Глава 167

По мере завершения обеда группа расходилась по самолету. Пока не остались в импровизированной столовой только Одри и Дмитрий. Приняв необходимость помощи, генерал согласился на беседу. Выбирать из него эмоции было непросто. Одри понимала, что просто так все слить нельзя. Эмоции были нужны Дмитрию, чтобы он сделал то, что должен был. И Одри внимательно выбирала те, что мешали и выжимали из него лишние ресурсы. Попутно ведя беседу. И сдерживая собственные чувства. Оттесняя на задний план свой страх за Лэйн. Одри не знала, чем еще может помочь. Не будучи бойцом, возможности ее были ограничены. Прокручивая в голове все те немногие события, в которых они принимали участие вместе. Но которые позволили ей называть Лэйн подругой. Которой можно было доверять. Возможно, единственной. Волны страха холодом накатывали внутри. Теснить их было непросто, но нужно. — Идите отдохните, генерал, — сказала она, наконец. — Постарайтесь уснуть. Часа на два хотя бы. Это необходимо. Ваша психика обладает огромными резервами. Но и они конечны. Дмитрий кивнул и вышел из столовой. Оставшись одна, Одри принялась убирать оставшуюся на столе еду. Снова в голову полезли страхи и неуверенность, почуяв, что место в сознании женщины освободилось. И Одри старалась отвлечь себя от них, переключившись на простую механическую работу. Позади Одри раздался легкий, почти неслышный шелест крыльев — знакомый и успокаивающий. Микаэль подошел к ней сзади, медленно и нежно обняв за талию, прижавшись к ее спине. Он осторожно коснулся губами кожи ее шеи, оставляя после себя легкое дыхание и ласковый поцелуй. — Ты выглядишь уставшей, — прошептал архангел мягким, но тревожным голосом. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? Он прижался к ней сильнее, чувствуя ее напряжение, которое она пыталась скрыть. И он хотел взять хотя бы часть этого на себя. Одри отклонила голову назад, упираясь в плечо архангела. Его тепло, его присутствие погоняли тревогу. — Я очень волнуюсь за Лэйн. Мы ведь спасем ее? Она будет жива, — голос Одри дрогнул. — Я сделаю все возможное, чтобы она была в безопасности, — твердо ответил Микаэль. Его руки медленно сжали ее бедра, будто пытаясь передать ей часть своей уверенности. — Она сильная. Он немного нахмурился, его пальцы осторожно провели по ее волосам, оставляя легкий след своего тепла. — Ты не одна, Одри, — добавил он. — Я рядом. И другие тоже. Мы справимся. Вместе. Вся ее жизнь. Как трамплин, который не закончился даже с ее смертью. Часть гигантской воронки, которая утягивала в себя многие и многие жизни. И приносила то, о чем невозможно было и помыслить. — Вспоминаю, как мы с ней познакомились. Я ведь была очень замкнутой. А тут… Я еще раздумывала, на какую лекцию пойти в тот раз. Выбирала между судебной психиатрией и психологическим аспектом криптографических записей. В коридоре я столкнулась с женщиной. Мне показалось, она ― преподаватель соседнего факультета. Помню, меня так зацепили ее глаза — усталые, глубокие и бесконечно голубые. Будто наполненные светом. Она так увлекла меня разговором про криптографические детали психопатий. И я пошла на лекцию. Где мы и познакомились с Лэйн. И я… не ожидала, но… предложила обменяться телефонами. Кажется, впервые за долгое время встретив душу, которая понимала меня и которую понимала я. Больше… у меня никого из близких людей не осталось из той моей жизни. — Ты больше не одна, — повторил Микаэль вкрадчиво, чтобы она почувствовала каждый вздох, каждое слово. — Я рядом. И теперь у нас будет малыш. Он начал целовать ее шею — мягко, ласково, словно пытался убрать боль