Часть 163

Группа вышла через четверть часа. Ни редких шуток, ни лишних разговоров ― ничего. Быстрым, насколько это было возможно ― напасть могли из-за любого угла ― ходом продвигаясь в сторону Люксембургского сада. Готовая принять бой хоть со всеми дальними и темными уголками Преисподней разом. Над головой висело низкое свинцово-мертвенное неподвижное небо, замершее в ожидании чего-то неизбежного, что должно было случиться ― так или иначе. На улицах не было видно ни людей, ни птиц, ни даже крыс. Все скрылось, подчиняясь невидимому, что, казалось, пропитало сам воздух, воду в Сене, землю под ногами. Каин с ними не пошел. Многие, включая Дмитрия, отказались идти вместе с ним. Доверия к нему не было. Как не было и времени на разбирательства и долгие объяснения Давида, как именно теперь будет действовать схема с договором. А у самого Давида отсутствовали лишние силы на то, чтобы что-либо объяснять и доказывать сейчас. Демон был истощен, физические и ментальные ресурсы только начинали восстанавливаться. Сильно ослаблен был после сегодняшней ночи и Каин. Раны на коже стянулись, но голос продолжал хрипеть, зрение оставляло желать лучшего. Группа приблизилась ко входу на станцию метрополитена, уже знакомую Дмитрию и Рену. Через которую можно было пройти в Катакомбы и, не привлекая внимания большой стаи отродий, добраться до Люксембургского сада. Рен заметил, как Анна идет чуть сзади, опустив голову и механически переставляя ноги. Лицо девушки было напряженным, а руки сжимали ремень сумки так сильно, что костяшки побелели. Он замедлил шаг, позволив остальным немного уйти вперед, и поравнялся с ней. — Эй, докторша, — тихо позвал Грэй, склонив голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Как ты вообще? И он приобнял ее за талию. — Все… хорошо, — она нервно улыбнулась, пересилила себя и вот — снова на ее лице была маска непринужденности. — Я в норме. Ты как, Грэй? — И я должен в это поверить? — нахмурившись, уточнил Рен. — Я ужасная подруга, — вымученно пробормотала Анна. — Ей было плохо. Надо было понять. А я только и делала, что была с тобой. — Эй, полегче на поворотах, — Рен приподнял бровь, убирая руку с ее талии и вместо этого доставая сигарету. — Во-первых, ты не виновата. Во-вторых, даже если бы и была, это не делает тебя ужасной подругой. Ты просто… человек. Анна покачала головой. — Я видела, что с ней что-то не так, — проговорила она с трудом. — Но ничего не сделала. Малодушно оставила на Диму. Посчитала, что поговорю с ней потом. Рен глубоко затянулся сигаретой, наблюдая за тем, как дым рассеивается в воздухе. Он слегка наклонил голову, изучая Анну, и почувствовал, как внутри него что-то сжалось — не от раздражения, а от боли за нее. За эту ее привычку брать все самое страшное внутрь и пытаться справляться с этим в одиночку. Точно также, как это делал он сам. — Энни, — произнес он максимально мягко. — Ты не можешь спасти всех. И ты не обязана. Не позволяй этому чувству сожрать тебя изнутри. Грэй сделал паузу, улыбнулся. — Мы вытащим ее. Все вместе. — Я надеюсь, — кивнула она. — Потому что умирать для нее — плохая идея. Блядь… Ллойд запустила пальцы в волосы, взлохматив хвостик. Хоть Рен не мог развеять все ее страхи и сомнения, но он был рядом. Немного помедлив, Анна осторожно обхватила его ладонь своей и Рен мягко сжал ее руку в ответ. — Спасибо. Осталось только найти ее. — Если бы ты не была рядом… я бы давно уже свалил куда подальше, — проговорил Грэй, боднул ее носом в щеку. — Ты меня выносишь. Даже когда я сам себя ненавижу. Так что… тебе спасибо. — Я думала, что ты всегда от себя в восторге, — слабо отшутилась Анна. — Ну, — улыбка Рена стала шире. — Это-то оно конечно так. Но от тебя я в еще большем восторге, докторша. Анна на это только вздохнула. Дорога по подземным ходам до Люксембургского сада заняла немногим менее часа. И прошла в гнетущей тишине, изредка прерываемой короткими разговорами. Временами на их пути попадались растерзанные зубами и голыми руками тела людей — как свидетельства того, что здесь прошла орда мертвецов. Но следов когтей не было — похоже, что отродья так и не заглянули в этот подземный лабиринт. Дмитрий шел вперед с угрюмым, мрачным упорством. Стиснув зубы, то и дело сжимая руки в кулаки. Ярость, гнев, распаляемые еще больше страхом за Лэйн, страшным чувством вины, любовью, болью, бушевали под колючим льдом непроницаемой маски решительности и поверхностной отрешенности от эмоций. Не позволяя им выйти на поверхность и помешать действовать сейчас хладнокровно. Сосредоточившись на одном-единственном: он должен найти ее. Сейчас. Она там, впереди… Всегда такая сильная. Отважная. Умеющая идти к цели. Умеющая достигнуть этой цели. Взять, покорить, победить. Так, как, пожалуй, не умел он сам. И постепенно, будто нараспев, «нараскачку», в такт шагам, рассудок сосредотачивался на несколько ином ― на написанных почти полвека назад поэтом словах. Обращаясь к ней… «Будь, пожалуйста, послабее. Будь, пожалуйста. И тогда подарю тебе я чудо запросто. И тогда я вымахну - вырасту, стану особенным. Из горящего дома вынесу тебя, сонную. Я решусь на все неизвестное, на все безрассудное - в море брошусь, густое, зловещее, и спасу тебя!.. Это будет сердцем велено мне, сердцем велено… Но ведь ты же сильнее меня, сильней и уверенней! Ты сама готова спасти других от уныния тяжкого, ты сама не боишься ни свиста пурги, ни огня хрустящего. Не заблудишься, не утонешь, зла не накопишь Не заплачешь и не застонешь, если захочешь. Станешь плавной и станешь ветреной, если захочешь… Мне с тобою - такой уверенной - трудно очень. Хоть нарочно, хоть на мгновенье - я прошу, робея, - помоги мне в себя поверить, стань слабее.» [1] Они вышли в старую галерею, облицованную мрамором и бывшую некогда частью музейного комплекса сада при Люксембургском дворце. Отсюда лежал выход на поверхность. И когда они оказались наверху, первое, что увидели — высокую серую колонну со статуей обнаженного мужчины на ней. — Это Давид? — спросила Анна негромко. — Судя по всему, мы на месте? — Да, мы на месте, — оглянулся по сторонам Давид. — Должен признаться, я удивлен. Не думал, что это место столь успешно уцелеет. — Здесь должен быть ответ, что делать дальше… — сказал Дмитрий, осматриваясь. — Судя по тому, что я увидел в Агапе, — проговорил демон. — Здесь должен начинаться еще один проход, который непосредственно ведет