Глава 145

Магда сидела на первой скамье и молилась. Она думала про противоречивые чувства, которые вызывал у нее Каин. Думала про Авеля, который ранил ее своими словами. Думала про необычных гостей, которые прибыли в Париж по известным только им причинам. Это пугало и давало надежду одновременно, потому что в душе ворочалось предчувствие перемен. Каин вошел в капеллу, когда служба уже началась. Некоторое время он наблюдал за священником. Он никогда не мог себе это объяснить. Но звуки службы оказывали на него странный эффект. Вызывая ощущение безопасности. Не разделяя воззрений, не следуя положениям и догмам. Зная, что все устроено иначе, относясь с сарказмом и пренебрежением. Но само действие, песнопения и… органная музыка. С самого первого раза, как услышал орган в начале пятнадцатого века в Нотр-Даме. Раздражение, потерянность, неясная ностальгия. Желание увидеть что-то еще. Или кого-то. Он обратил внимание на Магду. Губы ангела саркастично скривились. Почему его вообще волновало, что думает о нем эта серая храмовая мышка с такими неподходящими для послушницы глазами и смехом, когда она позволяла его себе? Следом Каин приметил в уголке капеллы небольшой орган. И усмешка на лице ангела стала еще более ехидной и вызывающей. Когда подошло начало песнопения, пространство под куполом капеллы вздрогнуло от торжественного огромного и глубокого звука. Каин помнил органную сигнатуру мессы наизусть и сейчас, пользуясь возможностью, не отказывал себе в удовольствии. Входя в раж, погружаясь в ритм и звуки. Он уже не думал, что за ним кто-то наблюдает. Его завораживало само звучание. По ангелу было видно, насколько его поглощает процесс. Он двигался вместе с музыкой, сливаясь с ней, становясь ее началом и продолжением. А пространство отвечало ему гармоничной акустикой, приумножая звук. Привлеченная чарующей музыкой, при входе стояла Одри, глядя во все глаза на поистине завораживающую картину. Жан оглянулся на Каина и рассмеялся. — Сегодня наше богослужение будет особенно торжественным! — проговорил он, когда закончилась молитва. — И, мне кажется, это не случайность, насколько хорошо подходит под нашу ситуацию сегодняшний отрывок из Евангелия. Магда оглянулась на Каина, который расслабленно сидел за небольшим органом, пылившимся долгие месяцы за ненадобностью. Она улыбнулась и благодарно кивнула ему. Слушать притчу про блудного сына теперь было еще тяжелее — мысли улетали в сторону. А ангел наблюдал за ней со странной провокационной иронией. — Я лишь люблю музыку. Органную — в особенности. А сейчас мало где можно найти орган, на котором можно играть. Каин многозначительно повел бровью, давая понять, что уж точно не пребывание в монастыре пробудило в нем желание оживить звуки заброшенного органа. Душу его согрело удовлетворение. Он не хотел признавать, но сказанные Магдой на чердаке слова зацепили его. Время текло тягуче, наполнено, но слишком быстро, поэтому когда прозвучали слова благословения и заключительное «аминь», Магда слегка огорчилась. — Благодарим вас за такое великолепное музыкальное сопровождение, — сказал со своей кафедры отец Жан. — Это был приятный сюрприз, месье. — В этом есть что-то особенно прекрасное, — подала голос Одри, подходя ближе. — Ангел, играющий в капелле на органе. Не думала, что увижу подобное. Каин пожал плечами, будто это было делом обыденным. — Когда-то здесь было много хороших инструментов. Первый орган я услышал шесть столетий назад. — Вы доставили удовольствие нам. Хоть и из желания покрасоваться, судя по всему, — Мария проследила его взгляд, брошенный на Магду и вздохнула. Говорить тут было нечего. — Вы сами научились так играть? — спросила Одри. — Нет. Думаю, освоить орган самостоятельно почти невозможно, — скользнул глазами по женщине ангел. — Меня учил священник. Давно. Он счел это для себя любопытным делом. Однажды я даже сыграл на органе Нотр-Дама. — Он до сих пор там, — отозвалась Мария. — Если это тот орган, о котором я думаю. Насколько я знаю, часть деталей заменили, но в целом… Мария хрипло рассмеялась. В глазах Каина промелькнул вялый интерес. — Да, он был хорош. Я как-то опробовал его ночью. Днем было не подобраться. Слишком много людей. А потом долго ходили сплетни про таинственные силы, решившие устроить мессу среди ночи в пустом соборе. — Могу представить, — проговорила она. — Люди всегда были и будут суеверны. — И будут приписывать иным то, чего они не делали, — отозвался ангел. Магда тем временем поднялась с колен и пошла в сторону выхода. Всего на мгновение она перехватила взгляд Каина, посмотрев на него так пылко и отчаянно, словно видела в последний раз. Это длилось всего мгновение, но ее яркие, жаждущие глаза, приоткрытые губы, выбившаяся из-под платка рыжая прядь — все это заставило время замереть. Серые омуты ее глаз, уволакивающие его в водоворот памяти. И Каин снова отметил в ней странное, будто скрытое по непонятной для него причине от мира. Такими глазами можно было поджечь костер. В голове роилось непонятное. Образ будто начинал двоиться, отражаясь то голубыми глазами, то серыми. И один огонь очень походил на другой, отличаясь мелочью, которой Каин пока не мог подобрать точное определение. И он… не мог понять себя. — Это ни вам, ни ей не нужно, — вернул его в реальность голос Марии. Она требовательно смотрела на Каина. — Вы сломаете ей жизнь, если будете продолжать. Выражение на лице ангела вернулось к невозмутимому, меланхолично-насмешливому виду. Он повернулся к настоятельнице. — Я не понимаю, о чем вы, мадам. Каин хмыкнул и в своем привычном величественном гордом безмолвии проследовал к выходу из капеллы.