Часть 142

В борделе пахло благовониями и вином. Это место Магда не любила посещать — приходила только с утра, когда посетителей не был, а девушки были рады ее видеть. Она прошла через темный коридор, минуя гостиную, из которой доносился смех, и свернула к кухне. Там сидела Софи, попивая чай и пытаясь накрасить ресницы. — Малышка Магда! — воскликнула она, улыбаясь. — Ты сегодня рано. Девушка поднялась и обняла подругу, придерживая рукой халат. — Что принесла? — Там еда и немного обезболивающих, а еще антибиотики для Жули, — проговорила Магда, по-свойски раскрывая шкафчики и ставя на место еду. — Ты сейчас занята? — Нет, но… — девушка наклонилась к Магде и захихикала. — У нас в гостях бессмертный. Послушница непонимающе округлила глаза. — Кто? — Его зовут Авель, — хватая за руку девушку, с готовностью ответила Софи. — Он полная задница, но какой красивый… Она присвистнула, помахав пальцами, словно обжигаясь. — Хочешь посмотреть на него? Он в гостиной. Магда, которая тут же вспомнила о том, кого ищет Каин, нерешительно кивнула. — Мне кажется, его разыскивает один мой знакомый, — проговорила она неуверенно. Софи тут же увлекла ее за собой. Полы ее халата распахнулись, демонстрируя красивое нижнее белье, но она совсем не обратила на это внимание. Смущение тут было не в чести. Распахнув тяжелые гардины в гостиную, освещенную настольными лампами, она кивнула на мужчину в окружении других девушек. Авель сидел в глубоком кожаном кресле, откинувшись на спинку с видом полного превосходства. Длинные ноги ангела были небрежно закинуты на пуфик, а на коленях примостилась одна из девиц, соблазнительно перебирая его волосы. В руках он держал бокал красного вина. Другая девушка подносила к его губам консервированные ягоды, которые он лениво прихватывал зубами, даже не глядя на нее. Белые крылья эффектно распластались за спиной. На лице играла самодовольная ухмылка человека, привыкшего получать все, что пожелает, причем без малейших усилий с его стороны. Когда Магда вошла в комнату, Авель сразу же выделил ее взглядом среди остальных. Красные глаза оценивающе скользнули по ее лицу и фигуре, скрытой черной длинной тканью платья, а губы медленно растянулись в нагловатой усмешке. Он отстранил от себя ту, что подавала ему ягоды, и слегка повернулся в кресле — вальяжно и с надменным видом. — А вот и еще одна поклонница, — произнес он насмешливым тоном, отставляя бокал на столик. — Как любопытно. Не ожидал сегодня столько внимания. — Доброе утро, месье, — вежливо отозвалась Магда, стараясь не смотреть на своих полуобнаженных приятельниц. — Я просто подумала, что вы будете рады узнать, что ваш брат остановился у нас в монастыре. Она дружелюбно улыбнулась. Авель медленно поднялся с кресла, сгоняя девушку, сидевшую у него на коленях. — Все вон, — коротко бросил он, не повышая голоса, но с такой властностью, что даже самые смелые из местных девиц вскочили с мест. Ангел сделал шаг вперед, расправляя крылья. Софи замешкалась у двери, бросая на подругу обеспокоенный взгляд, но Авель лишь нетерпеливо махнул рукой, заставляя ее поспешить. — Как он? — произнес он холодно, хоть и в голосе проскользнула плохо скрытая тревога. — Очень скучает, — осторожно ответила она. — И винит себя. Авель демонстративно фыркнул, подходя ближе к ней. — Винит себя? — переспросил он резче, чем собирался. Красные глаза угрожающе полыхнули на мгновение. — Как мило с его стороны, — процедил ангел, но в его тоне не было ни капли нежности. — Это он сам сказал об этом? — Нет… но это легко понять, — напряженно ответила девушка и нервно спрятала руки в широких рукавах платья. Авель пугал ее. Он был похож на своего брата, но тот, хоть и грубил, оставался неопасным для нее. От брата же ожидать снисхождения не стоило. Авель встал сбоку от девушки и склонился к ее уху: — Что ты можешь знать о чувствах ангелов, смертная? — надменным шепотом уточнил он. — Они мало отличаются от наших, — тихо ответила она. Авель чуть склонил голову, его горячее дыхание коснулось уха Магды, вызывая непроизвольную дрожь. Голос ангела звучал как шелест лезвий, медленный, опасный и пронизывающий до костей. — Ты ничего не знаешь, — прошептал он так тихо, что даже стук ее собственного заполошенного сердца казалось слишком громким в этот момент. — Ни о чувствах ангелов, ни о том, что движет нашими