туда, куда нам нужно. Вопрос в том, где он. Воспоминания были несколько искажены. Возможно, Малек лично потрудился. А Рен смотрел на статую, нахмурив брови. — В смысле — «это Давид»? — переспросил он, изучая произведение искусства. — Ты когда-нибудь читал Библию? — с ехидством спросил Давид. — Там написано много. И про него тоже. В древности — один из царей смертных. — Я и Библия? Ты серьезно спрашиваешь? — с усмешкой уточнил Грэй, повернувшись к демону. — К слову, весьма похож. Писюн с наперсток тоже с тебя скопировали? ― Шепфа… ― закатил глаза Давид. ― Причем здесь я?! — Наверно потому что статуя Давида и тебя зовут Давид? Такой же кудрявый и дрищавый. Действительно, причем здесь ты… — продолжая усмехаться, ответил Рен и повернувшись к Анне, многозначительно хмыкнул, мысленно проговоривая про себя, мол, «главное, чтобы тебе хватало». — Рен, ты такой неуч, — рассмеялась она вымученно. — Лучше давайте искать, куда дальше. — Вот, — многозначительно поднял указательный палец Давид. — Послушай, что говорит умная женщина. А заодно изучи потом традиции в скульптуре Ренессанса и времен Империи во Франции. — Ну, только если ты потратишь время на мое образование, — отшутился Грэй. Демон с усталостью усмехнулся: ― Не мне уж точно учить тебя культуре смертных. Могу рассказать про культуру Ада. А если бы ты был демоном, я мог бы показать тебе пару приемов с мечом. Извини… — Как жаль, что я не демон, — хмыкнул Рен скептически. Игнорируя вялую перепалку, даже не слыша ее, Дмитрий внимательно изучал следы. Дождь был вчера. И на сырой земле отчетливо было видно несколько свежих цепочек, оставленных пару часов назад. Сейчас в парке людей почти не бывало. Генерал пошел по следам, угадывая небольшие отпечатки обуви Лэйн. Внимательно, не упуская ничего, он двигался, подобно медведю — с той же закаменевшей внешней маской. Тяжелой поступью, пугающей своей методичностью, уверенностью и упорством. И присел у самого основания колонны, сунул руку в пожухлую прошлогоднюю траву и поднял четки — одни из тех, что носила с собой Лэйн. — След уходит под статую, — сказал Дмитрий. — Или они ее сдвигали сами. Или здесь есть механизм. Он еще раз обошел столб, указал на примятую траву и будто взрезанный грунт. — Колонна двигается сама. Значит, как-то можно это сделать. Давид подошел ближе, рассматривая статую. — Хм… Можно попробовать не искать. Если она способна двигаться, мы сдвинем сами. А если искать… Это может занять время. — Ломать легче, — проговорила Анхея. — И быстрее. Время для нас — главное. Она посмотрела на генерала, прекрасно понимая, что за его маской напускного, болезненного спокойствия была спрятана глубокая трещина. И сам Шепфа не мог знать, что случится, когда его прорвет. — Лэйн им нужна для перевода, поэтому с ней ничего не сделают, — мягко сказала она, не желая давить. — Ей ничего не угрожает. Короткий взгляд Дмитрия в ее сторону был подобен сверкнувшему клинку. Но справедливость в словах Анхеи была. При Лэйн сейчас находилась только Книга. И знания в ее голове. От этого последнего пункта Ллойда пронзило новой ледяной молнией. — Перевести могут заставить, — процедил генерал. Голос его был полон глухого рокота нарастающей вдалеке грозы. — Ломайте эту херотень. Бессмертные окружили колонну. Камень затрещал, полетели шрапнелью осколки, упала и разбилась мраморная статуя. И через минуту колонна рухнула. Под ней открылся вертикальный проход, уходящий глубоко вниз в черноту. Рен подошел к краю открывшегося колодца и, заглянув вниз, протяжно присвистнул. Убрал с лица маску и открыл правый глаз, присматриваясь к темноте. — Чувствую, ловушек там хоть жопой жуй… — ворчливо прокомментировал он. — Сбросим туда того, кого меньше всего жалко? — предложила Анна. Кассиэль закатил глаза и шагнул вперед, спускаясь первым. — Я надеюсь, это был намек не в мою сторону… — с усмешкой бросил Грэй, обернувшись на Ллойд, но та сохраняла невозмутимое выражение лица. Улыбка медленно сползла с лица мужчины. — Да, ведь? — Вперед. Нет времени на споры, — следом за демоном двинулся вниз Микаэль. Потом в лаз последовал Дмитрий, сломав ХИС и сунув его в петлицу разгруза. Потом, поколебавшись, ― Кира. Чернота колодца навевала тяжелые воспоминания — крайне не ко времени и не к месту. — Там глубоко? — спросила она, и голос ее дрогнул. — Я рядом, — откликнулся Кассиэль. — И насколько бы глубоко там не было, тебе ничего не грозит. Кира выдохнула, стараясь совладать с эмоциями и расслабиться. Бессознательный страх отхлынул от сердца. Прошлое должно было остаться в прошлом. Коснувшись ногами дна колодца, она перевела дух и посмотрела на напряженную спину генерала. Кира слишком хорошо его знала, чтобы понимать, какая лютая страшная буря может бушевать сейчас за этой леденяще спокойной стеной, изредка прорываемой отголосками той бури. Вокруг Дмитрия буквально вибрировал воздух. Рен, придерживая Аню за предплечье, помог ей спускаться. Давид брезгливо посмотрел на колодец, из которого несло затхлостью и тлением веков. В глубине его глаз метался страх. В ушах стоял вой. Он старался отмести мысль, что сейчас они могут столкнуться с очередным ритуалом призыва перводемона. И только от одного этого осознания голоса в голове начинали сходить с ума. По спине пробежала волна ужаса — перед тем, чье дыхание ожидало их там. Протянул руку Анхее. — Идем, — постарался он сохранить внешнее спокойствие и расслабленность. — Ты такой сноб, любовь моя, — поддразнила его ангелесса, ласково сжимая ладонь демона, подбадривая и отвлекая, не давая погрязнуть в тяжелых мыслях. — Я до сих пор не верю, что ты согласился остаться на Земле с нами. — Я не сноб, — запротестовал Давид. — Но атмосфера склепа и старого некрополя меня никогда не привлекала. Они скользнули в колодец последними и вскоре присоединились к отряду. Помня о ловушках, группа двинулась вперед по старому коридору. Стены его были выложены щербатыми, в трещинах камнями, поросшими плесенью, грибком, гнилым лишайником, темными пятнами колоний бактерий. — Как же здесь мерзко… — прошептала Кира. — Не удивлюсь, если эти стены помнят большой чумной мор из средних веков. — Было бы, конечно, любопытно провести пару анализов на останках и проверить, насколько чума могла сохраниться по сей день, но боюсь Лэйн не одобрит, — отозвалась Анна как можно бодрее. — Я ей несу пару бутербродов. Наверняка этот подонок не накормил ее. — О, не