одним движением губ. Дыхание было теплым, почти невесомым. Пальцы медленно пробежали по ее плечам, опускаясь ниже, к лопаткам, где он аккуратно обхватил ее под живот. — Я люблю тебя, — прошептал мужчина. — Я тоже тебя люблю, — ответила Одри. Ее не переставало удивлять то, насколько его сильные, крепкие руки могут быть столь нежными и заботливыми. Одри положила свои ладони поверх его. — Мик, я подумала, мне ведь чем-то заниматься надо будет потом, когда все закончится. Сидеть дома и посвятить себя только ему — я не смогу так. — И чем же ты хочешь заняться? — тихо спросил Микаэль, медленно снимая с нее куртку. Одри улыбнулась, чувствуя горячее дыхание архангела у своей шеи. Повернув голову, она поцеловала его в щеку. — У меня есть специализация и способности, которые могут быть полезны людям. Как я делала в госпитале «Адама» и в монастыре. Может… нам правда остаться в Оксфорде? Или поселиться в Париже? Нас знают и там, и там. Микаэль наклонился, его губы коснулись ее тонкой кожи за ухом, а потом скользнули ниже, к плечу. Она важна, и он хотел, чтобы Одри чувствовала это. — Мы начнем с малого, — прошептал он. — Может, откроем… прежде это называлось «частная практика». Дел будет предостаточно. И неважно, где именно. Одри закрыла глаза, наслаждаясь его поцелуями. — Лучше все же там, где хоть кто-то нас знает. Потому что… когда малыш родится, если нас никто не будет знать вообще… Его точно не примут. Люди боятся того, чего не понимают. И вечно ищут виновных среди соседей и тех, кто не похож на них. — Мы что-нибудь придумаем, — прошептал Микаэль. Он улыбнулся, ощущая тепло ее тела под своими губами. — Люди боятся неизвестного, но они тоже умеют меняться. Особенно если рядом есть те, кто может их научить. Она доверилась его словам, погружаясь во вкрадчивый голос архангела. Хрупкая робкая надежда обволакивала рассудок, не давая думать о том, что может сложиться совсем иначе. Одри сжала его пальцы. Наклонила голову, подставляя под горячие губы Микаэля шею. Вторая рука ласкающе пробралась ему в волосы, струящиеся, будто шелк меж пальцев, мягко привлекла его ближе. — Мик… — Одри почувствовала, как начинает терять контроль, погружаясь все больше в набиравшую силу страсть. — Сюда же могут войти… — Никто не войдет, — прошептал Микаэль, продолжая целовать ее и спускаясь к груди. — Все ушли спать… мы совершенно одни. Одри сладко выдохнула, повернулась к нему. Бросив короткий опасливый взгляд на дверь, она поцеловала его в ответ. Руки легли архангелу на плечи. Одри обняла его, прижимаясь всем телом, сплетаясь с ним языком в горячем чувственном желании. Потом отпустила, сделала шаг назад, прижимаясь бедрами к крышке стола и посматривая на Микаэля хитрым дразнящий взглядом. — Ты… — прошептал он, подходя к ней, протягивая руку и осторожно касаясь ее щеки. — Ты побуждаешь меня быть другим. Лучше. Сильнее. Он склонился к ней, целуя снова ― еще нежнее. Каждый поцелуй был словом, которое он не мог выговорить вслух: «Я здесь. Я твой. Я буду рядом. Всегда». Потому что знал, что может и не выполнить обещания. — Ты слишком смелая для меня… — добавил он, хриплым от желания голосом. И в этих слова не было укора. Только восхищение. — И слишком красивая. Я должен убедиться, что ты моя. Полностью. Что ты понимаешь, насколько я хочу тебя. Нуждаюсь в тебе. В каждом твоем вздохе, в каждой твоей мысли. Его губы спустились к ключице, затем ниже — до самой груди, где он аккуратно провел языком, вызывая дрожь. Пальцы обхватили ее бедра, поднимая чуть выше, прижимаясь крепче ― чтобы она чувствовала его желание и напряжение через плотную ткань, его жажду