Глава 151

Разлом, кишаший отродьями. Огромный военно-научный комплекс «Сибирь», исчезающий в разломе, будто в раскрытой пасти чудовищного зверя. Отец. Лэйн. Глядя в окно на внутренний монастырский дворик, Дмитрий прогонял в голове увиденный им сегодня на утренней тренировке кошмар. Которого не было наяву. Но который почему-то предстал перед его взором, будто отчетливое воспоминание. Именно в тот момент, когда у него получилось сделать то, чего он не понимал. И едва не утянул его в бездну безумия. Настоятельный совет Кассиэля, прозвучавший следом. Мир, понятный даже в эти три года, резко перестал быть таковым всего за несколько недель. Которые изменили столь многое. Отняли. И подарили еще больше. И надо было завершить начатое. Дмитрий увидел, как во дворе приземлился Микаэль, держа на руках Одри. Вернувшись откуда-то, куда они летали вдвоем ― почти сразу после возвращения из Нотр-Дама. И Ллойд понял, что откладывать не получится. Хотя и очень хотелось. Он перехватил Одри на жилом этаже гостевого дома. ― Мне нужна ваша помощь, ― сказал он и коротко обсказал суть возникшей проблемы. То, что произошло сегодня в конце упражнений с Копьем. Одри заметно удивила просьба генерала. Она совершенно не ожидала, что тот обратится к ней с вопросом проконсультировать и помочь. ― Кажется, у меня нет выбора, ― пояснил Дмитрий. ― Ваш давний друг, Кассиэль, дал совет. А второй ваш приятель-демон, Давид, много говорил про кошмары и демонов, которые пользуются этими кошмарами. Вместе с Микаэлем… Они все решили что это важно и необходимо. Одри поняла его мгновенно. Она слишком хорошо помнила ужасы, в которых оказывалась сама, когда зверь приходил в ее сны. ― Да, все так. Мы можем быть неуязвимы для внешнего воздействия. Но почти всегда беззащитны перед своим подсознанием. Демоны способны проникать в него и выстраивать собственные образы и кошмарные видения, которые мы воспринимаем за реальность. Чем сильнее демон, тем лучше у него получается. Вплоть до того, что можно довести человека до смерти через такой кошмар. ― Этому можно противостоять? ― уточнил Дмитрий. ― Можно. Если ваше сознание и ваша воля достаточно крепки, и нет застарелых или свежих тяжелых психотравм, которые не проработаны и которые можно превратить в кошмар. Дмитрий задумался. Выворачивать душу наизнанку перед мозгоправом всегда было делом неприятным. Но раньше это требовалось по службе, при регулярной и обязательной диспансеризации. А теперь… тоже для дела, но в более или, наоборот, еще менее добровольном порядке. ― Вы можете помочь разобраться, Одри? ― спросил генерал. ― Если вы доверитесь мне. Я постараюсь помочь вам, ― ответила Одри. ― В любое удобное время. ― Скорее всего, у нас его меньше, чем нам кажется, ― сказал Дмитрий. ― Я не хочу откладывать. Если вы не возражаете. Сейчас. И, да. Еще Давид сказал, что потребуется какая-то защита. От демонов или что-то в этом роде. Какие-то печати. Одри поняла, о чем он. И хотя это несколько нарушало принятый формат процедуры, она признала необходимость такой защиты. Они разыскали Давида. Нашли в доме нежилую комнату, в которой никто не побеспокоил бы во время сеанса. На пол, стены, потолок, оконные рамы, даже на стекло демон накладывал странные символы, вычерчивая их пальцем, а они следом вспыхивали бледным красноватым отсветом и исчезали, будто впитываясь в камень, дерево и стекло. Одри помнила такое ― Давид работал с удержанием пришедших из Ада сутей. Возможно, Сомнус сделал нечто подобное с ее сознанием, когда укрыл его от влияния зверя. Спустя несколько минут все было готово, и Давид, пожелав удачи, ретировался. Чувствуя себя несколько странно, если не откровенно глупо, Дмитрий улегся на узкую кровать, заменившую за неимением оной кушетку. ― Я введу вас в состояние неглубокого гипноза, ― рассказывала подробно о предстоящей манипуляции Одри. ― И буду рядом с вами голосом. Задавать вопросы. Давать рекомендации, как что можно, стоит сделать. Хотя во время сеанса воля ослаблена, решение принимаете вы. Я принять за вас решение не смогу. Только подсказать возможные дальнейшие пути. Она объясняла суть того, через что предстояло пройти. ― Знаете, это, пожалуй, можно сравнить с отражением. Если налить в чашу воды, от ее поверхности отразится нечто, по которому можно судить о себе, подмечать изъяны и достоинства, думать, что можно сделать с изъянами. Я могу сработать такой «чашей». Но увидеть отражение и принять решение можете только вы. Как и начать делать действия по принятому решению. Или не делать ― выбор за вами. Дмитрий выслушал ее и подтвердил согласие пройти через гипноз. ― Один, два… ― начала отсчет Одри. Мир вокруг начал стихать, уходить куда-то далеко. В глубине сознания закопошились неясные тени ― словно отголоски давно и недавно минувших