переживай, докторша, — протянул Рен с ехидной усмешкой. — Если этот подонок не накормил Лэйн, то, я уверен, она сама уже приготовила ему бутерброд… из его собственной задницы. Анна благодарно улыбнулась ему, но Дмитрий, похоже, не слышал их. Он и правда не прислушивался. Сосредоточившись на задаче. Выискивая глазами возможные ловушки. Готовый в любой момент атаковать. — Здесь должны начаться сюрпризы, — послышался голос Давида. — Или чуть дальше. И на нас. И на людей. — Что значит «или»? — нервно уточнил у него Рен. — Ты же прочитал мысли того ублюдка! Поточнее как-то нельзя? ― Мать вашу… ― прорычал Дмитрий. ― Заранее все надо делать… Стребовавший с Давида себе память Агапе еще перед выходом из монастыря, он злился. Генерал увидел там же, в воспоминаниях, как тот встретил Лэйн у монастыря, как шуршали ее шаги за спиной Агапе. С безучастным, измученным видом она шла следом за ним. Но невредимая. Это вселяло немного уверенности. Но и еще более жестко подгоняло вперед. ― Генерал, до вашей с Микаэлем самодисциплины нам… Что-то в глазах Ллойда заставило Давида умолкнуть. Он почему-то покосился на торчавшее из-за плеча генерала Копье. И невозмутимо ответил Рену: — Поточнее? Пожалуй, можно поточнее. Как говорят смертные, лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать. Я могу показать тебе, что я увидел в голове этого мерзавца. Учти, «видео» неполное. Кто-то поработал, подтирая совсем уж лишнее. — Ты будешь меня обнимать также, как его — во время сего действа? — с задумчивым выражением лица уточнил Рен. — Нет, ― Давид скривил губы. ― Я даже касаться тебя не буду. Все, что тебе нужно сделать — заглянуть в мои глаза. Остальное ты увидишь сам — путь, что увидел я в сознании этого субантрового дерьма. — Жаль, а я-то надеялся, — с усмешкой проговорил Грэй, подходя к нему ближе. — У меня же не поедет после этого крыша ― дальше, чем уже съехала? — Нет, не переживай. Я позабочусь о том, чтобы ты не увидел лишнего, что может повредить твоему рассудку. Давид поднял голову, давая Рену возможность заглянуть в глаза, усилил контроль над бесновавшимися тенями и выстроил свои воспоминания так, чтобы человек увидел только детали, касающиеся ловушек на их пути сейчас. — Загляни. Уверенно. Не бойся. Рен на мгновение замер, скептически приподняв бровь. — Ну, что ж, дорогой, — протянул он, — если ты обещаешь не показывать мне свои фантазии о том, как ты спасаешь мир в одних стрингах… то ладно. Грэй заглянул в глаза демона, и реальность начала таять перед ним, уступая место видениям. Развернулся впереди коридор, по которому они шли. Только немного иначе. Агапе был заметно ниже их обоих. Коридор был пуст. И освещался светом карманного фонарика. Человек пошел вперед, подмечая и обходя места, где были сокрыты ловушки — отравленные дротики, арбалеты, заряженные как обычными болтами, так и ампулами против бессмертных. Лэйн шла позади, тяжело дыша и ничего не говоря. Но Агапе чувствовал ее ненавидящий взгляд на спине. Вздрогнув, он сосредоточился на спрятанных впереди ловушках. Еще немного дальше пол был вымощен бутафорскими камнями, ступив на которые можно было провалиться в волчью яму. Оставался лишь узкий проход справа, вдоль стены. Незамысловатые ловушки. Не претерпевшие принципиальных изменений за столетия, но от этого не утратившие своей эффективности. Взгляд мельком выхватил и места печатей на стенах — ловушки магического толка. Как на смертных, так и на бессмертных. С энергоразрядами. А потом открылось взору пространство, способное отгородиться от внешнего мира мощным силовым полем. И далее это пространство не сулило никому, из оказавшихся там, ничего, кроме жуткой мучительной смерти. Видение отпустило сознание Рена также плавно, как и появилось. Он моргнул, отступая на шаг назад, и покачал головой, словно пытаясь избавиться от остатков чужих мыслей и тихого, жуткого шелеста далеких голосов. Потер переносицу. Потянулся к пачке сигарет. — Что ж… Гостеприимство здесь на высоте. Спасибо за столь увлекательное путешествие. Рен повернулся к Анне и совершенно серьезно добавил: — Держись позади меня, окей? — Скажи, что впереди тентакли, — попросила она. — Я бы тогда пустил тебя вперед, — невозмутимо отозвался Рен. Дмитрий аккуратно и уверенно пробирался мимо ловушек в авангарде отряда. Когда начались печати, вперед пошли бессмертные, блокируя их или уничтожая вовсе. Постепенно группа пробиралась вперед. Пока не подошла к небольшому расширению коридора, похожему на искусственный грот. Перед которым они остановились. — Здесь надо быть предельно аккуратным, — проговорил Давид, внимательно изучая стены. — Это место — как аквариум-ловушка. Стоит ступить в грот, не имея на то права — и нас закроет там наглухо энерго-полем. Что будет потом, сказать сложно. Но сомневаюсь, что нас ожидает там что-то приятное… — Покажи и Анне, — проговорила Анхея, кивнув на девушку. Давид прикинул что-то в голове. В глазах снова промелькнуло любопытство. Он пожал плечами. — Конечно. Демон подошел к Анне, наклонил голову, чтобы она смогла без труда дотянуться до него. — Не бойтесь. Это не больно. А о безопасности я позабочусь. Главное ― не пытаться забраться туда, где чувствуете сопротивление. Все, что нужно, я покажу сам. — А если попытаюсь посмотреть дальше? — с любопытством прищурилась Ллойд. Идея пустить ее в свои воспоминания стала казаться Давиду менее хорошей. Но отступать он не стал. — Можете увидеть то, что не стоит видеть смертным. Куда могут вынести глубины памяти бессмертного, не знает никто. — Ань… Аккуратнее, — послышалось короткое. Остальное брат сказал обеспокоенным тяжелым взглядом. — Было бы глупо отказаться посмотреть, — пожала плечами Анна. — Давайте, Давид, я готова. Она сама привлекла его за шею ближе к себе, чувствуя это прекрасное, великолепное чувство — шаг в новое, неизвестное. Память демона распахнулась перед ней безграничный простором. Безграничным на первый взгляд. Давид вел ее той же линией, что только что провел Рена. По длинному темному подземному коридору, показывая ловушки. Подвел к последней, лежавшей сейчас перед ними. Тихо шелестел шепот голосов. По бокам, у края зрения проступили черные проемы, уходившие в разные стороны. Сейчас, в коридоре, их не было. Проемы существовали только в памяти демона и, видимо, были чем-то иным. Закрытые упругим нечто, отчасти напоминавшем густое желе или прозрачную глину. Анна побежала по