех. Прошла ассоциация с Яном и давнишней историей. И изменение отношения — тоже с учетом новых знаний. Дмитрий понял, что ему и теперь не хватает этих знаний, чтобы принять решение. Но была возможность эти знания получить. Потому что можно было задать вопросы бессмертным. Да и элементарно нельзя было не поговорить, прежде чем принимать решение. Теперь уже с участием Одри. «Да, Аня права — она не котенок, чтобы просто «передать в добрые руки», чтобы присмотрели», — подумал генерал. Лэйн вносила правки в свои записи, чтобы перевод получился более понятным. — О чем задумался? — спросила она, не отвлекаясь от записей. Вопрос ее навел на удивительно простую мысль. Один из ответов находился совсем рядом. — Лэйн, скажи. Тебе было бы страшно оставаться в одной группе с Одри? Теперь. И потом, когда родится ее и Микаэля ребенок. Говорить на подобные темы было неприятно. Но решение было слишком сложным. И информация была ему нужна. Лэйн подняла голову. — Одной с Одри? И больше никого? — переспросила девушка. — Если она будет жить на базе вместе со всеми, — уточнил Дмитрий. — Я не думала об этом, — пожала плечами Лэйн. — Остаться с ней где-то посреди боя — такое себе. А на базе… в целом все равно. Почему ты спрашиваешь? «Почему…» — Дмитрий нахмурился. — Раз Каин опасен, может быть опасен и младенец, — проговорил он и поджал губы. — Мы не знаем наверняка, каким он будет. Пойми меня правильно. Лэйн отложила блокнот в сторону. — И об этом я не задумывалась, — призналась она. — Думаешь, это может быть так опасно?.. — Я не знаю, — честно пожал плечами генерал. — И собираюсь поговорить с Микаэлем. Пока у меня недостаточно информации, чтобы сказать что-то определенное. И я решил спросить у тебя, что об этом думаешь ты. — Ты меня ставишь в неловкое положение, — задумчиво проговорила Лэйн. — Она моя подруга, поэтому ничего плохого я сказать не могу. Ты мой парень, поэтому я на твоей стороне… Мне кажется, тебе стоит обсудить это с Анной. — Анна считает это опасным. Вот я и на распутье, — признался Дмитрий. — Прости, что затруднил тебя с ответом. Но мне важно твое мнение. Лэйн задумчиво потерла подбородок. — Разве это решать тебе? У Одри есть Микаэль. Это их ребенок, — девушка провела ногтем по листку. — Вот пусть и решают вместе. — Да, это так, но… — Дмитрий пытался подобрать слова. — Видишь ли, Микаэль затеял одно дело, которое очень может помочь тебе с пониманием расшифрованного. Но поскольку оно незаконное, это может стоить ему головы. И дней десять назад, когда никто ничего еще не знал, попросил позаботиться об Одри, если его отдадут под трибунал. Я согласился. А сейчас это уже не просто «еще один человек на базе». Ситуация осложнилась. Лэйн сжала губы, пытаясь скрыть досаду. — Это неправильно, — проговорила она, начиная злиться. — Одри знает? — Не знаю. Не могу сказать, говорил с ней Микаэль или нет. Он задал вопрос — я ему ответил. Да, ситуация была неправильной. Стоило, пожалуй, уточнить эту деталь сразу. И он вдруг понял, что Одри действительно может не знать совсем ничего о том, что задумал архангел. — Она же не золотая рыбка, — заметила Лэйн с легким раздражением. — Разве можно передавать человека из рук в руки? Со мной бы ты такое же попытался провернуть, если было бы необходимо? Дмитрий слегка растерялся. Он не задавался таким вопросом. Просто потому что в этом не было надобности в его понимании. А когда-таки задал его себе, понял, что… поступил бы схожим образом. Чтобы не тревожить и не пугать ее. И потому что таким было его воспитание. — Лэйн, я… — хребтом чуя, что ответ ей не понравится. — Ну, стало бы тебе легче от слов, что меня, скорее всего, расстреляют? — Мне стало бы легче, если бы ты делился со