событий. ― Девять… десять… Ступай смелее… Воин Земли… ― последние слова будто не принадлежали Одри. Дмитрий не смог разобрать, мужской или женский голос был вообще. Лишь только то, что он вселял спокойную светлую уверенность, которую хотелось подхватить и нести дальше. И он ступил вперед… Снова в голове звучал голос Одри. Они начала искать. Вопросы следовали один за другим. И долго блуждать по дебрям сознания Ллойда не пришлось. Все лежало на поверхности. Дела, уходившие глубоко в прошлое. Наравне с теми, что ударили по нему всего несколько дней назад. В голове зашептали голоса. И встали образы-тени тех, кто ушел из его жизни. И тех, кто еще был рядом. Тех, чья кровь была на его руках. И кого он не смог уберечь. ― Попросите у них прощения… ― негромко проговорила Одри, слушая, что описывает ей генерал. ― Не держите чувства. Выпустите. Отдайте все… Не вините себя. Это не ваша вина… Тихий шелестящий голос сопровождал его. И он пошел дальше. Перед глазами встало то, что причинило особую боль. Родные, близкие. И он снова начал говорить ― отвечая на вопросы и пересматривая свои чувства и мысли. Разбирая ситуацию с его семьей, отцом, теткой, Одри с каждой минутой все больше и больше поражалась тому, насколько невероятно сильна воля и крепка психика лежавшего перед ней человека. Не считая всего прочего, через что ему пришлось пройти за последние три с небольшим года. И все же… Это было самое уязвимое. Самое болезненное и дорогое для него. Становилось понятным почему именно сюда ударил утром зверь. И почему надо было укрыть именно это. ― Есть ли место, где вы чувствовали себя в безопасности? ― Наш старый дом. И поле за ним. ― Мы выйдем туда. Медленно, не спеша. Я буду вас сопровождать. Постарайтесь расслабиться. Дмитрий описывал каждый свой шаг, каждое событие, каждый образ. Перед ним предстал родной старый дом под Новосибирском. Поле за ним. И лес, что начинался за полем. Разрушенное, потерянное, забытое постепенно оживало под наводящими вопросами. Оживали давно уснувшие чувства. Наравне с теми, что загорелись в нем огнем из-за последних событий. Дмитрий подошел к тому уродливому и разрушенному, что произошло за эти годы. За последние недели и дни. И тогда поле, лес, дом ― загорелось все. А вместо травы под ногами пролегла выжженная земля, покрытая трещинами. Горло сдавило и защипало от удушливой гари. ― Проведите черту. За вашей спиной то, что вы любите, что вы помните. Что важно для вас. Какое оно? Опишите чувства… Картинка постепенно менялась. Дом восстанавливался. Ушел огонь. На крыльце стояла счастливая семья. Отец, мама, Анна, молодая тетка. Встала перед ним Лэйн. Картина доростала деталями, появившимися со временем. Сердце наполнилось бесконечным светлым жаром. Это было его. То, что он любил. И что так боялся потерять. Потерял столь многое. Осталась Лэйн. И Анна. Последнее. Больше ничего. От родных ― лишь светлые образы прошлого. Наконец, грань пролегла перед ним. Дальняя часть поля была черной, охваченной огнем. Земля шла трещинами, в которых текли огненные ручьи. Инфернальные образы демонов. И в числе прочих в их лицах сквозили черты близких, какими они были уже последние дни своей жизни. А позади, за его спиной, под его защитой был дом. И все, что дорого ему. Таким, каким он помнил ― светлым, родным, теплым. ― Это ― суть. То, что вы знаете. То, что ваше. С вами всегда. В вашем сердце. То, ради чего все нужно… ― шелестел тихий женский голос. ― Это ― ты. Настоящий. Ты — человек. Дмитрий видел разделение. И сумел провести его в своей душе. Разделяя страшное и свет в душе. Не отрицая единство того, что видел. Но выделяя тонкую черту, отградившую рассудок. А чернота начала уходить в землю… Оставляя высушенное поле. Но поле чистое. Почти чистое. Возможно, однажды оно тоже сможет дать всходы… После возвращения в реальность генерал еще некоторое время молча и отрешенно смотрел в потолок. Ощущая странную целостность внутри себя ― там, где только что была порушенная мешанина. Ощущая усталость и покой. ― Что это такое было? ― негромко спросил Дмитрий. ― Вы, ― так же тихо ответила Одри. ― Такой, какой вы есть. Не плохой, не хороший. Просто человек. В котором, как и в любом человеке, есть и добро, и зло. И есть сила, которую вы можете применить по своему решению. Сделав выбор и ступив на один из путей. Решать вам. Как подсказывает ваш рассудок. И сердце. Вот тут. Еще какое-то время Дмитрий анализировал услышанное. Которое было принято и которое еще предстояло переварить. ― Спасибо. Он поднялся и вышел из комнаты. А Одри невольно анализировала все произошедшее сама. Чувствуя, что изменения продолжаются. Мысленно возвращаясь к утру в теплице с Магдой. И отдавая в ту землю собранную сейчас чужую боль. А потом мысли ее вернулись к приятному. Тому, что было всего пару часов назад…