коридору, запоминая безопасный путь, а потом дернулась в сторону. Интуитивно, жадно распахивая двери в другие, совершенно не относящиеся к этому месту воспоминания. Шаг ― и она в замке. У окна стоит женщина с большими, багровыми крыльями, оборачивается. — Давид, где твой брат? — голос похож на перезвон колокольчиков, но воздух слишком плотный, и он гаснет, распадается, не позволяя вслушаться. Лицо женщины зыбкое — тает и меняется от каждого движения. Но Анна успевает почувствовать ее запах и тепло руки, когда ладонь касается щеки. Она любит ее… его? Где-то совсем в другой реальности Давид пытается отстраниться, но Анна обнимает его шею, тянет, пытаясь сохранить зрительный контакт, бежит дальше, распахивая следующую дверь, раскрывая следующую книгу. …за ней полыхает пламя — жуткое, обжигающее, съедающее все на своем пути, но оборачиваться нельзя, и Ллойд шагает вперед. Готовая к тому, что сгорит заживо, исчезнет в этом костре. Боится, и в то же время надеется, потому что в груди разрастается боль. Страх поднимается по легким, парализует, но лепестки огня только облизывают ее руки. Она смотрит на свои ладони. Нет, не ее — длинные пальцы, покрытые темной кожей, острые когти и запекшаяся под ними кровь. Она убивала ими, голыми руками вырывала сердца. Анна слышит крик, полный ярости. Оборачивается. Миг, и эта ее ладонь смыкается на шее бежавшего на нее демона. Он хрипит, издает жуткий, нечеловеческий вой, глядя на нее своими красными, испуганными глазами — о, этот ужас перед неизвестностью и концом! Смерть, забирающая свою дань, карающая рука — ее ли? Ее ли это ужас? Нет, но он будет теперь ее. И этот кошмар, который увидела она в глубине глаз умирающего, и пламя, не опаляющее, но уничтожающее. Тело демона падает бесформенным мешком под ноги. Анна делает шаг назад, еще один, тяжело дыша. Шаг переходит в бег, пока она не утыкается в полуразрушенную каменную стену. Крики, стоны позади. Она тянет на себя створку ворот и… …снова темнота. Рука еще помнит прикосновение брата. Он прижал ее к себе. Брат? Да! Он обнял его, прощаясь на тысячи лет или навсегда. Щеки жгут горячие — пламя не сравнится с ними — слезы. Он будет помнить. Будет помнить… Будет. Рука касается холодного хрусталя саркофага, захлопнувшегося над ним. Это не могильная плита, но почти. Не удостоят его ни тризны, ни памяти. Как и его отца, и брата. Как и матушку… Она чувствует дыхание рядом с собой — холодное, леденящее. Слышит десятки голосов. Они раздирают голову, дробят в пыль собственные мысли. Теперь они — ее часть, ее мир. И однажды, уже скоро, враг настигнет ее. Как принадлежали эти тени ему, так и она… он подчинится. Бороться, разбивать свою душу вновь и вновь бессмысленно. Она услышит лязг бесконечных цепей, заглянет в пустоту и мрак, в котором Баал заточен. Она станет его пленником, а может и вовсе забудет себя, потому что перестанет существовать. Нет! Лучше смерть, лучше прыгнуть в пропасть… Анна закрывает глаза, проваливается в бесконечную, спасительную пустоту, пока не видит рассвет. Это сон? Нет! Теперь она не спит. Солнечный луч касается обнаженного плеча ангелессы рядом с ним. Она спит, а он нет. Смотрит, как луч ползет ниже, вычерчивает неощутимую, нежную дорогу на бледной коже. Так хочется коснуться самому, провести пальцем, но тогда Анхея проснется, и он себе не простит. Пусть лучше и дальше солнце касается ее, пусть путается в белоснежных перьях и ее волосах. Пройдет еще час, она очнется, и он сможет сам очертить губами, повторить этот путь, ревниво стирая прикосновения луча. Анна поворачивает голову к окну, из которого льется свет. Смотрит и чувствует, как ее утягивает дальше, дальше, пока… Возвращение было похоже на слишком резкий подъем со дна океана. Анна закашлялась, пытаясь отдышаться, согнулась пополам, и ее вывернуло. — Аня! — крепкие руки держали ее, а голос, звавший, дрожал. — Аня! Аня, что с тобой?! — Зачем, зачем вы полезли, куда непрошено? — хрипло, со злостью, обидой и болью рокотал над ней второй голос. — Зачем только я согласился на это вообще?! Потом где-то рядом был короткий рывок и глухой удар. Давид, шипя сквозь зубы, отлетел назад, сбитый мощным неожиданным ударом плеча в грудь — Дмитрий оттеснил его от сестры. И склонился над Анной, едва сдерживая себя, чтобы не выплеснуть всю клокотавшую сейчас в нем злость на Давида. — Аня… — Я в порядке, в порядке, Дим, все хорошо, — проговорила она, вытирая рукавом губы от рвоты. — Сама полезла… Извини, Давид. Не нужно было. Она выпрямилась, попыталась улыбнуться, скривилась и крепко обняла брата. Он был живой и целый. Абсолютно настоящий. Пах сталью, потом и немного — духами Лэйн. Обычный, совершенно привычный брат. Рядом, а не где-то во тьме. Сознание снова покачнулось, и Анна не сразу поняла, где находится. Мысли двоились. Где заканчивалась она? Где начинались чувства Давида? Она наткнулась взглядом на Анхею, стоявшую рядом с ним, и внутри поднялось жаркое пламя. Как любит она ее! Нет… не она. Он. — Извини, Давид. Я… люблю узнавать новое. Давид сжал руку Анхеи, лежавшую у него на плече, поднялся. Распрямил плечи. Сжав зубы, он смотрел на Анну с мучительной болью. На позволившую себе вломиться в сокровенное и дорогое. Его воспоминания ― единственное, что осталось у него от семьи. От тех, кого он любил, по кому тосковал. Воспоминания, постоянно крутившиеся на поверхности. Особенно теперь, когда душа ныла и боялась того, что могло случиться. Они, их образы, были нужны ему сейчас. Но их столь грубо потревожили. Из-за его ментальной ослабленности после ночного боя. — Неужели простой просьбы было недостаточно… — с горечью проговорил он. И взял себя в руки, загоняя слабость и уязвимость глубоко под маску. Крепче прижал к себе Анхею — единственную, кто была живой, была рядом. Склоняясь губами к ее макушке. Повторяя в душе вопрос, не слишком ли он был милосерден, не выпихнув с остервенелой яростью смертную из своих воспоминаний? Ломая, уродуя, стирая ей ее собственное сознание… Дмитрий жег демона взглядом, обнимая сестру. Эмоции, обезумев, метались в нем. Казалось, нужен лишь ничтожный повод — и они бесконтрольной лавиной хлынут наружу. Повернувшись к Анне, он стер капли пота с ее лба. — Не делай так больше, пожалуйста, — попросил ее Рен, стоя рядом с ней и Дмитрием. На нем не было лица. Он искренне испугался за девушку. — Ох… да ладно, — Анна попыталась весело улыбнуться, чтобы