мной своими планами и обсуждал их, если действительно хочешь быть со мной, — резко ответила она. — Или мне вернуться к заводским настройкам и тоже начать действовать, исходя из собственных соображений? — Хорошо. Я понял. Я буду делиться с тобой планами, — примирительно сказал Дмитрий. Лэйн поднялась и подошла к нему. — Не нужно решать за меня, о’кей? — О’кей, — ответил он. Девушка оставила на его щеке поцелуй. — Поговори с Анной, — предложила Лэйн еще раз. — Она больше всех общалась с Каином. Да и в рациональности ей не занимать. — Я разговаривал с ней, — сказал Дмитрий. — Как раз после того, как этот ублюдок давеча чуть не слетел с катушек. Анна говорит, что рисковать не стоит. Лэйн задумчиво покусала губы. — И что она предлагает? — Поговорить еще раз. О том, что должен быть другой выход. И именно это я и собираюсь сделать. — Хороший план, — усмехнулась Лэйн. — Только полегче. Он все-таки архангел. Что у него на уме, мы точно не знаем. — Что верно, то верно, — согласился Дмитрий. Он обнял ее. На душе было непросто. — Пойду. — Мне пойти с тобой? — предложила Лэйн. — Для моральной поддержки. Дмитрий вспомнил, как Микаэль и Одри пришли поговорить о том, что ждут ребенка, как она не знала, куда деть глаза. — Не хочется смущать ее еще больше. Сама как думаешь? — Лучше поменьше людей рядом, — согласилась девушка. Она похлопала его по плечу и улыбнулась. — Так или иначе все будет хорошо. Как-то наладится… — Пожалуй что надо звать Анну. В сложных научных делах я не разбираюсь. — Готовься к тому, что она будет рубить правду, — отозвалась Лэйн, рассмеявшись. — Они с Одри плохо ладят из-за этого. — Догадываюсь… — с пониманием сказал Дмитрий. — Но решение принимать мне. Он отправился к Одри, уверенный, что застанет там и Микаэля. Лэйн снова села на кровать и занялась редактурой написанного. Слова Дмитрия на счет его готовности жертвовать собой ради нее и общего дела, не шли из головы. Ее немного злила такая позиция, словно генерал действительно только сам все решал.

***

Утро было спокойным, даже в чем-то безмятежным. Ночь прошла в одиночестве, и под утро стало прохладно от чрезмерной сырости и рассохшихся оконных рам. Но с утра пришел Микаэль, принеся горячий завтрак и кофе — на них двоих. И согрелась она быстро. — Ты когда-нибудь ночевал раньше в таких местах, как это? — спросила Одри, открывая маленькую порционную коробочку с джемом. — Приходилось. За свою жизнь я повидал достаточно разрушенных зданий, заброшенных церквей и холодных каменных комнат. Некоторые из них были даже менее… гостеприимными. — с улыбкой ответил ей Микаэль, делая глоток кофе. — Почему ты спрашиваешь? Одри пожала плечами. — Это действующий монастырь. Учитывая, что про бессмертных уже известно не один год, я заметила, что монахини смотрят на вас… пожалуй даже с почитанием. Во всяком случае, молодые. Каина я в расчет не беру, — быстро добавила она. — Почитание — это то, чего я никогда не искал, — произнес он спокойно, но с легкой иронией. — Люди склонны романтизировать все, что выходит за рамки их понимания. Особенно когда дело касается бессмертных. Он сделал еще один глоток кофе, его глаза метнулись к окну, за которым виднелись очертания старого сада, и добавил мягче: — Но ты права. Это место… особенное. Оно сохранило дух прошлого, даже несмотря на все, что произошло. Монахини здесь… они помнят. Их вера сильна. Возможно, именно поэтому они относятся к нам так, как ты заметила. — Здесь уютно, — согласилась Одри. — Есть, с чем сравнить. И спокойно. В дверь постучали. — Одри, можно войти? — послышался голос Дмитрия. Одри неуверенно развернулась, глянула на Микаэля. Архангел решительно встал с кровати и открыл дверь. — Доброе