душами. Твои жалкие попытки понять нас… — он сделал паузу, словно наслаждаясь ее страхом, — это все равно что пытаться измерить бесконечность пригоршней песка. — Я никогда и не тешила себя надеждой, да и желания не имела разгадывать чужие мысли, — неожиданно для себя резко ответила Магда. Она раздраженно подняла голову, неожиданно даже для себя смело глядя в глаза Авеля. Он не мог запугать ее. Не сейчас. — И я здесь вообще не для встречи с вами, месье. — Не для встречи со мной? — переспросил Авель с легкой насмешкой, делая шаг назад, чтобы полностью оценить ее дерзость. Крылья за спиной ангела чуть шевельнулись. — Тогда, быть может, ты объяснишь, почему стоишь здесь и говоришь о вещах, которые тебя совершенно не касаются? Или ты решила, что твои попытки что-то изменить имеют хоть какое-то значение? Магда сжала губы. — О, мне теперь кажется, что я допустила серьезную ошибку, — проговорила она негромко. — Кажется, вы решили упиваться собственной значимостью, а не слушать голос рассудка. — А ты дерзкая девчонка, — он обошел ее сзади, шумно вдыхая ее запах и едва не касаясь платка. — Для монашки. — А вы не очень вежливый, — попыталась она отстраниться. — Для ангела. — Ты начинаешь мне нравится, — расплылся в коварной улыбке Авель. Ответить взаимностью девушка ему не могла, но и дерзить сильнее не хотела, поэтому решила промолчать. Она чувствовала себя крайне уязвимой и одновременно уверенной в собственной правоте. Как эти две противоположности могли сойтись сейчас в ее сердце, Магда не смогла бы ответить при всем своем желании. Авель, заметив молчание Магды, приблизился еще на шаг, и голос его превратился в гипнотический шепот — низкий, ласкающий и опасный. Их разделяла только ткань платка. — Ты необычная для смертной. Не в том смысле, что ты святая или что-то в этом роде… Нет. В тебе есть смелость. Способность смотреть в глаза ангелу и не дрогнуть. Это редко встречается даже среди тех, кто верит в нас больше, чем в себя. Он слегка склонил голову набок, как хищник, разглядывающий свою добычу. — Если Каин захочет прийти ко мне… скажи ему, что я не забуду. И не прощу. Пока не увижу, что он действительно изменился. Только тогда, может быть, я захочу его видеть. — Что же он сделал, раз вы так злитесь? — раздраженно спросила Магда. — Он меня предал, — сквозь зубы прошипел Авель. — И какими бы ни были причины для этого поступка, оправдания ему нет. Магда пожала плечами. — Что бы он не сделал, это ваш брат. Он заслуживает второго шанса. — Не смей защищать его, смертная! — зло прорычал ангел, приблизившись к ее лицу почти нос к носу. — Пока я не увижу, что он действительно изменился… он для меня мертв. И пусть весь мир будет против меня, я не позволю ему вернуться так, будто ничего не случилось. Лицо Авеля скривилось в яростной гримасе и вдруг сорвал с ее головы платок. Рыжие кудри девушки освободились, рассыпались по плечам словно пламя, которое он не мог контролировать. — Так гораздо лучше. А то ходишь, как дура, в этой тряпке! Ошеломленная, униженная Магда отшатнулась от него. — Да как… как вы смеете?! — выдохнула она дрожащим голосом. — Вы… чудовище! — Чудовище? — насмешливо переспросил Авель, расплывшись в ядовитой улыбке. — Твои слова для меня ничего не значат. Ты считаешь себя особенной? Потому что ты сидишь в своем святом монастыре и говоришь о правде и совести? Это лишь пустые слова. Как и ты сама. Ты — пустышка. Магда вырвала платок из его руки. В душе клокотала ярость и обида. Что вообще Авель знал о ней? Как мог судить ее и делать какие-то выводы о жизни? — Вы не стоите и мизинца своего брата, — прошептала она. Тугая кудряшка упала на ее глаза, и девушка откинула волосы назад — уж слишком непривычно было стоять перед мужчиной без покрытой головы. Лицо медленно заливала краска стыда и злости. — Какая прелесть, — фыркнул на это ангел, продолжая высокомерно смотреть на девушку. — Маленькая монашка влюбилась в ангела. О да, мой брат умеет делать это… умеет заставлять людей верить, что они важны для него. Даже тогда, когда он просто использует их. — Вас не касаются мои чувства, — тихо и твердо проговорила она, но румянец выдал ее. — И даже если это так… вы не знаете меня. И ничего не знаете о том, как я живу и во что верю. Она развернулась и пошла к выходу из комнаты, оставив Авеля упиваться ненавистью и злостью.