разрядить атмосферу. — Все знают, что я… — Беспардонная? Наглая? — тихом от ярости голосом подсказала Анхея. — Любопытная, — поправила ее Анна, но не посмела обидеться. — Давид… Извини. То, что я увидела, никогда не покинет моей головы. Я никому не расскажу. Если это имеет значение. — Надо идти дальше, — сказал Давид после короткой паузы. По его пустому выражению лица почти невозможно было понять, о чем он сейчас думает. Давя дрожь в руках, демон вернулся к изучению печатей последней ловушки. Покосился на Кассиэля в какой-то момент, попросил Микаэля помочь. Вдвоем они принялись разрушать печати. Рен прислонился спиной к холодной стене, и нервно крутил в пальцах сигарету. Щелчок зажигалки прозвучал слишком громко в мертвой тишине. Он глубоко затянулся, чувствуя, как дым обжигает легкие, но это было ничто по сравнению с тем огнем, что разгорался внутри него. Мужчина переводил взгляд с Анны на Давида, который запросто мог на эмоциях убить ее во мгновение ока. Как бы нагло он не вел себе перед демонами, Грэй дураком не был и прекрасно знал, на что те способны. — Всякий бессмертный может вот так залезть в голову и демонстрировать 10D кинотеатр? — вдруг спросил он с опаской. — Почти, — проговорила Анхея, приближаясь к нему. Обошла парня вокруг и спросила у Анны: — Что если я залезу в его голову? Та не нашла, что ответить. Нервно повернулась к Рену, вспомнив тот разговор в тамбуре поезда, смерть родных от его собственной руки, и медленно покачала головой. — Не нужно. Я извинилась. — Ты ничтожная смертная, — тихо, но хлестко продолжила Анхея. — Твои грязные пальцы… Я заставлю тебя вырвать собственные глаза, если ты только заикнешься. Пожар, разгоревшийся там ― у руин замка. Пламя, сжигающее все на своем пути. Сила, бесконтрольная и алчная… Анна снова увидела перед глазами труп демона. Почувствовала, как умер внутри Давида остаток чего-то детского. И внезапно появился взрослый мужчина, который потерял все. — Я поняла, — только и смогла ответить она. ― Анхея… ― жестко сказал Дмитрий. — Воу, — между Анной и ангелессой встал Рен, расставив руки в стороны. Он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Охлади свой пыл, ангелочек. У тебя характер демона, ей Богу. Успокойся. У вас там на раздаче крыльев в это время сидел кто-то прибухнутый что ли? — Справедливость — все, что имеет цену, — только и ответила ему Анхея. — Справедливость и честь. — Когда Анне любопытно — туши свет, — фыркнула Кира. — Проще остановить Всадника Апокалипсиса, чем Анну, одержимую любопытством. — Прекратите! — надавил Дмитрий, снова оттесняя бессмертных от сестры. — Отставить. Всем. У нас есть задача. Ее надо выполнять. Одна из печатей под пальцами Давида зашипела и лопнула, вместо того, чтобы сгореть. В следующее мгновение шипение раздалось уже под потолком — непродолжительное, но зловещее. — Аккуратно… — Микаэль вскинул руку, уничтожая вспышкой энергии зеленоватые пары, появившиеся под потолком. К счастью, непонятных паров вышло немного, и архангел быстро расправился с ними. В воздухе повис едкий запах концентрированной кислоты, смутно знакомый — схожим образом пахло содержимое ампул против бессмертных. Анна принюхалась, заглянула через плечо демона, чтобы рассмотреть ловушку получше, открыла было рот, но наткнулась на взгляд Рена и закрыла его обратно. Пожалуй, на сегодня хватит нового. — У меня очень странное дежавю, — проговорил вдруг Кас, пытаясь скрыть ненависть в голосе. — Эта ловушка ― она иная. Не как прочие. — Ты прав, Кассиэль, — ответил Микаэль. — Эти печати не такие, как те, что привычны нам. Они… изощреннее. Кажется, я догадываюсь, кто мог их поставить тут, присовокупив к тем, что ставил Малек. Мальбонте… Они и союзники, и со своей целью каждый… Давид стукнул по стене кулаком. Он понял. Вспомнил, что говорил Кас про Авилу. — Прости. Я оплошал сейчас, — в его голосе послышалось сочувствие и переживание. — Идем дальше. Брат. Кассиэль скрипнул зубами, пытаясь избавиться от нахлынувшей боли. На мгновение перед глазами встало мертвое, сожженное кислотой тело сестры. Кира не совсем поняла, что именно случилось. Подошла к Касу и крепко обняла его ― в немом сопереживании, без слов. Муж обнял ее в ответ ― тревожно, тепло, с благодарностью. Отряд продолжил путь. Переступая через ловушки, пригибаясь там, где нужно, они шли вперед, пока не показалась развилка. Дмитрий снова мысленно обратился к полученной от Агапе информации. Это был один из подпорченных участков памяти. — Ни черта не помню дальше, — призналась Анна, которая все еще не могла до конца прийти в себя после скачка по воспоминаниям Давида. — Кажется, почти пришли, — глухо отозвался Рен, снова доставая револьвер из кобуры. — А вот там хуй знает, что нас ждет после. Беспокойство внутри нарастало. Он в очередной раз мысленно посетовал, что Анна пошла с ними. Впрочем, разве кто-то мог ее остановить, если Ллойд что-то захотела? — В любом случае, если Лэйн до сих пор жива ― я не позволю ей умереть, — решительно заявил Микаэль, глядя на Дмитрия. — Что значит «если»? — фыркнул на слова архангела Грэй. — Перевод у нас. А без перевода она ему нужна еще сильнее, потому что Лэйн единственная, кто может его сделать, — проговорила Анна уверенно. — Нет. Лэйн будет жить, пока полезна. Слова отдавались внутри мучительным гулом сумасшедшего гонга. Дмитрий понимал, что Анна права. Но то, как ее могли заставить сделать новый перевод, вводило его в еще большую ярость. Он достал пистолет. Напряг память, прислушался к своему чутью. Уверенно шагнул в левый коридор. Замер через несколько шагов. А Рен дернулся от прострелившей голову боли. — Движение впереди, — сказал Дмитрий, отступая к стене. — Готовность к боевому контакту. Без надобности огонь сразу не открывать. С ними может быть Лэйн. — Там отродья, — морщась, прохрипел Рен, прикладывая руку к пылавшему огнем шраму на правом глазу. — Проклятье, — прошипел Микаэль, припадая к стене рядом с Дмитрием. Меч в его руках полыхнул огнем. — Зная Малека, с ними могут пожаловать и мертвецы, — буркнул Давид, также обнажая меч. На скулах Дмитрия заходили желваки. Он колебался пару секунд. А потом убрал пистолет и достал Копье. Он не знал, подействуют ли пули на мертвецов, если те придут. Но то, что должно было убить демона, могло убить и его тварей. — Дима, — позвала его Анна. — Постой. Она заглянула брату в лицо. — Ты должен сейчас идти за Лэйн, а не только за местью. Слышал? Дмитрий нахмурился. В его глазах отразилось недоумение. — Ань, о чем ты? Я иду вытащить ее от чертовых ублюдков. — А еще коришь себя за все на свете в своей голове, — сухо парировала Анна. — А ты не виноват. Поэтому побереги себя. Сжав челюсти, Дмитрий дернул головой. Он не собирался жалеть ни себя, ни скотов, похитивших Лэйн. — Ты, разумеется, меня не слышишь, — обхватив его ладонь и нажав на центр пальцем, проговорила Анна.