утро, — поздоровался генерал. Присутствие здесь Микаэля экономило время. — Можно войти? — скользнув взглядом по архангелу, он обратился к Одри. — Проходите, генерал, — ответила она после короткой паузы. Микаэль чуть отступил в сторону, давая Дмитрию возможность войти, но выражение его глаз осталось настороженным и пронизывающим. Архангел явно не был рад неожиданному визиту, однако предпочел сохранять внешнее спокойствие. Он закрыл дверь за генералом и вернулся на свое место, продолжая контролировать каждое действие вошедшего. — Что-то случилось? — спросил он ровным тоном, хотя в голосе чувствовалась легкая напряженность. Дмитрий заметил настрой архангела. «От ранних визитов хорошего не ждут… — мелькнула у него мысль. — Что ж. Пожалуй, так и есть.» — Вы чем-то обеспокоены, генерал? — полу-спросила, полу-утверждающе сказала Одри. Внимательный, слегка тревожный и глубокий ее взгляд напоминал, что здесь его видят насквозь почти буквально. «Что-то личное. Отчасти… Недовольство, досада, уверенность наперекор нерешительности…» — эмоциональное сканирование благодаря тренировкам начинало становиться обыденным, «фоновым». — Приношу извинения за беспокойство, — тон Дмитрия стал привычно спокойным. — Ввиду обстоятельств возникла необходимость обсудить одну вещь. Которую мы обсуждали с вами ранее, Микаэль. — Пожалуйста уточните более конкретнее, ввиду того, что мы обсуждали крайне много вещей, — еще более напряженно протянул Микаэль. — Вашу просьбу помочь Одри и позаботиться о ней, — уточнил генерал. По лицу Одри пробежала тень. Она непонимающе уставилась на Дмитрия. А потом — на Микаэля. — О чем вы? — нахмурилась женщина. «Не обсуждали», — понял Дмитрий. И почувствовал, как воздух в комнате будто стал плотнее. Микаэль слегка прищурился, глаза его стали еще более пронзительными, почти ледяными, и он склонил голову, глядя на Ллойда исподлобья. — Просьбу? — переспросил он тихо, с едва заметной угрозой в голосе. — Я не припоминаю, чтобы мы обсуждали что-то подобное, генерал. Складка между бровями Одри стала глубже. Не отрываясь, она смотрела на Микаэля. — На станции возле Дэри. Спустя сутки после появления Одри, — напомнил Дмитрий. Он понял, что архангел делает все, чтобы скрыть от нее факты, способные ее огорчить и напугать. Но был согласен с тем, что вопрос слишком серьезный. Что Одри имеет право знать то, что непосредственно касалось ее и ее ребенка. — Генерал, — уже с трудом сохраняя спокойствие, прервал его архангел. — Я несу ответственность не только за себя, но и за жизни многих людей, — смотреть в глаза архангелу становилось все сложнее. Но Ллойд держался. Дмитрий помнил тот раз, когда они в Оксфорде, во второй день их знакомства разошлись во мнении относительно того, следует ли Лэйн ехать вместе со всеми в «Биконз». Когда архангел был готов применить силу, которой ему нечего было противопоставить и которую впервые видел так близко. Сейчас вопрос стоял о любимой его женщине и его ребенке. Оставалась лишь уверенность, что по ряду причин архангел не пойдет дальше. — Микаэль… — раздался негромкий голос Одри. — Что происходит? — Ничего, о чем бы следовало беспокоиться, — не отрывая своего взгляда от генерала, проговорил Микаэль. Он не хотел, чтобы Одри знала об их разговоре, и попытался максимально дать понять Дмитрию, что не намерен это обсуждать, однако тот похоже не собирался отступать ни в какую. — Микаэль, я прекрасно понимаю вас. Но ситуация стала слишком сложной, чтобы ее можно было оставить, как есть, — едва заметно Дмитрий тоже наклонил голову вперед, напряг плечи. — Я очень сожалею, но у меня нет выбора. — Каждый раз, когда ты так говоришь, это означает, что беспокоиться есть о чем, — сказала Одри. — Как