обладания ею. — Ах… — вздохнула Одри, когда его крепкие руки стиснули ее сильнее и требовательнее. — Как я могу тебя убедить? Что я… понимаю… Что я твоя. Полностью. Она перебирала волосы Микаэля. Вдохнула его запах — неизменный оттенок лимона, к которому примешивались ароматы трав, листвы, коры деревьев. Спокойный и надежный. Сильнее прижалась к нему внизу, прогибаясь в пояснице и подаваясь вперед, раскрывая себя, разводя бедра. Подол платья потянулся вверх, оголяя ее округлые крепкие бедра. Внизу было очень тепло. Тянуло между ног. И Одри чувствовала, как все плотнее становится внутри, как собирается влага. — Я покажу. И этого будет достаточно, — прошептал Микаэль, целуя ее, оставляя легкий след. Руки архангела скользнули по ее бедрам, прихватывая сильнее, чувствуя ее возбуждение. Он медленно стянул с нее трусики, чувствуя, как дыхание Одри становится ровным и глубоким. Затем сосредоточился на том месте, где ее тело было наиболее уязвимо и нежно — там, где желание пульсировало и требовало внимания. Микаэль припал губами к ее клитору, осторожно, но уверенно, начиная целовать, ласкать, пробуждать в ней новые и новые волны удовольствия. Язык двигался мягко, точно, деликатно, каждым касанием вызывая дрожь; каждое дотрагивание становилось частью ее возбуждения. Он хотел показать ей, насколько сильно ее любит. На сколько многое для него значит ее тело, ее отклик в постанываниях, ее доверие. — Я твоя, — прошептала Одри. — В твоей власти. Полностью… Она всхлипнула, едва сдерживая протяжный стон. Острое желание нарастало с каждым мгновением. Сводило и сжимало внутри. Сильные руки ласкали ее обнаженные бедра. Упали с легким хлопком на пол туфельки. Приподняв ноги, Одри оперлась на его поясницу, отклонилась на столе назад. Вздрагивая и постанывая от острых прострелов, расходившихся внизу, когда Микаэль задевал клитор. Архангел подхватил ее бедра, поднимая чуть выше, чтобы углубиться в ее плоть, достичь каждого уголка ее желания. Потом рука нашла дорогу к ее животу, осторожно проводя по коже, оставляя после себя легкий след тепла. Он хотел, чтобы она чувствовала его всюду. Он слышал, как меняется, становится быстрей ее дыхание. Немного отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Они были закрыты, но выражение лица говорило само за себя. Она была близко. Очень близко. И он был намерен довести ее до пика. С новой силой Микаэль вернулся к ласкам, усиливая темп, пока Одри не начала терять контроль над собой. Ее тело напрягалось, расслаблялось, снова напрягалось. Каждый новый вздох, каждый новый стон был для него музыкой. В ней уже не осталось мыслей, что их могут услышать. Она вскрикивала от его движений. От того, как он мнет, прихватывает губами чувствительные складки и клитор. Горячее наслаждение нарастало. Наконец, она вздрогнула, протяжно застонала и двинулась на него сильнее, когда острое наслаждение пронзило ее, судорога разошлась по телу, накрывая волной сладости. Тяжело дыша, Одри лежала на столе, не имея сил пошевелиться. Погрузившись в волны блаженства и эйфории. Микаэль довольно посмотрел на Одри — ее лицо было покрыто румянцем, веки полуопущены, а губы слегка приоткрыты. Он чувствовал, как она распахнута для него, как ее тело жаждет, ожидает его плоти. Он медленно расшнуровал тесемки своих штанов, освобождая член, напряженный до предела. И осторожно, но уверенно, подставил себя к влажному входу в ее лоно. — Ты такая горячая… — прошептал он. — Такая безупречная… Член скользнул внутрь, заполняя разгоряченную плоть, вызывая легкий стон, который быстро перешел в едва слышный вздох. Одри ухватилась за края