— Но ты сейчас постарайся. — Ань, это моя ответственность. Я совершил ошибку. Надо было самому отвести Лэйн в убежище. Моя вина, что она в плену. — Заканчивайте пиздеть, противник уже совсем близко, — взбрыкнул на них Рен, и в этот момент где-то совсем неподалеку раздался противный рев отродья. Неожиданно потолок над головой Рена лопнул с оглушительным грохотом, и прежде чем кто-либо успел среагировать, кусок обветшалого камня обрушился вниз вместе с тварью, которая словно ждала своего часа наверху. Отродье рухнуло прямо на Грэя, сбивая его с ног и прижимая к земле своим весом. — Блядь! — прорычал Рен, пытаясь увернуться от острых когтей, но тварь уже вцепилась в его плечи, пытаясь добраться до горла. Ее мерзкая пасть была слишком близко, а от смрадного дыхания можно было задохнуться. И в тот же момент раздался громкий выстрел: Рен, хоть и был придавлен гадиной, все же сумел выхватить револьвер и выстрелить ей прямо в голову. Черепная коробка твари буквально взорвалась внутренним содержимым. Все — кровь, ошметки плоти и какая-то вязкая черная жижа — полилось прямо на лицо Рена, который с отвращением скривился, продолжая лежать под мертвой тушей. — Вот ведь чертов… — прохрипел он, сплевывая с губ мерзкую жижу и рывком стряхивая с себя тяжелое тело твари. Дмитрий развернулся в сторону, откуда приближалась основная масса отродий. Внутри продолжало болеть и рассыпаться прахом все. Дернутые сестрой эмоции потекли наружу. И взять их обратно под контроль выходило с переменным успехом. Кассиэль призвал псов, которые вгрызались в глотки отродий, пока он мечом разрубал наступавших на него крылатых гадин. Продираясь вперед сквозь толпу, он пытался взглядом найти Малека, но того не было. А возможно, что он прятался. Теснота катакомб не давала Рену развернуться как следует, но он компенсировал это скоростью и хитростью. Прижавшись к стене, он быстро оценил обстановку — отродья напирали со всех сторон, их мерзкие силуэты он различал в полумраке благодаря мутации. Пальцы Грэя сжали рукоять револьвера до боли, пока он методично отстреливал тварей, появлявшихся из темноты. — Эй, Мик! — крикнул он Микаэлю, заметив, как одно из отродий пытается зайти архангелу за спину. — Смотри назад! Микаэль, орудовавший мечом с механической точностью, услышал предупреждение Рена как раз вовремя. Он развернулся, его клинок сверкнул в тусклом свете, рассекая воздух и плоть атаковавшего отродья. Тварь рухнула на землю с чавкающим звуком. Архангел тут же вернулся в боевую стойку, продолжая методично расчищать пространство вокруг себя. — Спасибо за предупреждение, смертный, — процедил он сквозь зубы, хотя в голосе слышалась нотка признательности. — Не за что, ангелочек, — бросил Рен, перезаряжая револьвер одной рукой. Бросил взгляд на Анну и сократил расстояние между ними, чтобы прикрыть ей спину. — Ты как, докторша? Не ранили? — Я в порядке, — стреляя из пистолета в тварей, которые были подальше от людей. — Видишь Лэйн? — Нет. Только культисты и отродья, — всматриваясь вдаль, ответил ей Грэй. — Кажется… он ушел! — прорычал Кассиэль, оглядываясь на Микаэля. — Он знал, что мы придем. Сознание Дмитрия обуяла ярость. Перехватив Копье удобнее, он бросился на отродий. Оружие откликнулось на его гнев. Дмитрий потянул на себя мистическую силу Копья, позволяя ей течь через себя. И оставляя вне ее лишь рассудок, пылавший сейчас остервенением и болью. Испытав возможности этого оружия сейчас, в реальном бою на крыше монастырского здания, генерал чувствовал себя более уверенно. Убивавшее с одного удара в корпус, способное рассечь шею, пробивавшее отродьям головы. Дмитрий смертоносным штормом пошел вперед. Держась ближе к Кассиэлю, прикрывала его с боку Кира, выпуская по отродьям короткие импульсы энергии. Не отходя далеко от Анхеи рубил мечом тварей Давид. — Проклятье! — разъяренно заорал архангел, делая очередной взмах мечом. — Он не мог уйти слишком далеко! Пошли гончих, пусть найдут след! Кассиэль что-то крикнул псам, и двое из них бросились по коридорам вперед, минуя тварей и не обращая внимания на бой. Впереди показался еще один грот — большой. И Дмитрий начал прорываться туда. Ярость и Копье давали силы, он почти не чувствовал боли от когтей тварей. Прикрываемый Микаэлем, чувствуя поддержку отряда, он уверенно двигался вперед. Спустя несколько минут они оказались в большом зале, выложенном костями. В стену рядом ударило несколько пуль — культисты засели в начале прохода на противоположной стороне. — Лэйн! — крикнул генерал, перекрывая рычание отродий. Ответа не было. Анна присела за колонной и меткими, точечными выстрелами старалась отбиться от стрелявших в них культистов и заодно следила, чтобы не напали отродья со стороны. — Там дальше, за ними двери, — крикнула она брату. — Сука… — прошипел Дмитрий. Быстро выглянув за угол, он оценил расположение культистов. Рука сжала Копье. А голубая радужка глаз стала ярче, словно ее подсветили изнутри. Дыхание генерала выровнялось. Внутрь полилась сила, подстегнула, сплелась в единый канат с яростью. Резко выскочив в проем, Дмитрий метнул Копье в противоположную стену — туда, где была старая высохшая балка, помогавшая держать кости. Копье вонзилось в нее с оглушающим звоном и мгновенной, но яркой вспышкой, от которой больно ударило по уже привыкшим к полумраку глазам. И стена из костей и черепов обрушилась, поднимая в воздух клубы пыли, застилавшие проход, где укрывались культисты. Выхватив пистолет, Дмитрий рванулся вперед, расстреливая очертания людей в стоявшей в воздухе плотной пелене грязи. Стреляя отчасти наугад, интуитивно, полагаясь на обострившееся чутье и ощущение боя. Прогремел где-то впереди взрыв. — Знаете, что самое обидное? — проорал Рен, уворачиваясь от очередного отродья и одновременно пытаясь перезарядить револьвер. — Когда твой противник решает устроить тебе шоу с эффектными спецэффектами, а ты даже не можешь поаплодировать, потому что… Он щелкнул