ты молчал про Малека. Что произошло еще, что касается теперь не только моей… наших жизней, но и многих других? Серо-зеленые глаза смотрели на Микаэля спокойно-вопрошающе, с печалью и принятием: были вещи перед которыми она была бессильна. Микаэль слегка прикрыл веки, словно пытаясь собраться с мыслями или найти правильные слова. Архангел понимал, что Одри уже не тот человек, которого можно было легко отстранить от разговора простым «не беспокойся». — Одри… — начал он, но голос прозвучал глухо, будто слова давались ему с трудом. — Это не то, что ты должна знать прямо сейчас. Не потому, что я хочу скрыть что-то от тебя. А потому, что это только усложнит ситуацию. — Микаэль, у вас бы тоже наверняка возникли бы вопросы, если бы ситуация касалась безопасности ваших людей. Особенно близких вам людей, — покачал головой Дмитрий. Одри встала и повернулась к нему. — Генерал, я могу вас попросить отложить вопрос? Дмитрий посмотрел на нее с сожалением. — Мне жаль. Но ситуация может осложниться еще больше в любой момент. Одри почувствовала себя загнанной в угол. И обратилась к Микаэлю. — Мик, позволь мне уже самой принимать решения относительно себя, — попросила она. — Я взрослый человек и имею право знать. Неизвестность пугает меня еще больше. Я же ведь все равно узнаю. — Одри… — устало выдохнул архангел, с болью глядя на нее, затем перевел взгляд на Дмитрия. — Что случилось, генерал, что вы решили очевидно нарушить наш договор? — Возникли обстоятельства, решить которые я не могу, потому что не имею достаточного количества информации, — сказал Дмитрий. Он понимал, что ситуация кривая, неприятная. Но рисковать своими людьми, близкими, тоже не мог. — Какие обстоятельства? — нервно потирая переносицу, уточнил Микаэль. Он уже догадывался, про что пойдет речь, но все же не хотел нагло вторгаться в голову генерала. — Наш разговор был до того, как стало известно, что Одри в положении. Нам мало что известно про нефилимов. Только то, что видим на примере Каина. Что, если что-то пойдет не так? У Анны тоже нет достаточных знаний. Я отвечаю за жизни многих. За всю базу. И не могу рисковать, не имея на руках хоть сколько-то полной картины. — И что вы предлагаете? — сухо спросил архангел, окончательно уже смирившись с тем, что не отвертеться. — Я предлагаю все обсудить детально, — сказал Дмитрий. — Я могу сейчас позвать Анну — она разбирается в вопросах физиологии и медицины. И, возможно, вместе мы найдем решение. — Хорошо. Давайте обсудим, если это действительно так необходимо, — почти рычаще протянул архангел. Одри не понимала суть того, что сейчас происходило и в чем был исходный вопрос. Но его явная связь с беременностью, а теперь еще и упоминание Анны, заставили ее побледнеть. Никогда прежде она не думала, что подобное глубоко личное дело будет выставлено на всеобщее обозрение и подвергнуто детальному разбору. — Зовите, — негромко сказала она. Хотелось уже хоть какой-то определенности, раз не вышло с приватностью. Дмитрий кивнул и отправился разыскивать сестру. — О чем вы с ним договаривались? — устало спросила Одри, пользуясь моментом, что их оставили одних на некоторое время. Микаэль сочувственно посмотрел на нее, тяжело вздохнул. — О том, что о тебе позаботятся, если меня отправят под трибунал, — ненавидя каждое из произнесенных слов, признался Микаэль. В первый момент Одри потеряла дар речи. Так и замерла с полуоткрытым ртом. Она могла ожидать от Микаэля, наверное, любого признания. Даже, что завтра лично явится на землю сотворивший Баала. Но его слова про… — Трибунал? Мик. О чем ты? Какой трибунал? — Мне пришлось кое-что сделать, — пространно начал архангел. — Без этого мы не сможем выиграть. И если это