стола. Не успевшая разойтись по телу сладкая расслабленность быстро перешла в сводящее внутреннюю сторону бедер рассеянное желание. Она обвила Мика ногами, лежа на столе, ловя его взгляд. Потом полностью расстегнула пуговицы на платье, открывая свое тело и наслаждаясь тем, как Микаэль любуется ею. С каждым его движением в ней, чувствительность, ослабшая после оргазма, возвращалась обратно. А хлюпающие звуки добавляли пошлости, остроты и приятного бесстыдного наслаждения. Микаэль нежно провел пальцем по ее груди, оставляя легкий след на разгоряченной коже. Движения архангела были медленными и чувственными, словно он хотел растянуть этот момент до бесконечности. Сейчас она была его — полностью распахнутая, доверяющая, жаждущая. — Такая красивая… — прошептал он, целуя ее между ключиц, переходя к плечу. — Я люблю тебя. Бесконечно люблю. Его голос был глухим, с животными нотками, от того, как она двигалась с ним в такт, как ее тело принимало его с таким же желанием. Одри наблюдала за плавными движениями архангела, чувствовала его внутри каждой своей частичкой. Испытывая наслаждение от близости, ощущения красоты, эстетства, столь рискованного действа из-за угрозы быть застигнутыми сейчас здесь, в столовой, сочетания с бесстыдством и желанием послать устои общества подальше. — Я тебя люблю, — ответила она, чувственно облизав языком губы. Сжав руками свои груди, Одри принялась мягко ласкать себя, стискивая, гладя. Пощипывая соски, очерчивая ореолы. И наблюдая за Микаэлем — за тем, как он наблюдает за ней. Как она ласкает свое тело. Он не смог больше сдерживать себя. Вид Одри был слишком соблазнительным, слишком горячим. Его тело дрожало от возбуждения, а разум погружался в океан чувств, где оставалось лишь желание и любовь. Со стоном он излился внутрь нее, полностью растворившись в этом моменте. Его член продолжал двигаться, хотя уже достиг предела, и каждая волна оргазма пробегала по его телу, заставляя закрыть глаза от наслаждения. — Одри… — прошептал он, склоняясь над ней и вовлекая в чувственный страстный поцелуй. Она ответила, чувствуя его пульсацию внутри. Ощущая его эмоции, погружаясь в них и объединяя с собственными. Наслаждение накрывало их обоих. Горячее, как знойный летний ветер. Всепоглощающее, будто море. И такое же ласковое и сильное. Пальцы зарылись в шелк его волос. Губы чувственно прихватывали его губы — мягкие и обжигающие, нетерпеливые, жадные. Замерев под ним в покорстве, податливости и эйфории, Одри принимала его поцелуи. — Я люблю тебя, — тихо прошептал архангел, поглаживая большими пальцами ее щеки. — Безумно люблю. — Так хорошо с тобой, — проговорила Одри. — Сейчас будто и нет всего ужаса вокруг. Боже, как же я счастлива. Она приподнялась, уселась на краю. Уткнулась лбом в лоб Микаэля. Ловя его дыхание, уходя в теплое блаженство, почти лишенное мыслей. Лишь одно только чувственное пространство — для них двоих. — Скоро все закончится и мы будем счастливы где-нибудь на краю Земли. Втроем, — глядя ей в глаза проговорил архангел. — Самая прекрасная. Самая любимая… моя… Одри была готова оставаться так в его объятиях еще очень долго, вечно. Когда хорошо было просто молчать, слушая дыхание и биение сердца друг друга. Чувствовать тепло, вдыхать родной запах. Прижиматься к нему, ощущая на себе его руки — такие уверенные, ласковые и заботливые. — Не хочется одеваться. — Можем и не торопиться, — игриво протянул архангел, широко улыбаясь. Она засмеялась. — Мне нравится эта идея. Пусть все поспят еще хотя бы полчасика. Или даже больше. Одри с тихим стоном снова вовлекла Микаэля в долгий чувственный поцелуй.