пустым барабаном револьвера и с драматическим вздохом убрал его обратно в кобуру. — …потому что у тебя, блядь, закончились патроны! — закончил он фразу, рывком снимая перчатку со своей шестипалой когтистой руки. Грэй бросился следом за Дмитрием, ловко пробираясь сквозь хаос из падающих костей и клубящейся пыли. Одним точным ударом своей мутированной руки он вонзил когти в шею очередной твари, которая попыталась напасть сбоку. Движения были быстрыми, точными и безжалостными, словно сама природа решила отомстить за все раны, которые они нанесли ему ранее. Добравшись до противоположного конца зала, Дмитрий подхватил обратно с пола Копье и бросил Рену свой «Desert Eagle», выудил из подсумков магазины к нему. — Держи. — О, генерал, ты настоящий Санта-Клаус! — крикнул Рен, ловя брошенный пистолет и магазины с изяществом, которое никак не вязалось с текущим хаосом. Он мгновенно загнал магазин в рукоять оружия, передернул затвор и послал первый патрон в патронник. — Только вот подарки у тебя какие-то стреляющие, а не съедобные, — добавил он, уже целясь в очередную тварь, которая показалась из пылевой завесы. Прозвучал громкий выстрел, и голова отродья лопнула, словно арбуз, когда оно попыталось подкрасться к Анне. — Ничего, ублюдков кормит досыта. Добавки не просят, — откликнулся Дмитрий, всаживая Копье в грудь одному из культистов и следующим рывком отбрасывая его от себя — прямиком в ощерившееся отродье, которому проломил голову следующим ударом. Микаэль напирал, стягивая на себя основную массы отродий, но применить вспышку не торопился — риск устроить завал, как в Дэри, был слишком велик. Да и приберечь силы на бой с самим Малеком тоже не было лишним. Если только он не сбежит опять… — Пустая! — крикнула Анна. Анхея, которая как раз дралась неподалеку, крылом укрыла девушку от подлетевшей твари и зарядом отшвырнула отродье к стене. Оно заверещало, ударившись, но быстро затихло, когда ангелесса продавила ему глотку одним ударом ноги. — Неплохо, — проговорила Ллойд. — Я все еще зла на тебя, — тяжело дыша, парировала Анхея. — Раз патронов больше нет с собой, возьми их у врага, — ухмыльнулась Кира. Она кивнула в сторону мертвых тел культистов, оставленных Дмитрием и Реном. Подхватила оружие возле одного из тел и протянула его Анне. А генерал пробивал путь дальше. Проломив висок еще одному культисту, он достал следующего ударом ноги в грудь с такой силой, что было слышно, как ломаются грудина и ребра. Культист, задохнувшись от боли, рухнул на землю. За ним была дверь в соседний небольшой зал. Пустой. Ни Лэйн, ни Малека, ни собак. И, влетев туда, Дмитрий остолбенел, увидев письменный стол и… сложенный красный шерстяной платок на нем. Ее платок. — Нет. Лэйн… — с болью и нарастающим ужасом выдохнул он. Подбежав к столу, он схватил платок. И увидел, как из него выпал маленький шарик скомканной бумаги. Подхватил его, заметил следы ручки и развернул. — Ротков, — прочитал он. Анна подоспела следом. — Это ее платок, она же его не снимала, — тяжело дыша, проговорила она. — Что там? Взяв у брата кусок бумаги, нахмурилась. — Пиздец. — Он… — выдохнул сквозь зубы Дмитрий. — Она была здесь только что. Только что! Как, сука, они ушли отсюда?! Как?! — Малек ходит через мрак, — сказал жестким голосом Микаэль, входя в комнату. — Как это работает? — не поняла Анна, передав листок архангелу, а тот — Касу. Давид, скрежетая зубами, прошел в дальний угол комнаты. Выкладка из костей там была разворочена, пахло порохом. — Проклятье… — прошипел он. — Печати. Он уничтожил печати. Я не знаю, какие именно он наложил, обозначая путь. Дмитрий подхватил с пола металлический осколок. — М67, сука. — Он оставил гранату меж черепов и уничтожил проход, уйдя через мрак, — Микаэль со злостью сжал руку и раскрошил в пыль череп. — Псы в погоне. Может быть, они найдут его, — проговорил Кас. — Рано отчаиваться. Анна подошла к брату, сжимавшему в руках платок. — Мы знаем, где она, где Книга. Малек впереди, но у него нет расшифровки, а значит, у нас есть запас времени, — медленно проговорила Ллойд, глядя на осколки костей под ногами. — Осталось решить, как добраться до Роткова. — Лететь? — неуверенно отозвалась Анхея. — О, конечно, почему бы и нет? — вмешался Рен с привычной насмешливой интонацией. — Пять тысяч с хуем километров до Роткова, да? Никаких проблем… Всегда мечтал устроить себе перелет на горбу у крылатого такси. Только вот что-то мне подсказывает, что ни ваши ангельские спинки, ни демонические плечики не выдержат такой марафон, если мы, смертные бескрылые, погрузимся на борт вашего «воздушного флота». Он сделал несколько шагов в сторону, продолжая говорить с той же ехидной легкостью: — Может тогда, самолет? Хм… Да, отличный план! Только где, мать вашу, мы возьмем здесь самолет с полным баком? Может, кто-то из вас умеет колдовать авиационное топливо прямо из воздуха? Серьезно, ребята, предложите что-нибудь более реалистичное, лишь бы не слышать очередной безумный план о том, как мы будем лететь через всю Европу на крылышках надежды и молитв. — Ты закончил? — тяжелым, но странно пустым в глубине голосом проговорил генерал. Он сделал несколько тяжелых шагов по комнате. И было видно, как вздрагивает в его руке Копье. Ллойда трясло, хотя он изо всех сил старался сдержать эмоции. — Самолет… ― он задумался. ― Может быть и цел. База «Фонтенбло». Это военный аэродром недалеко от Парижа. Могли сохранить. Подобная вещь на вес золота. На каждом углу трубить не станут. Но шанс есть. Надо туда ехать. — Просто так самолет они тебе не отдадут, — заметил Кассиэль. — Заберем силой, если потребуется, — жестко отрезал Микаэль. Анна покусала губы. — Решать будем по ситуации, — после короткой паузы сказал Дмитрий. — У кого какие есть еще предложения? Вторая рука сжимала, комкала платок. Будто так он мог дотянуться сейчас до нее и выдернуть из всего кошмара. На пальцах оставались крупицы ее тепла, прикосновения тонкой ткани напоминали о ней. — У нас нет времени на торги, — сухо возразил Микаэль. — Баал вот-вот вырвется на свободу. Рен с укором посмотрел на него и фыркнул. — Это ты так предложил расправиться со всеми, кто встанет у нас на пути к цели? — с уточнил Грэй. — И чем мы тогда лучше всех этих культистов? — Мы не будем никого убивать, — возразила Анна. — Это было бы быстрее. Жертвы во имя спасения всего мира, — Анхея присела на корточки возле одного из культистов