вскроется, то меня ждет расплата. Он сделал несколько шагов в сторону, задумчиво посмотрел в окно. — Поэтому я попросил Дмитрия присмотреть за тобой, если все-таки что-то пойдет не так. Но теперь у нас будет ребенок, и обстоятельства несколько изменились, — добавил Микаэль. Одри анализировала его слова. Они казались ей чем-то иллюзорным. Во что не верилось. Зная Микаэля… — Но что именно ты такого сделал? — уставилась она на него. — Я… я не верю. Сколько помню, ты не нарушил правил ни разу. Кроме меня… Кроме наших отношений. — Это… сложно объяснить, — с чувством вздохнул архангел, прислонившись спиной к подоконнику. — Нам нужна информация и мы знаем, как можно ее получить. Просто это не совсем законно. Некоторое время Одри молчала ― в одну секунду осунувшаяся, с поникшими плечами, будто на них положили непомерную ношу. — Почему ты не сказал сразу? Микаэль опустил взгляд, чувствуя тяжесть ее слов. Он знал, что она права — умолчание было почти таким же предательством, как и сам поступок. Но страх за нее, за их будущее, за ребенка, который еще не родился, сковывал его язык. — Потому что это слишком опасно, — произнес он хрипло, поднимая глаза и встречаясь с ее взглядом. — Я боялся, что ты… что ты отвернешься. Или попытаешься остановить меня. — Разве же можно тебя остановить? — глухо спросила Одри. — Когда твоя задача — помочь остановить разрушение мира. Но я хотя бы знала бы. Когда я должна была все узнать? Уже потом? Когда Давид или Кас рассказали бы мне, почему ты пропал? Что тебя казнили? А мне теперь оставаться всю жизнь с людьми, которые боятся моего ребенка? Одри покачала головой. В эту секунду в дверь вежливо, но настойчиво постучали, и сразу за этим показались Дмитрий и Анна. Девушка выглядела слегка взвинченной, но все равно собранной. — Доброе утро! — проговорила она, пытаясь за строгостью скрыть румянец. Дмитрий застал их с Реном в самый неподходящий момент, когда они лениво целовались, предвкушая совместное утро. И в тот момент, когда Анна уже готова была наплевать на их спор, брат требовательно вернул ее в реальность. — Привет, — эхом откликнулась Одри. Она вяло глядела на Анну, не имея сил даже понять, что испытывает сейчас. Дмитрий, задвинув подальше эмоции, оценил происходящее в комнате. Очень было похоже на то, что Одри уже все знала. Микаэль сложил руки на груди, глядя на вошедших с запредельным напряжением. — Давайте сразу к делу. Публичная сортировка нижнего белья меня крайне утомляет, — раздраженно проговорил архангел, теряя терпение. — Я вообще мало понимаю, чем могу помочь, — огрызнулась Анна. — У меня гипотетически была прекрасная ночь. — У меня было совершенно конкретно чудесное утро, — прозвучал голос Одри, уверенно, твердо и со встречным давлением. — Потому я соглашусь. Чем быстрее мы решим вопрос, тем лучше. — Что ж… — протянул Микаэль, не зная как реагировать на данное заявление. У него совсем не было настроения для шуток про все «гипотетическое». — Анна, — сказал Дмитрий. — Это касается дела, которым мы все заняты сейчас. Нам нужно интерпретировать полученные тексты. Нужна информация. И речь сейчас не об этом. Анна издала неопределенный звук, хлопнула ладонями по коленям и села на покосившийся стул. Вопрос был сложным, учитывая характер Каина да и Авеля тоже ― единственных двух примеров перед глазами ― и их способностей. Не далее, чем вчера чуть не произошла катастрофа. — Не думаю, что я хороший советчик в этом вопросе, — заметила девушка. — Я вижу, что Одри в курсе ваших планов, Микаэль. Это радует. Что вы сами думаете о ребенке? — Что за странный вопрос, госпожа Ллойд? — сухо уточнил архангел. — Что еще я могу думать о своем еще не родившемся ребенке? — О, только то, что вы решили… как это? Пойти ва-банк и пожертвовать собой — достойный выход, — проговорила она, бросив на брата взгляд. — Или это такой план? — Кажется, вы на себя слишком много берете, — заметил Микаэль холодно. — Умерьте гордыню и примите, что не все можете уяснить. — Вы хотите поставить выбор между тем, чтобы оставить одну беременную чрезмерно сильным и практически бесконтрольным младенцем, и тем, чтобы спасти разваливающийся на части мир, — подвела итог Анна и подняла руки вверх. — Я поняла. Одри отвела глаза. Бледная, она чувствовала, как немеют кончики пальцев. Сердце грохотало за грудиной. А мысли сбились в угловатую, грязную кучу. — Это решение было принято до того, как мы узнали о твоем положении, — пытаясь говорить максимально спокойно, протянул архангел. — Если стоит вопрос о сохранности моей жизни и жизни всего сущего, то никаких сомнений о выборе возникнуть не должно. — Вопрос упирается в то, что нам почти ничего неизвестно про нефилимов. Кроме примера в лице Каина. Это не лучший пример. Мне необходимо знать, сколь велика опасность? Насколько это обычное для нефилимов поведение? Можно ли как-то предупредить и не допустить аналогичную ситуацию? — изложил основные свои вопросы генерал. — У нас перед глазами был еще его брат Авель, — заметила Анна. — И мне показалось, что он лучше владеет собой. — С Одри все будет в порядке, — произнес Микаэль, глядя прямо на Дмитрия, а затем повернулся к Анне. — И с ребенком тоже. При должном воспитании и контроле он сможет управлять своей энергией. Архангел сделал паузу, собираясь с мыслями, чтобы объяснить свою позицию яснее. — Каина никто не учил контролировать его силы. Он вырос в изоляции, полагаясь лишь на инстинкты и собственные решения. Это не пример для подражания, а скорее исключение. Авель же провел больше времени среди нас, на Небесах, где ему помогали развивать самоконтроль. Именно поэтому он более стабилен. — Это имеет смысл, — согласилась Анна. — Но если ты попадешь под трибунал, Одри справится? Кто ей поможет? — Если я верно поняла, то это два разных дела, — заметила Одри. — А я не разменная монета. Микаэль рискует собой. И сделает то, что задумал. А то, что он хотел найти для меня приют — дело уже личное. Она посмотрела на Микаэля — так ли это? — Этого не произойдет, — твердо и уверенно процедил сквозь зубы Микаэль. Анна приподняла брови и покачала головой. Свое непопулярное мнение она решила держать при себе. — Если нужна будет медицинская помощь, я рядом, — проговорила она. — Хотя у тебя уже есть чудесный чудо-целитель. Анна усмехнулась, глядя на Микаэля. Дмитрий сосредоточенно размышлял над всем услышанным. Взвешивая «за» и «против». Повисла пауза. Одри хотела уже сказать, что раз так, она попробует решить вопрос сама. Обратившись к человеку, с которым успела познакомиться — к настоятельнице монастыря. Объяснив ситуацию, спросить, можно ли ей будет остаться здесь в случае катастрофы. Но Дмитрий заговорил первым. — Итого. Если я понял все верно, шансы есть. И неплохие. Не будем ничего менять. Все остается, как было. Действуем по ситуации. Он развернулся к Одри и Микаэлю. — Я хочу извиниться перед вами. Что поднял эту всю грязь. Особенно перед вами, Одри. Искренне сожалею. — Благодарю, — произнес архангел сдержанно, хотя в его голосе чувствовалась легкая холодность. — Но давайте больше не будем возвращаться к этому разговору. Мы знаем, что делать. И мы сделаем это. Дмитрий кивнул и направился к выходу. — Идем, — негромко сказал он сестре. Когда они оказались за дверью, девушка положила на его плечо руку. — Ты серьезно? Так все и оставим? На авось да небось? — проговорила она, заглядывая брату в лицо. — Микаэль ответил на мои вопросы, — ответил