и смотрела на заражение, которое начиналось в его теле. — У меня есть, что предложить им, — после минутного замешательства, проговорила Анна. — Вакцина от заражения. Дмитрий повернул голову к сестре. — Вакцина? — переспросил он. — Смогла закончить ее? Анна слегка нервно улыбнулась. Виноватое выражение лица выдавало ее с головой. — Да… протестировала, правда, только один раз, — призналась девушка, отведя глаза. — Так… — протянул Рен. Брат заподозрил неладное. Анна не умела ему врать. ― А подробнее? ― голос Дмитрия стал непререкаемо вопрошающим. ― Давай, выкладывай. Что с тестированием? — Да, Анна, что с тестированием? — напряженно переспросил Грэй, который только по одному ее виду сразу все понял. — Дьявол! Не вешайте на меня всех козлов! — прорычала Ллойд, обороняясь. Она поймала ехидный взгляд Давида и вздернула подбородок. — Тестировала на себе. Я ученый, а не мясник. Потом на нескольких зараженных по дороге, но понаблюдать за тем, как они восстановились, времени не было. ― Ты что?! ― горло сдавило от негодования. Дмитрий грозно двинулся на сестру. ― Ань, какого черта?! Тестировала она. И не сказала! А случилось бы что?! — Пиздец… — прошептал Рен. Ллойд закатила глаза и едва не фыркнула. Она знала, как отреагируют брат и Грэй, поэтому не стала рассказывать им, выбирая подходящее время. — Формула и пара ампул ― должно хватить даже на самолет, — проговорила она быстро. Расставаться с собственными наработками было непросто. ― Даже… ― прорычал брат, но тон его стал немного тише. ― Ань, ты… Ай! Для нравоучений времени не было. А Анна ― жива и здорова. ― Когда домой вернемся, Устав будешь читать мне наизусть. Весь! — Обязательно, — кивнула Анна. — Но сейчас мое сумасбродство реально может помочь. Грэй грязно выругался. — В случае интереса, — проговорил Микаэль, — наверняка захотят проверить ее. Насколько быстро виден результат? — Почти сразу. По крайней мере, видимые изменения, — отозвалась Анна. — Тогда нельзя терять время, — пожала плечами Анхея. — Где эта база? — Фонтенбло. Это километров шестьдесят отсюда на юго-восток, — ответил генерал. — Надо пригнать машины, — сказал Кассиэль. — Кира, составишь компанию? — Всегда, — ответила с улыбкой демоница. А потом озадаченно бросила взгляд на Микаэля. — А как быть с Одри? — Я сейчас же отправлюсь за ней. Мы вас догоним, — поколебавшись, ответил архангел. — Что ж… самолет, так самолет, — неуютно повел плечом Рен, сделав глубокий вдох. — Каин наверняка захочет присоединиться к вам, — добавил Давид. — Не препятствуйте. Я обсудил с ним некоторые детали. Он будет слушаться. Нас. От этого высказывания Грэя передернуло еще сильнее. ― С хера ли? ― проворчал Дмитрий. — И этог Мальбонте тоже будет слушаться, — едва слышно пробормотала Анна, толкая носком ботинка труп. — Нужно еще раз взвесить все риски. Но его сила нам необходима, — заметил Микаэль. — Вероятность рецидива не равна нулю — врать не стану, — ответил Давид. — Но это лучше, чем если он пойдет за нами тайно. Так мы сможем его контролировать. — Согласен, — кивнул архангел. — Но я почти уверен, что он хочет избавиться от Мальбонте сильнее, чем большинство из нас. — Господи, скажите, что вы шутите, — попросил Рен, скривившись в лице. — Почему бы нам не повесить огромный флаг с надписью «мы тут, убейте нас!»? — сухо уточнила Анна. — Потому что он больше не сможет передавать сведения о нас, — Давид хитро сверкнул глазами. — Он что, сказал: «Я больше так не буду…» ― и ты поверил? — Рен саркастично хмыкнул. — Я разряжу в него обойму, если он увяжется за нами. — Не стоит, — мягко выставил вперед руку демон. И насмешливо посмотрел на Рена. ― Поясните, ― потребовал уже более сдержанным, но жестким тоном Дмитрий. — Я договорился с ним таким образом, что он не сможет этого сделать. Видите ли, его договор не предусматривает передачу информации через третьих лиц. А сам он телепортировать к Мальбонте по призыву не сможет. Никак. Иначе один договор войдет в противоречие с другим. И затронутые условия будут взаимно сведены к ничтожным. — Надеюсь, его просто разорвет и его кишки украсят округу, когда возникнет это «противоречие», — Рен с раздражением покосился на Давида. — Не разорвет, — взгляд демона стал холодным и колким. — Он слишком ценен для меня. Но вот короткий анабиоз ему обеспечен. На пару часов. — Вы так уверены, что это сработает? — мрачно спросил Дмитрий. — Абсолютно, — заявил Давид, преисполненный самоуверенности. — За всю свою жизнь, как адвокат, я не проиграл еще ни одного дела. Не смог не решить ни одной ситуации. И по подобным договорам тоже. — Все когда-то бывает первый раз, — вновь выразил свой скепсис Грэй и, не удержавшись, добавил: — И да, мне будет похуй, нужен он или нет, если он опять полезет к Анне со своей любовью. Больше я эту хуйню проглатывать не стану. — Добро. Пусть идет. До первого подозрения на херню… — сказал Дмитрий, и в голосе его пророкотало, как в грозовой туче. ― Выдвигаемся обратно. Команда потянулась на выход, оставляя генерала позади. И только когда Ллойд остался один ― прошелся по комнате, озираясь на черепа, кости, свечи. На стол и листы бумаги на полу. Догадываясь, зачем они здесь. Поднес к лицу платок Лэйн, вдыхая ее запах, замечая подсохшие следы крови на нем. Ярость поднялась огненным столбом необузданной страшной силы. Глаза полыхнули. Занеся Копье, он с диким ревом подлетел к стене, занося древко над головой. Удар был подобен молнии. По силе, скорости. И ослепляющем отблеске энергии, которым сверкнуло Копье в момент удара. С жутким грохотом посыпались кости, черепа. Обвалилась половина стены. Второй удар пришелся на стол. Дерево хрустнуло и переломилось пополам. Подломились ножки. Стол разлетелся на части под страшным гневом, что выплеснулся сейчас из Дмитрия. Он остановился только когда в комнате почти не осталось свечей и она практически полностью погрузилась во мрак. Тяжело перевел дух. В груди отчаянно молотило сердце. Стискивало виски. Выплеснув часть эмоций, он почувствовал слабость. Тяжесть начала разливаться по телу. Дмитрий остановил себя. Нужно было двигать дальше. Стиснув зубы, он выпрямился. Молча, мрачной грозной тучей решительно направился прочь из комнаты. А в голове бились слова: «Это будет сердцем велено мне, сердцем велено… Но ведь ты же сильнее меня, сильней и уверенней!» ___________________________________ [1] Р. Рождественский «Будь, пожалуйста, послабее»