он. — И насколько я понял, Каин действительно худший из примеров. Ты упомянула, что его родной брат более стабильный. — Это правда, но… — Анна не знала, что еще сказать. — Надеюсь, этот риск оправдан. Брат тяжело вздохнул. — Каждый день мог и может стать последним. Все эти годы. Но мы живы. — Какая удивительная фатальность, — покачала головой Анна. — Я не узнаю тебя. — Я о том, что все мы останемся живы и впредь, — сказал Дмитрий. — Угу, — кивнула девушка иронично. — Окей. Раз ты так говоришь… Взгляд брата стал более жëстким. Он каждый день об этом говорил — себе и не только себе. А сейчас он увидел в глазах сестры сомнение. — Ты мне не веришь? — спросил он. — Я всего лишь хочу напомнить, что ты не Бог, — проговорила Анна, схватив его ладонь. — Ты не можешь ничего гарантировать. И иногда лучше перебдеть, понимаешь? — Ты не могла гарантировать, что я не стану зараженным, — напомнил сестре Дмитрий. — Но ты не перебдела, не застрелила меня. Анна набрала в грудь воздух, но не смогла возразить. — Это другое… — проговорила наконец она. — В чем? В том, что я твой брат? — Дмитрий смотрел на нее тяжело, с болью. — Ты спросила тогда, в машине, смог бы я застрелить тебя… Хочешь узнать ответ? Анна бросила на него наполненный болью взгляд. — Ты уверен, что после него между нами ничего не изменится? — Я не знаю, — ответил Дмитрий. — Но я бы не смог. Пока не убедился бы, что… ты — это больше не ты. Я поступил бы так же, как поступила ты. Дал бы тебе шанс. Рискнул бы. Дмитрий ощутил, как с него свалился еще один камень. Наверное, он должен был сказать это давно. Но получилось только сейчас. Анна судорожно выдохнула. Худшее было позади. — Я рада, — искренне проговорила она. — Это… много значит. Она потерла лоб, пытаясь понять, как быть дальше. — Ладно. Ты прав. Мы ничего не можем сделать в этой ситуации. — Можем, — проговорил он. — Но будет ли это правильно? Сейчас мы наметили союз между нами и бессмертными. Решили больше доверять им. И чтобы они больше доверяли нам. Нефилимы будут. Но мы уже будем знать о них. — Ты прав, — еще раз повторила Анна и обняла брата. — Хотя они часто слетают с катушек. Дмитрий горячо прижал к себе сестру в ответ. — Пожалуй, как и люди. Ночь, Сена, самогон… — Ты слишком мягкий, — рассмеялась Анна. — Ужасный тюфяк. — Точно, — согласился брат. — Мне следовало снять ремень и всыпать тебе по первое число в тот раз. Или лишить научных дел. На несколько дней, по старой памяти «губы», отправить суп варить на кухню. Но поскольку я тюфяк, ограничился утренними нравоучениями. — Потому что ты любишь свою сестру, — продолжила Анна, понимая, что еще пара слов, и Дмитрий воплотит свои обещания в реальность. — Мой замечательный либеральный брат. — Именно так, — добро усмехнулся Дмитрий. — Поэтому я затыкаюсь и испаряюсь, прежде, чем ты выйдешь из себя, — рассмеялась Анна. — Если что, я буду у Рена. — У Рена, — многозначительно повторил брат. — Ну, ладно. Беги. — Ты против? — вдруг спросила Анна, внимательно посмотрев на него. — Ну, я не могу сказать, что я от него в полном восторге. Но, глядя, как ты светишься от счастья… — улыбнулся Дмитрий. — Я понимаю, что мне следует придержать свое мнение старшего брата. И просто не мешать тебе быть счастливой. Я верю, что ты с ним справишься. Ты же моя сестра. — Хтыщ! — изобразив звук хлыста, рассмеялась она. — Так и есть. Рада, что ты понимаешь меня. Она взъерошила ему волосы. — Окей. Какие планы? — Идем на поиски Грааля, — ответил Дмитрий. — Как в лучших рыцарских романах. Правда, как я понял, искать будем в старых парижских катакомбах. — Вполне в духе романов и катакомбы, — кивнула Анна. — Тогда пойду собираться. Надеюсь, на этот раз без коллекторов.